Глава 15 · Сэр Сирил Сислей

Сирстон, расположенный между Брингсхемом, с одной стороны, и Пейнтоном и Торки — с другой, находится примерно посредине дуги, образующей залив Тордей. Еще лет десять назад на этом месте были площадки для гольфа, а за ними начиналась спускающаяся к морю полоса зелени, среди которой стояло два-три сельских домика — единственные следы присутствия человека. Однако в последние годы между Сирстоном и Пейнтоном развернулось строительство, и вдоль береговой линии там и сям стоят маленькие домики и дачи и вьются новые дороги.

Сэр Сирил Сислей в свое время приобрел участок размером примерно в два акра с видом на море. Дом он построил на современный лад — приятный для глаза белый прямоугольник. Если не считать двух больших галерей, где помещалась его коллекция, дом был невелик.

Мы приехали около восьми утра. Местный полицейский встретил нас на станции и ввел в курс дела.

Как выяснилось, сэр Сирил Сислей имел обыкновение каждый вечер прогуливаться после ужина. Когда в самом начале двенадцатого к нему в дом позвонили из полиции, то убедились, что он еще не вернулся. Поскольку его прогулка всегда проходила по одному и тому же маршруту, поисковая партия вскоре обнаружила тело. Смерть наступила от удара тяжелым орудием по затылку. На теле обложкой вверх лежал открытый справочник “Эй-би-си”.

В Кумсайде, как назывался дом Сислея, мы оказались около восьми. Дверь открыл пожилой дворецкий, дрожащие руки и огорченное лицо которого показывали, как потрясла его эта трагедия.

— Доброе утро, Доверил, — сказал полицейский.

— Доброе утро, мистер Вэллс.

— Эти джентльмены из Лондона, Деверил.

— Сюда, джентльмены. — Дворецкий провел нас в продолговатую столовую, где был накрыт завтрак. — Сейчас я позову мистера Франклина.

Минуту спустя в столовую вошел крупный блондин с загорелым лицом.

Это был Франклин Сислей, единственный брат покойного.

Он держал себя уверенно, как человек, привыкший сталкиваться с неожиданностями.

— Доброе утро, джентльмены.

Инспектор Уэллс познакомил нас:

— Это инспектор Кроум из уголовной полиции, мистер Эркюль Пуаро и… э… капитан Гайтер.

— Гастингс, — холодно поправил я его. Франклин Сислей по очереди пожал нам руки, причем каждое рукопожатие сопровождалось внимательным взглядом.

— Не угодно ли позавтракать? — спросил он. — Мы можем обсудить ситуацию за столом.

Поскольку голосов протеста не раздалось, мы вскоре отдали дань превосходной яичнице с ветчиной и кофе.

— Перейдем к делу, — сказал Франклин Сислей. — Вчера вечером инспектор Вэллс в общих чертах обрисовал мне ситуацию, хотя, должен сказать, это одна из самых фантастических историй, какие я когда-либо слышал. Должен ли я действительно считать, инспектор Кроум, что мой несчастный брат стал жертвой маньяка-убийцы, что это уже третье такое убийство и что в каждом случае рядом с телом жертвы находился железнодорожный справочник “Эй-би-си”?

— Все обстоит именно так, мистер Сислей.

— Но почему? Какую выгоду можно извлечь из такого преступления — даже при самом больном воображении?

Пуаро одобрительно кивнул головой.

— Вы уловили самую суть, мистер Сислей, — сказал он.

— На этом этапе расследования вряд ли стоит искать мотивы, мистер Сислей, — сказал инспектор Кроум. — Это проблема для психиатра, хотя я должен сказать, что у меня есть некоторый опыт расследования преступлений на почве безумия и что их мотивы обычно совершенно неадекватны. Мотивом может быть желание самоутвердиться, вызвать шумиху, — словом, из нуля стать чем-то.

— Это правда, мосье Пуаро?

Сислей, казалось, не мог поверить в это. Его обращение к старому бельгийцу было не слишком приятно для инспектора Кроума, который сразу нахмурился.

— Совершеннейшая правда, — ответил мой друг.

— Ну, так или иначе, подобному субъекту не удастся долго скрываться, — задумчиво сказал Сислей.

— Vous croyez? Но они, ces gens-la[566], очень хитры! Имейте в виду: у таких людей обычно совершенно неприметная наружность, они принадлежат к тем, кого не замечают, игнорируют, над кем потешаются!

— Вы позволите выяснить у вас несколько подробностей, мистер Сислей? — вступил в разговор Кроум.

— Конечно.

— Я понимаю так, что вчера ваш брат был в обычном состоянии и расположении духа. Он не получал неожиданных писем? Ничего его не огорчило?

— Нет. Я сказал бы, что он был таким, как всегда.

— Он не огорчался, не расстраивался?

— Простите, инспектор, но этого я не говорил. Мой бедный брат почти всегда был огорчен и расстроен.

