Глава 18 · Пуаро произносит речь

Франклин Сислей явился на следующий день около 15 часов и сразу взял быка за рога.

— Мосье Пуаро, — сказал он. — Я не удовлетворен.

— Чем, мистер Сислей?

— Я не сомневаюсь, что Кроум очень дельный полицейский, но, честно говоря, он меня возмущает. Эти манеры всезнайки! Я поделился кое-какими мыслями с вашим другом, когда он был в Сирстоне, но я должен был уладить все дела покойного брата, и до сегодняшнего дня у меня не было времени. Моя идея заключается в том, мосье Пуаро, что под лежачий камень вода не течет.

— И Гастингс твердит то же самое!

— Надо смотреть вперед. Надо быть готовым к следующему убийству.

— Так вы думаете, что будет еще одно преступление?

— А вы?

— Несомненно.

— Но что ж, в таком случае нам надо организоваться.

— В чем конкретно заключается ваша идея?

— Я предлагаю, мосье Пуаро, создать специальную бригаду, состоящую из друзей и родственников убитых для работы под вашим руководством.

— Une bonne idee.[572]

— Рад, что вам это по душе. Думаю, что вместе мы смогли бы чего-то добиться. Кроме того, когда придет следующее письмо от Эй-би-си, один из нас, оказавшись под рукой, мог бы, хотя это не столь уж вероятно, узнать кого-то, кто уже появлялся на месте преступления.

— Ваша идея мне понятна, и я ее одобряю, но вы должны помнить, мистер Сислей, что родственники и друзья других убитых принадлежат к иным слоям общества — они служат по найму, и хотя могли бы получить короткий отпуск…

Франклин Сислей перебил его:

— О том и речь. Я единственный человек, который может обеспечить это дело. Конечно, я не слишком богат, но мой брат после смерти оставил состояние, и оно должно перейти ко мне. Как я уже сказал, я предлагаю создать специальную бригаду, члены которой за свою работу будут получать плату, равную их жалованью, разумеется, плюс дополнительные расходы.

— Кто же войдет в эту бригаду?

— Я этим уже занимаюсь. Я списался с мисс Меган Барнард, и это, кстати, наша общая идея. Я предлагаю себя, мисс Барнард, мистера Дональда Фрейзера, жениха убитой девушки. Потом есть еще племянница женщины, убитой в Эндовере, — мисс Барнард знает ее адрес. Не думаю, что мух миссис Эшер будет нам полезен — я слышал, что он много пьет. Кроме того, я думаю, что старшие Барнарды, родители убитой девушки, слишком стары, чтобы активно участвовать в нашей работе.

— Еще кто-нибудь?

— Еще… э… мисс Грей.

Произнеся это имя, Сислей слегка покраснел.

— А, мисс Грей?

Никто в мире не мог лучше Пуаро вложить столько тонкой иронии в несколько слов. Франклин Сислей словно помолодел на тридцать пять лет и внезапно показался мне робким школьником.

— Да, мисс Грей. Видите ли, она работала у брата более двух лет. Она знает окрестности, местных жителей и вообще все на свете. Я же отсутствовал полтора года.

Пуаро пощадил Сислея и переменил тему:

— Вы были на Востоке? В Китае?

— Да. Я путешествовал с поручением от брата приобрести вещи для его коллекции.

— Должно быть, это было очень интересно. Eh bien, мистер Сислей, я очень высоко оцениваю вашу идею. Еще вчера я говорил Гастингсу, что необходимо rapprochement[573] заинтересованных лиц. Это нужно для того, чтобы сопоставить воспоминания, сравнить наблюдения, enfin[574], обговорить подробности — нужно говорить, говорить и еще раз говорить. Какая-нибудь невинная фраза может пролить свет на дело.

Спустя несколько дней “добровольная бригада” собралась в квартире Пуаро.

В то время как все сидели, послушно взирая на Пуаро, который восседал на своем месте, во главе стола, словно президент фирмы, я оглядывал присутствующих одного за другим, подтверждая или пересматривая впечатления, возникшие у меня прежде.

Все три девушки производили сильное впечатление: необыкновенно красивая, светловолосая Тора Грей, полная мрачной напряженности Меган Барнард, с лицом, неподвижностью напоминающим индианку, и Мэри Дроуер в аккуратном английском костюме, с хорошеньким, живым личиком. Двое мужчин — Франклин Сислей, крупный, загорелый и разговорчивый, и Дональд Фрейзер, спокойный и сдержанный, — составляли любопытный контраст друг с другом.

