Глава 15 · Мисс Лоусон

— Пуаро, — спросил я, — нам в самом деле невозможно обойтись без подслушивания у дверей?

— Успокойтесь, мой друг. Подслушивал только я. Вы ухо к щели не прикладывали. Наоборот, вы стояли, выпрямившись, как солдат на карауле.

— Но я тоже услышал, что она сказала.

— Ничего удивительного. Мадемуазель высказалась отнюдь не шепотом.

— Потому что думала, что мы ушли.

— Да, мы совершили небольшой обман.

— Мне такие вещи не по душе.

— У вас безупречная нравственность. Но не будем повторяться. Мы уже не раз об этом говорили. Вы считаете, что это не по правилам. Согласен, но убийство ведь тоже игра без правил.

— Но в данном случае не стоит вопрос об убийстве.

— Почему вы так уверены?

— Намерение совершить убийство — да, возможно. Но, в конце концов, убийство и попытка его совершить — вещи разные.

— С нравственной точки зрения это одно и то же. Но я имел в виду совсем другое: вы уверены, что мы так хлопочем лишь из-за попытки совершить убийство?

Я ошарашенно на него уставился.

— Но ведь мисс Аранделл умерла естественной смертью.

— Я повторяю: вы уверены?

— Все так говорят!

— Все? Ха-ха!

— Во всяком случае, так утверждает доктор, — заметил я. — Доктор Грейнджер. А уж кому знать, если не ему.

— Да, ему следует знать. — В голосе Пуаро звучало сомнение. — Однако вспомните, Гастингс, как часто производят эксгумацию[851] трупа, даже если имеется свидетельство о смерти, подписанное лечащим врачом в полном соответствии с правилами и его служебным долгом.

— Верно, но ведь мисс Аранделл умерла в результате продолжительной болезни.

— Да, выглядит все именно так.

И опять в голосе Пуаро звучало сомнение. Я пристально на него посмотрел.

— Пуаро, — сказал я, — а теперь разрешите мне спросить: уверены ли вы, что не проявляете излишнего профессионального рвения? Вам хочется, чтобы это было убийство, и поэтому вы считаете, что это убийство.

Он нахмурился и медленно кивнул.

— Вы недурно соображаете, Гастингс, и попали как раз в мое слабое место. Я расследую убийства. Да, я действую как опытный хирург, который специализируется, скажем, на удалении аппендикса, а то и более сложных операциях. Но ведь когда к нему приходит больной, он обследует не только ту полость, где будет произведена операция. Его интересуют и прочие недуги пациента. И меня тоже интересует картина в целом. Я всегда спрашиваю себя: «Не убийство ли это?» И никогда не исключаю подобной возможности.

— В данном случае такая возможность весьма маловероятна, — заметил я.

— Но она умерла, Гастингс! От этого факта вам не уйти. Она умерла!

— Она была больна. Ей было далеко за семьдесят. Мне ее смерть кажется совершенно естественной.

— И то, что Тереза Аранделл с таким пылом заявила брату, что он дурак, — тоже, по-вашему, совершенно естественно?

— Это-то тут при чем?

— При том! Скажите мне, что вы думаете по поводу признания мистера Чарлза Аранделла? В том, что его тетка показывала ему свое новое завещание?

Я настороженно взглянул на Пуаро.

— А что думаете по этому поводу вы? — спросил я. (С какой стати я должен всегда отвечать на его вопросы!)

— Я бы сказал, что это признание весьма заслуживает внимания. Во всяком случае, именно такой была реакция мисс Терезы Аранделл. Их перебранка свидетельствует о многом, об очень многом.

— Гм, — только и сумел отозваться я.

— Их поведение наводит на мысль о том, что расследование следует вести двумя совершенно различными путями.

— Мелкие мошенники, что брат, что сестра, — заметил я. — Девица, правда, хоть куда, хороша. Что касается Чарлза, то он определенно мерзавец, хотя и привлекательный на вид.

Пуаро взмахнул рукой в сторону такси. Оно остановилось у обочины, и Пуаро назвал шоферу адрес:

— Бейсуотер, «Клэнройден-Мэншнс», семнадцать.

— Значит, мы едем к Лоусон? — спросил я. — А потом к Таниосам?