— По какой причине?

— Вы, возможно, не знаете, что моя невестка, леди Сислей, очень тяжело больна. Между нами, она страдает от неизлечимого рака и долго не проживет. Ее болезнь страшно угнетает моего брата. Сам я лишь недавно вернулся с Востока и был поражен тем, как он переменился.

В разговор вмешался Пуаро.

— Предположим, мистер Сислей, что вашего брата нашли бы у подножия скалы застреленным и рядом с ним валялся бы револьвер. О чем бы вы подумали в первую очередь?

— Откровенно говоря, я решил бы, что это самоубийство, — сказал Сислей.

— Encore![567] — воскликнул Пуаро.

— В каком смысле?

— Некий факт повторяется снова и снова. Но это несущественно.

— Так или иначе, это не самоубийство, — сказал Кроум с долей нетерпения. — Насколько мне известно, мистер Сислей, у вашего брата была привычка выходить вечером на прогулку?

— Совершенно верно.

— Каждый вечер?

— Ну, если только не лил дождь.

— И все в доме знали об этой привычке?

— Конечно.

— А посторонние?

— Не знаю, кого вы имеете в виду под посторонними. Садовник мог знать об этом, а мог и не знать. Я не уверен.

— А в поселке?

— Строго говоря, у нас здесь нет поселка. В Сирстон Феррерс есть почтовое отделение и несколько коттеджей, но ни магазинов, ни поселка как такового нет.

— Значит, если бы у дома появился незнакомец, его бы сразу же заметили?

— Напротив! В августе эти места кишат приезжими. Они каждый день прибывают сюда из Бригсхема, Торки и Пейнтона на машинах, в автобусах и пешком. Броуд-сендс, находящийся в той стороне, — очень популярный пляж, то же касается и Элбери-Коув — это хорошо известный уголок, и там часто устраивают пикники. И очень жаль! Вы не можете себе представить, как хороши здешние места в июне и в начале июля.

— Так вы думаете, посторонний остался бы незамеченным?

— Его бы заметили, только если бы он выглядел… э… как ненормальный.

— Этот человек так не выглядит, — сказал Кроум с уверенностью. — Вы понимаете, к чему я веду, мистер Сислей. По-видимому, убийца заблаговременно обследовал местность и обнаружил, что у вашего брата есть обыкновение выходить на вечернюю прогулку. Кстати, вчера, как я понимаю, никакие чужие люди к дому не подходили и повидать сэра Сирила не пытались.

— Насколько я знаю, нет. Давайте спросим Деверила.

Он позвонил в колокольчик и повторил вопрос дворецкому.

— Нет, сэр, никто к сэру Сирилу не приходил. И я никого не заметил рядом с домом. Горничные тоже никого не видели — я их спрашивал.

Выждав мгновение, дворецкий спросил:

— Это все, сэр?

— Да, Деверил, можете идти. Дворецкий удалился, в дверях дав дорогу молодой женщине.

Когда она вошла, Франклин Сислей встал.

— Это мисс Грей, джентльмены. Секретарша моего брата.

Необычная скандинавская внешность этой блондинки сразу приковала к себе мое внимание. У нее были почти бесцветные пепельные волосы, светло-серые глаза и румянец на матовом лице, какой часто бывает у норвежек и шведок. Ей было лет 27, и она показалась мне столь же деловитой, сколь и приятной на вид.

— Я могу быть чем-то полезна? — спросила мисс Грей, садясь.

Сислей подал ей чашку кофе, но от завтрака она отказалась.

— Это вы разбирали корреспонденцию сэра Сирила? — спросил Пуаро.

— Да, я.

— Скажите, он никогда не получал писем за подписью Эй-би-си?

— Эй-би-си? — Она покачала головой. — Нет, уверена, что не получал.

— Он не говорил вам, что во время вечерних прогулок видел кого-то постороннего?

— Нет, ничего похожего он не говорил.

— А вы сами посторонних не замечали?

— Таких, чтобы околачивались у дома, — нет. Конечно, в это время года рядом с домом всегда кто-нибудь есть. Часто приходится видеть людей, которые с бесцельным видом прогуливаются по площадкам для гольфа или спускаются по тропинке к морю. К тому же практически всех, кого в это время года приходится встречать, видишь впервые.

Пуаро задумчиво кивнул.

Инспектор Кроум попросил, чтобы ему показали, где сэр Сирил совершал вечернюю прогулку. Франклин Сислей провел нас через дверь в сад, а мисс Грей пошла вместе с нами.

Мы с ней немного отстали от других.

— Для вас это, наверное, страшное потрясение, — сказал я.

— В это невозможно поверить. Я вчера уже легла спать, когда позвонили из полиции. Я услышала голоса внизу, потом спустилась и спросила, в чем дело. Доверил и мистер Сислей как раз отправлялись на поиски с фонарями.

— В какое время сэр Сирил обычно возвращался с прогулки?