Пуаро, который, разумеется, не мог отказать себе в этом удовольствии, произнес краткую речь:

— Дамы и господа, вы знаете, зачем мы здесь собрались. Полиция делает все возможное, чтобы выследить преступника. Я тоже — на свой собственный лад. Но я думаю, что объединение тех, кто лично заинтересован в деле и кто, кроме того, можно сказать, лично знает жертв, может привести к результатам, которых не достичь при расследовании извне. Перед нами три убийства, жертвы — старая женщина, юная девушка, пожилой мужчина. Только одно объединяет этих троих — то, что их убил один и тот же человек. Это означает, что этот человек побывал в трех различных местах и что его заведомо видело множество людей. Нет необходимости говорить, что он сумасшедший, с сильно развитой манией. Нет сомнения и в том, что об этом нельзя догадаться по его облику и поведению. Этот человек — и хотя я называю его “он”, помните, что это может быть и женщина, — наделен дьявольской хитростью сумасшедшего. Пока ему полностью удавалось заметать следы. Полиция располагает некоторыми туманными сведениями, но у нее нет информации, которая послужила бы отправной точкой. Между тем должны существовать не только туманные, но и надежные сведения. Возьмем конкретный вопрос: неужели убийца в полночь приехал в Бексхилл, выбрал на берегу подходящую девушку, чья фамилия начинается на “би”…

— Стоит ли в это вдаваться?

Это проговорил Дональд Фрейзер — казалось, какая-то внутренняя боль заставила его произнести эти слова.

— Мы должны вдаваться во все, мосье, — повернувшись к нему, сказал Пуаро. — Вы здесь не для того, чтобы щадить свои чувства и не вникать в детали, но для того, чтобы, если понадобится, пренебречь своими чувствами, дабы проникнуть в суть дела. Как я сказал, вовсе не случайность подбросила Эй-би-си жертву в лице Бетти Барнард. Он должен был выбрать ее предварительно, то есть с заранее обдуманным намерением. Это означает, что он заблаговременно должен был осмотреться на местности. Таким образом, он установил некоторые факты: оптимальное время для совершения убийства в Эндовере, mise en scene[575] в Бексхилле, привычки сэра Сирила Сислея в Сирстоне. Лично я отказываюсь верить, что нет никаких указаний, ни малейшего намека, который позволил бы установить личность Эй-би-си. Мое предположение заключается в том, что один из вас, а возможно, и вы все знаете нечто, но не знаете, что вы это знаете. Раньше или позже, благодаря тому, что вы объединились, что-то прояснится, что-то приобретет смысл, о котором и подумать нельзя было. Это дело — головоломка, у каждого из вас может оказаться деталь, которая на первый взгляд не имеет значения, но которая вместе с другими деталями может образовать определенную часть всей картины.

— Слова! — сказала Меган Барнард.

— Что? — с недоумением посмотрел на нее Пуаро.

— То, что вы говорите. Это просто слова. Это ничего не значит.

Она произнесла это с отчаянием, глубина которого, на мой взгляд, была для нее характерна.

— Слова, мадемуазель, — это лишь внешняя оболочка мыслей.

— Ну а я думаю, что во всем этом есть смысл, — сказала Мэри Дроуер. — Я правда так думаю, мисс. Часто бывает, что, когда о чем-то поговоришь, все становится яснее. Голова сама за вас работает, а вы и не знаете, как это происходит. Разговоры к чему-нибудь да приведут.

— Если действительно словом делу не поможешь, то мы стремимся к противоположному, — сказал Франклин Сислей.

— А вы что скажете, мистер Фрейзер?

— Не думаю, что ваше предложение применимо на практике, мосье Пуаро.

— А вы как считаете. Тора? — спросил Сислей.

— Я думаю, что есть смысл все подробно обсудить.

— Пусть тогда все припомнят, что предшествовало убийству, — предложил Пуаро. — Может быть, вы начнете, мистер Сислей?

— Хорошо. Утром того дня, когда был убит Сирил, я отправился в море на рыбную ловлю. Поймал восемь макрелей. Залив у нас чудесный. Пообедал я дома, кажется, ирландской похлебкой. Вздремнул в гамаке. Попил чаю. Написал несколько писем, но на почту опоздал и, чтобы их отправить, съездил в Пейнтон. Затем поужинал и — признаюсь без всякого стыда — перечитал книжку Несбит[576], которую любил в детстве. Потом раздался телефонный звонок…

— Достаточно. Теперь подумайте, мистер Сислей, повстречали ли вы кого-нибудь по дороге к морю?

— Разумеется, тьму народа.

— Можете вы что-нибудь о них припомнить?

— Черт возьми, нет.

— Вы уверены?

— Ну… давайте попробуем… я припоминаю одну толстуху… на ней было полосатое шелковое платье, я еще про себя удивился… с ней шло двое мальчишек… на берегу молодая пара швыряла камешки и дразнила своего фокстерьера… Ах да, еще какая-то блондинка там была… она визжала, когда входила в воду… забавно, что теперь все это вспоминается, словно проявляешь фотопленку.