— Совершенно верно, Гастингс.

— И в какой же роли вы предстанете там? — поинтересовался я, когда шофер остановился у «Клэнройден-Мэншнс». — В роли биографа генерала Аранделла, будущего владельца «Литлгрин-хауса» или придумаете что-нибудь более интригующее?

— Непременно. Назову себя Эркюлем Пуаро.

— Как жаль! — ехидно усмехнулся я.

Но Пуаро лишь молча посмотрел на меня и расплатился с водителем.

Квартира номер 17 оказалась на третьем этаже. Бойкая горничная, отворив дверь, провела нас в комнату, которая не могла не вызвать у нас удивления после той, где мы только что побывали.

Квартира Терезы Аранделл была почти вызывающе пустой, зато жилище мисс Лоусон было так заставлено мебелью и всякого рода безделушками, что было страшно сделать лишний шаг из боязни что-либо опрокинуть.

Дверь открылась, и в комнату вошла довольно полная дама средних лет. Именно такой я и представлял себе мисс Лоусон. У нее было живое, но глуповатое лицо, неряшливо причесанные, мышиного цвета волосы и чуть криво сидящее на носу пенсне. Говорила она какими-то отрывистыми фразами, точно задыхалась.

— Доброе утро! Не думаю…

— Мисс Вильгельмина Лоусон?

— Да, да. Так меня зовут.

— А меня — Пуаро, Эркюль Пуаро. Вчера мне довелось побывать в «Литлгрин-хаусе».

— Вот как?

Мисс Лоусон чуть приоткрыла рот и предприняла несколько неудачных попыток пригладить волосы.

— Прошу присесть, — предложила она и продолжала: — Сюда, пожалуйте. О боже, боюсь, вам будет мешать этот столик. Здесь чуть больше, чем следует, мебели. Так трудно! Эти квартиры! Но зато в центре. Я люблю жить в центре, а вы?

Задохнувшись и так и не поправив пенсне, она уселась в неудобное на вид викторианское кресло[852] и, подавшись вперед, с интересом уставилась на Пуаро.

— Я побывал в «Литлгрин-хаусе» под видом покупателя, — начал Пуаро. — Но мне бы хотелось сразу признаться — строго конфиденциально…

— О да, — выдохнула мисс Лоусон, радостно встрепенувшись.

— Сугубо конфиденциально, — продолжал Пуаро, — что побывал я там совсем с другим намерением… Не знаю, известно ли вам, что незадолго до своей смерти мисс Аранделл написала мне… — Помолчав, он добавил: — Я известный частный детектив.

Целая гамма выражений, сменяя одно другое, пробежала по чуть порозовевшему лицу мисс Лоусон. Интересно, какое больше других привлечет Пуаро? Тревога, волнение, удивление, озадаченность…

— О! — произнесла она, а потом, помолчав, опять: — О! — И вдруг совершенно неожиданно спросила: — В связи с деньгами?

Даже Пуаро был застигнут врасплох. Но на всякий случай понимающе изрек:

— Вы имеете в виду те деньги, что…

— Да-да. Деньги, которые вытащили из ящичка бюро.

— Мисс Аранделл не сказала вам, что написала мне по поводу этих денег? — невозмутимо спросил Пуаро.

— Нет. Я и понятия не имела… Должна признаться, я крайне удивлена…

— По-вашему, ей не следовало об этом никому говорить?

— Нет, я так не думаю. Видите ли, она догадывалась о том…

Она снова умолкла.

— О том, — подхватил Пуаро, — кто их взял. Именно это вы имели в виду, не так ли?

Мисс Лоусон кивнула и с придыханием проговорила:

— Вот уж никогда бы не подумала, что она решилась… То есть она сказала… Она, казалось, чувствовала…

Пуаро снова перебил ее бессвязную речь:

— Она считала, что деньги взял кто-то из членов семьи?

— Да.

— А я, — сказал Пуаро, — как раз специалист по семейным проблемам. Я умею держать язык за зубами.

— Тогда другое дело, — энергично закивала мисс Лоусон. — Значит, вы не имеете отношения к полиции?

— Нет-нет, никакого. Полицейским тут не место.