— Примерно без четверти десять. Он обычно входил через боковую дверь и иногда сразу ложился спать, а иногда шел в галерею, где хранится его коллекция. Вот почему, если бы из полиции не позвонили, его бы не хватились до утра, когда сюда явились полицейские.

— Вероятно, его жена потрясена?

— Большую часть времени леди Сислей находится под действием морфия. Думаю, что она в слишком оглушенном состоянии, чтобы понимать, что творится вокруг нее.

Мы вышли из садовой калитки на площадку для гольфа. Перейдя ее наискосок, мы по лесенке перебрались через живую изгородь и оказались на круто уходящей вверх, извилистой дорожке.

— Эта тропа ведет к Элбери-Коув, — объяснил Франклин Сислей. — Но два года назад соорудили новую дорогу, ведущую от шоссе к Броудсендсу и дальше к Келбери, так что по этой дороге теперь практически никто не ходит.

Мы пошли вниз. Там дорожка переходила в тропку, спускавшуюся среди папоротников и терновых кустов к морю. Неожиданно мы очутились на зеленом склоне, с которого было видно море и пляж, покрытый белой галькой. Над морем шла полоса темно-зеленых деревьев. Пейзаж был восхитителен: игра цветов — белого, темно-зеленого, сапфирно-синего.

— Какая прелесть! — воскликнул я. Сислей откликнулся на мои слова:

— Ну конечно! Зачем людям ехать отсюда за границу, на Ривьеру? В свое время я объехал весь мир и, клянусь Богом, никогда не видел ничего прекрасней.

Потом, словно устыдившись своего энтузиазма, он произнес уже более деловитым тоном:

— Это и есть маршрут, по которому вечерами гулял мой брат. Он доходил досюда, потом возвращался на тропинку, но поворачивал уже направо, а не налево, и, миновав ферму, пересекал поле и оказывался дома.

Мы продолжали наш путь, пока не дошли до изгороди на полпути через поле — здесь и было обнаружено тело.

Кроум кивнул.

— Дело немудреное. Убийца стоял здесь, в тени. Ваш брат, наверное, так ничего и не заметил, пока не был нанесен удар.

Девушка рядом со мной вздрогнула.

Франклин присвистнул и сказал:

— Держитесь, Тора. Это ужасно, но надо смотреть правде в глаза.

Тора — это имя подходило девушке.

Мы вернулись к дому, куда перенесли тело после того, как оно было сфотографировано.

Когда мы поднимались по широкой лестнице, из комнаты вышел врач с черным саквояжем в руке.

— Что скажете, доктор? — осведомился Сислей.

Доктор покачал головой:

— Случай несложный. Я приберегу медицинские детали до предварительного судебного разбирательства. В любом случае покойный не страдал. Смерть, видимо, была мгновенной.

Доктор двинулся дальше.

— Пойду проведаю леди Сислей.

Из комнаты в конце коридора вышла сиделка, и доктор присоединился к ней.

Мы вошли в комнату, из которой только что вышел врач.

Я не стал там задерживаться. Когда я вышел, Тора Грей все еще стояла на лестничной площадке.

На ее лице застыло странное, испуганное выражение.

— Мисс Грей… — Я оборвал фразу. — Что случилось?

Она посмотрела на меня.

— Я думала о букве “ди”, — сказала она.

— О букве “ди”? — непонимающе посмотрел я на нее.

— Да, о следующей жертве. Надо что-то предпринять. Убийцу надо остановить.

Сислей вышел из комнаты вслед за мной. Он спросил:

— Что надо остановить, Тора?

— Эти ужасные убийства.

— Да, — сказал он, решительно выставив вперед подбородок. — Надо бы поговорить с мосье Пуаро… Справится ли Кроум? — внезапно выпалил он.

Я ответил, что Кроума считают очень дельным полицейским.

В моем голосе, возможно, не было должного энтузиазма.

— Он чертовски самоуверен, — сказал Сислей. — Держит себя так, словно все знает… А что он знает? Ничего, насколько я мог понять.

Минуту Сислей помолчал. Потом он сказал:

— Мосье Пуаро — вот на кого денег не жалко. У меня есть план. Но мы обсудим его позже.

Сислей прошел в конец коридора и постучал в ту дверь, за которой скрылся доктор.

Я на мгновение задержался. Девушка смотрела перед собой застывшим взглядом.

— О чем вы думаете, мисс Грей?

Она повернулась ко мне:

— Хотела бы я знать, где он сейчас… Я имею в виду убийцу. Не прошло и двенадцати часов с момента преступления… Ах, неужели не существует ясновидящих, которые могли бы определить, где он сейчас и что делает…

— Полиция его ищет, — сказал я. Мои заурядные слова расколдовали Тору Грей, и она взяла себя в руки.

— Да, — кивнула она. — Конечно. Она спустилась по лестнице. А я постоял наверху, повторяя ее слова про себя. Эй-би-си… Где он теперь?