— Вы прекрасный свидетель. Ну а позже? В саду… на почте…

— В саду садовник поливал клумбы. А по дороге на почту я чуть было не столкнулся с велосипедисткой — она, дуреха, ехала и перекликалась с подружкой. Вот, к сожалению, и все.

Пуаро повернулся к Торе Грей:

— Мисс Грей?

Тора Грей ответила своим ясным, четким голосом:

— С утра я помогала сэру Сирилу с перепиской, потом переговорила с экономкой. Днем, кажется, писала письма и занималась шитьем. Трудно теперь вспомнить. День был самый обычный. Спать я легла рано.

К моему удивлению, Пуаро не стал задавать дополнительных вопросов. Он сказал:

— Мисс Барнард, не можете ли вы припомнить, что происходило, когда вы в последний раз виделись с сестрой?

— Это было недели за две до ее гибели. Я приезжала на выходные. Погода стояла отличная. Мы отправились в бассейн в Гастингсе.

— О чем вы беседовали?

— Я просто с ней разговаривала, — сказала Меган.

— А о чем вы говорили? Что говорила она?

Девушка нахмурилась, напрягая память.

— Она жаловалась, что ей не хватает денег… говорила о шляпке и паре летних платьев, которые только что купила. Потом кое-что рассказывала о Доне… Еще сказала, что не любит Милли Хигли, которая с ней работает, а потом мы посмеялись над Меррион, хозяйкой кафе… Больше ничего не помню.

— Она не говорила — извините меня, мистер Фрейзер, — о каком-нибудь мужчине, с которым встречается?

— Мне не говорила, — сухо ответила Меган. Пуаро повернулся к рыжеволосому молодому человеку с квадратной челюстью.

— Мистер Фрейзер, теперь я прошу вас обратиться к прошлому. Вы говорили, что в роковой вечер подошли к кафе, где работала убитая. Вы собирались подождать там, пока не выйдет Бетти Барнард. Можете ли вы вспомнить, кого вы видели, пока дожидались там?

— Мимо кафе проходило множество людей. Никого из них я не помню.

— Может быть, все-таки постараетесь припомнить? Как бы ни был занят мозг, глаза механически регистрируют происходящее — аккуратно, хотя и не вникая в суть.

Молодой человек угрюмо повторил:

— Я никого не помню.

Пуаро вздохнул и обратился к Мэри Дроуер:

— Вы, наверное, получали письма от тетушки?

— Конечно, сэр.

— Когда вы получили последнее письмо?

Мэри задумалась.

— За два дня до убийства, сэр.

— Что говорилось в письме?

— Она писала, что старый черт снова объявился и что она его выставила — уж извините, если не так сказала, сэр, — и что она ждет меня в среду — это мой выходной, сэр, — и что мы пойдем в кино. В ту среду был день моего рожденья, сэр.

Из-за чего-то — может быть, из-за несостоявшегося праздника — на глазах у Мэри показались слезы. Она проглотила комок. Потом извинилась:

— Не сердитесь, сэр. Я понимаю: плакать глупо, и толку от этого не будет. Я просто вспомнила, как мы обе — она и я — хотели отпраздновать этот день вместе. Вот и расстроилась, сэр.

— Я прекрасно вас понимаю, — сказал Франклин Сислей. — Человек всегда огорчается именно из-за мелочей, особенно таких, как подарок или праздник, из-за вещей веселых и естественных. Помнится, видел я однажды, как женщина попала под машину. Она только что купила новые туфли. И вот она лежит, а рядом с ней лопнувшая коробка, из которой выглядывают нелепые туфельки на высоких каблучках, такие трогательные, что смотреть стало больно.

Меган с неожиданной сердечностью заговорила:

— Как это верно… как верно! То же произошло, когда Бетти умерла. Мама купила ей чулки в подарок… купила в самый день убийства. Бедная мамочка, она была совершенно разбита. Сидела и плакала над этими чулками. И все повторяла: “Я купила их для Бетти… я купила их для Бетти… а она на них даже полюбоваться не успела”.

Голос Меган дрогнул. Она наклонилась вперед и взглянула в глаза Франклину Сислею — между ними неожиданно возникло понимание, их сплотило несчастье.

— Я понимаю вас, — сказал он, — понимаю. Такое хочется забыть и никогда не вспоминать.

Дональд Фрейзер беспокойно заерзал. Тора Грей перевела разговор.

— Наверное, надо составить план на будущее, — заметила она.

— Бесспорно, — подтвердил Франклин Сислей в своей обычной манере. — Думаю, что, когда пробьет час и придет четвертое письмо, нам надо будет объединить наши силы. До этого, я думаю, каждый может действовать на свой страх и риск. Не знаю, какие именно вопросы, по мнению мосье Пуаро, заслуживают расследования.