— Совершенно верно. Милая мисс Аранделл была очень гордой женщиной. Конечно, с Чарлзом и раньше случались неприятности, но их всегда улаживали без лишнего шума. Один раз, по-моему, ему даже пришлось уехать в Австралию.

— Надо же! — сочувственно отозвался Пуаро. — А теперь перейдем к фактам, обсудим их по порядку. У мисс Аранделл в ящике хранилась некая сумма денег…

Он умолк. Мисс Лоусон поспешила подтвердить его высказывание.

— Да, взятая из банка. Для жалованья прислуге и на хозяйственные расходы.

— А сколько пропало?

— Четыре фунта. Нет, неверно. Три фунта и две купюры по десять шиллингов в каждой. В таких делах, я знаю, следует быть точной, очень точной.

В глазах мисс Лоусон, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит, горело искреннее желание прийти на помощь. А ее пенсне еще больше покосилось.

— Спасибо, мисс Лоусон. Я вижу, вы наделены умением рассуждать здраво.

Мисс Лоусон чуть вскинула голову и протестующе фыркнула.

— Значит, мисс Аранделл подозревала, и не без оснований, что эту кражу совершил ее племянник Чарлз? — продолжал Пуаро.

— Да.

— Хотя на сей счет не имелось никаких верных улик?

— Но кто же еще мог это сделать, если не Чарлз? Миссис Таниос ни за что бы так не поступила! Ее муж человек в доме новый, он не мог знать, где хранятся деньги. И Тереза Аранделл, по-моему, ни в коем случае этого бы не сделала. У нее куча денег, она всегда так красиво одета.

— А не мог их взять кто-нибудь из слуг? — предположил Пуаро.

Мисс Лоусон посмотрела на него с ужасом.

— Что вы! Ни Элен, ни Энни такое и в голову бы не пришло. Обе они очень хорошие, очень честные женщины.

Минуту-другую Пуаро молчал.

— А не могли бы вы подсказать нам, — сказал он, — ибо я уверен, что если кто-либо пользовался доверием мисс Аранделл, то уж вам, разумеется, это было изве…

— Ну не знаю, не знаю… — смущенно перебила его явно польщенная мисс Лоусон.

— Я чувствую, вы сумеете помочь мне.

— К вашим услугам, все, чем могу, что в моих силах…

— Строго конфиденциально… — продолжал Пуаро.

Глаза мисс Лоусон округлились, и она сразу стала похожей на сову. Волшебные слова «строго конфиденциально» звучали для нее как «Сезам, откройся».

— Известна ли вам причина, заставившая мисс Аранделл изменить свое завещание?

— Завещание?

Мисс Лоусон была явно захвачена врасплох.

— Правда ли, — продолжал Пуаро, внимательно глядя на нее, — что незадолго до своей кончины она составила новое завещание, согласно которому все ее состояние перешло к вам?

— Да, только я об этом не имела понятия. Ни малейшего. — Голос мисс Лоусон резко зазвенел. — Это было для меня невероятным сюрпризом! Чудным, чудным сюрпризом! Как это благородно со стороны милой мисс Аранделл! И ведь ни разу даже не намекнула мне. Ни разу! Я так растерялась, когда мистер Первис прочел завещание, что не знала, смеяться мне или плакать. Я была просто потрясена, мистер Пуаро, уверяю вас. Потрясена добротой, удивительной добротой милой мисс Аранделл. Не скрою, я надеялась, что она мне что-нибудь оставит, ну, самую крошечку, хотя и на это, признаться, у меня не было никаких оснований. Я не так давно жила у нее. А случившееся похоже… на сказку! Я и по сей день не в силах в это поверить, вы понимаете… Порой… порой я чувствую себя довольно неловко. Я хочу сказать… хочу сказать…

Она сбила с носа пенсне, подняла его и, вертя в руках, продолжала еще более бессвязно:

— Порой я чувствую, что… плоть и кровь есть плоть и кровь, и мне неловко, что мисс Аранделл оставила все свои деньги не родственникам, а мне, человеку постороннему. Это не совсем справедливо. Все деньги! Целое состояние! Никто и понятия об этом не имел. Поэтому я и испытываю неловкость, да к тому же ходят разные слухи, вы, наверное, знаете… но я никогда не желала зла! Никому! Да мне и в голову не приходило каким-либо образом повлиять на мисс Аранделл. Она меня все равно не послушалась бы. Если честно, я ее даже слегка побаивалась. Она была такой строгой, не терпела никаких провинностей и порой доходила до грубости. «Не будьте такой дурой!» — рявкала она. А я обижалась, я ведь тоже человек и часто расстраивалась… И вдруг оказалось, что на самом деле она была ко мне привязана — ну не чудо ли это? Только, конечно, есть в этом что-то такое, от чего чувствуешь себя крайне неловко, ибо здесь имеются и пострадавшие, не так ли?

— Вы хотите сказать, что предпочли бы отказаться от денег? — спросил Пуаро.

На мгновение мне показалось, что какое-то совсем иное выражение мелькнуло в этих невыразительных светло-голубых глазах. Мне даже почудилось, что перед нами сидит не глуповатая, хоть и приветливая простушка, а очень хитрая и умная особа.

— Я хотела бы добавить, что имеется и другая сторона… — со смешком заметила она. — Я хочу сказать, что в каждом деле есть две стороны. Мисс Аранделл хотела, чтобы ее деньги достались мне. Я хочу сказать, что, если бы я не взяла эти деньги, я бы поступила против ее воли. А это было бы несправедливо, правда?

— Сложный вопрос, — покачал головой Пуаро.

— Да, конечно. Это меня очень тревожит. Миссис Таниос — Белла — такая славная женщина, и у нее такие славные малыши! Но я чувствую, что мисс Аранделл не хотела бы, чтобы она… Я чувствую, что милая мисс Аранделл рассчитывала на мое благоразумие. Она не хотела оставлять деньги прямо Белле, потому что боялась, что ими завладеет тот человек.

— Какой человек?

— Муж Беллы. Знаете, мистер Пуаро, бедная женщина во всем идет у него на поводу. Поступает только так, как он велит. Осмелюсь сказать, что, прикажи он ей убить кого-нибудь, она и тогда не станет ему прекословить. И она явно его боится. В этом я не сомневаюсь. Я раза два видела ее перепуганной насмерть. Нет, мистер Пуаро, согласитесь, это было бы несправедливо.

Ничего на это не сказав, Пуаро спросил:

— А что собой представляет этот доктор Таниос?

— Видите ли, — неуверенно начала мисс Лоусон, — он очень приятный человек.

И умолкла, словно в сомнении.

— Но вы ему не доверяете?

— Да, не доверяю. Не знаю, способна ли я вообще доверять мужчинам, — продолжала мисс Лоусон. — Наслушаешься про них такого, что становится жутко! А бедные жены должны терпеть все их мерзкие выходки! Доктор Таниос делает вид, что обожает свою жену, и в самом деле ведет себя с ней превосходно. У него очаровательные манеры. Но я иностранцам не доверяю. Они все притворщики! Я совершенно уверена, что милая мисс Аранделл ни в коем случае не хотела, чтобы ее деньги попали ему в руки.

— Но ведь и мисс Тереза, и мистер Чарлз Аранделл тоже оказались обделенными наследством, вряд ли это справедливо, — заметил Пуаро.

Щеки мисс Лоусон порозовели.

— Терезе, по-моему, вполне хватает денег! — резко выпалила она. — Она тратит сотни фунтов стерлингов только на одни туалеты. А какое у нее белье — да это просто безнравственно! Как подумаешь, сколько славных воспитанных девушек должны собственным трудом зарабатывать себе на жизнь…

— Сразу понимаешь, что и ей невредно немного потрудиться, — мягко закончил предложение Пуаро.

— Труд явно пошел бы ей на пользу. — Мисс Лоусон озарила его торжествующим взглядом. — И привел бы в чувство. Превратности судьбы способны многому нас научить.

Пуаро медленно кивнул. Он внимательно наблюдал за ней.

— А Чарлз?

— Чарлз не заслуживает и пенни, — решительно заявила мисс Лоусон. — Если мисс Аранделл исключила его из числа своих наследников, значит, у нее была на то причина… после его злобных угроз.

— Угроз? — поднял брови Пуаро.

— Да, угроз.

— Каких угроз? Чем он ей угрожал?

— Это было… Да, конечно, это было на Пасху. В святое воскресенье — ни больше ни меньше.

— И что же он сказал?

— Он попросил у нее денег, но она ему отказала. И тогда он сказал ей, что она зря так поступает, что если она не одумается, то он… Какое выражение он употребил? Очень вульгарное… Ах да, он ее прикончит, сказал он.

— Он пригрозил прикончить ее?

— Да.

— И что же ответила мисс Аранделл?

— Она ответила: «Думаю, и ты в этом убедишься, Чарлз, что я сумею постоять за себя».

— Вы были там же, в комнате?

— Не совсем, — отозвалась мисс Лоусон после секундной паузы.

— Понятно, понятно, — поспешно продолжил Пуаро. — И что же на это сказал Чарлз?

— Он сказал: «Не будьте чересчур самонадеянной».

— Мисс Аранделл на самом деле восприняла его реплику как угрозу? — четко выговаривая каждое слово, спросил Пуаро.

— Не знаю… Она мне ничего об этом не говорила… Нет, наверное.

— Вам, конечно, было известно, что мисс Аранделл составляет новое завещание? — тихо спросил Пуаро.

— Нет-нет. Я уже сказала вам, что это было для меня полной неожиданностью. Я никогда и не мечтала…

— Вы не знали содержания, — перебил ее Пуаро, — но вам было известно, что это завещание составляется?

— Я подозревала… Когда мисс Аранделл слегла, она послала за адвокатом…

— Так-так. И случилось это после того, как она упала?

— Да. Боб… Боб — это собака. Боб оставил свой мячик на площадке. Она поскользнулась и упала с лестницы.

— Неприятный случай!

— О да! Она вполне могла сломать ногу или руку. Так сказал доктор.

— Да она вообще могла погибнуть.

— Конечно, могла.

Ее ответ прозвучал вполне естественно и искренне.

— По-моему, я видел Боба в «Литлгрин-хаусе», — улыбнулся Пуаро.

— О да, вполне возможно. Очень милая собачка.

Меня страшно раздражает, когда охотничьего терьера называют милой собачкой. Ничего удивительного, что Боб презирал мисс Лоусон и не слушался ее, подумал я.

— И он очень умный? — продолжал спрашивать Пуаро.

— О да. Очень.

— Он очень бы расстроился, если бы знал, что чуть не убил свою хозяйку?

Мисс Лоусон ничего не ответила. Только покачала головой и вздохнула.

— А не кажется ли вам, что мисс Аранделл решила переделать свое завещание именно после падения?

Вот мы и подобрались к самому опасному месту, подумал я, но мисс Лоусон, по-видимому, сочла вопрос вполне естественным.

— Знаете, — сказала она, — я бы не удивилась, если бы вы оказались правы. После падения она была в шоке — в этом я уверена. Старые люди не любят, когда им напоминают о близкой смерти. А такой вот несчастный случай заставляет их задуматься. Вполне возможно, у нее появилось предчувствие, что смерть не за горами.

— Она была сравнительно здоровым человеком, правда? — как бы между прочим спросил Пуаро.

— О да. Она ни на что не жаловалась.

— И заболела, должно быть, неожиданно?

— О да. Ни с того ни с сего. В тот вечер к нам пришли близкие знакомые… — Мисс Лоусон замолчала.

— Сестры Трипп. Я с ними беседовал. Очень милые дамы.

Лицо мисс Лоусон вспыхнуло от удовольствия.

— Вам они понравились, правда? Такие интеллигентные женщины. Всем интересуются. И такие поклонницы спиритизма. Они вам, наверное, рассказывали о наших сеансах? Вы, конечно, скептик, но вы не представляете, какое невыразимое блаженство испытываешь, когда вступаешь в контакт с теми, кого уже нет с нами!

— Не сомневаюсь, мисс Лоусон, не сомневаюсь.

— Вы знаете, мистер Пуаро, моя матушка не раз разговаривала со мной. Это такая радость — узнать, что твои близкие все еще думают о тебе и интересуются твоей жизнью.

— Да, я это хорошо понимаю, — мягко подтвердил Пуаро. — А мисс Аранделл тоже в это верила?