— У меня есть кое-какие предложения, — сказал Пуаро.

— Отлично. Я все запишу. — Франклин Сислей достал записную книжку. — Вперед, мосье Пуаро. Пункт первый…

— Я не исключаю, что официантка Милли Хигли может знать кое-что полезное.

— Пункт первый — Милли Хигли, — записал Франклин Сислей.

— Я предлагаю применить две тактики. Вы, мисс Барнард, могли бы применить тактику наступательную.

— По-вашему, это соответствует моему духу? — недовольно спросила Меган.

— Разыграйте ссору с этой девушкой… скажите, что она, по-вашему, всегда не любила вашу сестру и что ваша сестра вам все о ней рассказала. Если я не ошибаюсь, это повлечет за собой целый поток обвинений с ее стороны. Она уж вам скажет, какого она мнения о вашей сестре! При этом могут всплыть полезные факты.

— А вторая тактика?

— Я просил бы, мистер Фрейзер, чтобы вы обнаружили интерес к мисс Хигли.

— Это необходимо?

— Нет, но это возможный путь расследования.

— Можно, я за это возьмусь? — спросил Франклин. — У меня… э… богатый опыт, мосье Пуаро. Посмотрим, что я сумею вытянуть из этой девицы.

— У вас есть другие заботы, — довольно резко заметила Тора Грей, — и вовсе не в этом кафе.

Франклин переменился в лице.

— Да, — сказал он. — У меня есть и другие заботы.

— Tout de meme[577] не думаю, что вам есть что делать там в настоящее время, — заметил Пуаро. — Вот мадемуазель Грей куда лучше справится…

Тора Грей перебила его:

— Видите ли, мосье Пуаро, я навсегда покинула Девон.

— Вот как? Я этого не знал.

— Мисс Грей была так любезна, что задержалась, чтобы помочь мне разобраться в делах, — пояснил Франклин. — Но, разумеется, она предпочитает работать в Лондоне.

Пуаро зорко взглянул на них обоих.

— Как здоровье леди Сислей? — спросил он. Я любовался нежным румянцем на щеках Торы Грей и поэтому чуть было не прослушал ответ Сислея.

— Плохо. Кстати, мосье Пуаро, не могли бы вы проездом побывать в Девоне и нанести ей визит? Перед моим отъездом она выражала желание повидать вас. Конечно, случается так, что она никого не принимает день, а то и два, но если бы вы все же заехали… за мой счет, разумеется…

— Конечно, мистер Сислей. Давайте договоримся на послезавтра.

— Хорошо. Я предупрежу сиделку, и она соответствующим образом спланирует инъекции.

— Что до вас, дитя мое, — сказал Пуаро, обращаясь к Мэри, — вы, я думаю, могли бы славно потрудиться в Эндовере. Займитесь детьми!

— Детьми?

— Ну да. Дети неохотно разговаривают с посторонними. Но вас хорошо знают на улице, где жила ваша тетушка. Поблизости от ее дома играло много детишек. Они могли заметить, кто входил в лавку или выходил из нее.

— А что будем делать мы с мисс Грей? — спросил Сислей. — В том случае, если я не еду в Бексхилл.

— Мосье Пуаро, — сказала Тора Грей, — а какой штемпель стоял на третьем письме?

— Штемпель Патни[578], мадемуазель.

Тора Грей задумчиво сказала:

— Юго-Запад, пятнадцать, Патни. Так?

— К моему удивлению, газеты воспроизвели этот штемпель правильно.

— Это указывает на то, что Эй-би-си живет в Лондоне.

— На первый взгляд, да.

— Хорошо бы его выманить, — сказал Сислей. — Мосье Пуаро, как бы вы посмотрели, если бы я поместил объявление в газете? К примеру: “Вниманию Эй-би-си. Срочно. Э. П, вышел на ваш след. Сто фунтов за молчание. Икс”. Конечно, не так грубо, но нечто в этом роде. Мы бы его раззадорили.

— Да, это возможно.

— Он бы попробовал прикончить меня.

— По-моему, это глупо и опасно, — отрезала Тора Грей.

— Так как же, мосье Пуаро?

— Повредить это не может. Сам я думаю, что Эй-би-си слишком хитер, чтобы на это отреагировать. — Пуаро улыбнулся. — Я чувствую, мистер Сислей, что вы — прошу вас, не обижайтесь — в душе еще мальчик.

Франклин Сислей слегка смутился.

— Итак, — сказал он, поглядывая в записную книжку, — за дело. Пункт первый — мисс Барнард и Милли Хигли. Пункт второй — мистер Фрейзер и мисс Хигли. Пункт третий — дети в Эндовере. Пункт четвертый — объявление в газете. Не Бог весть что, но, пока мы находимся в ожидании, и это неплохо.

Он встал, и через несколько минут все разошлись.