Лицо мисс Лоусон чуть омрачилось.

— Она хотела бы уверовать, — несколько неуверенно отозвалась она. — Но, по-моему, всерьез наши сеансы не принимала. Была настроена всегда скептически, и, случалось, ее недоверие вызывало появление крайне нежелательного гостя. Мы получали иногда весьма неприличные послания, а причина этому, я убеждена, было настроение мисс Аранделл.

— Да, причина, вероятно, была в мисс Аранделл, — согласился Пуаро.

— Но в тот последний вечер… — продолжала мисс Лоусон, — быть может, Изабел и Джулия вам рассказывали? — мы стали свидетелями совершенно очевидных явлений. Присутствовали, можно сказать, при материализации. Эктоплазма… Вы, наверное, знаете, что такое эктоплазма?

— Да, я знаком с характером этого феномена.

— Она исторгается изо рта медиума в виде ленты, которая сворачивается, обретая форму. Теперь я убеждена, мистер Пуаро, что, неведомо для нее самой, мисс Аранделл была медиумом. В тот вечер я четко видела, что у рта милой мисс Аранделл засветилась такая лента. А потом и голова ее окуталась светящейся дымкой.

— Потрясающе!

— И вот тут-то мисс Аранделл, к сожалению, почувствовала себя плохо, и мы были вынуждены прервать сеанс.

— И когда же вы послали за доктором?

— На следующее утро.

— Он нашел состояние мисс Аранделл серьезным?

— Вечером он прислал ей сиделку, но, по-моему, надеялся, что все обойдется.

— Извините, а почему родственников не вызвали?

Мисс Лоусон вспыхнула.

— Их известили своевременно, то есть тогда, когда доктор Грейнджер сказал, что ее жизнь в опасности.

— Что же было причиной ее недомогания? Съела что-нибудь не то?

— Нет, по-моему, никакой определенной причины выявлено не было. Доктор Грейнджер сказал, что она не следила за диетой так строго, как требовалось. По-моему, он считал, что ее болезнь была вызвана простудой. Погода в ту пору была очень неустойчивой.

— Тереза и Чарлз Аранделл приезжали навестить больную в выходные?

— Да, — поджала губы мисс Лоусон.

— Их визит не был радостным событием? — не сводил с нее глаз Пуаро.

— Нет. — И со злостью добавила: — Мисс Аранделл знала, зачем они приезжали.

— Зачем же? — глядя на нее, спросил Пуаро.

— За деньгами, — огрызнулась мисс Лоусон. — И не получили их.

— Вот как? — удивился Пуаро.

— Да. И за тем же, мне думается, приезжал и доктор Таниос, — продолжала она.

— Доктор Таниос? Но его, по-моему, в те выходные не было?

— Был. Он приехал в воскресенье. И пробыл всего с час.

— Все, кто мог, по-видимому, охотились за деньгами бедной мисс Аранделл, — рискнул предположить Пуаро.

— Я понимаю, что так говорить нехорошо, но что поделаешь?

— Да, конечно, — согласился Пуаро. — Должно быть, Чарлз и Тереза были неприятно поражены еще в предыдущие выходные, когда им стало известно, что мисс Аранделл лишила их наследства?

Мисс Лоусон уставилась на него.

— Разве не так? — спросил Пуаро. — Она не поставила их в известность?

— Не могу сказать. Я ничего об этом не слышала. Насколько мне известно, никакой такой суеты не было. И Чарлз с сестрой уехали, как мне показалось, в хорошем настроении.

— Значит, меня дезинформировали. Мисс Аранделл хранила завещание у себя в доме, не так ли?

Мисс Лоусон уронила свое пенсне и нагнулась, чтобы подобрать его.

— Не знаю. По-моему, оно лежало у мистера Первиса.

— Кто был душеприказчиком?

— Мистер Первис.

— После ее смерти он явился, чтобы посмотреть ее бумаги?

— Да.

Пуаро не сводил с нее внимательного взгляда и вдруг спросил:

— Вам нравится мистер Первис?

Мисс Лоусон этот вопрос явно пришелся по душе.

— Нравится ли мне мистер Первис? Сразу и не скажешь. То есть он человек умный, бесспорно, умный адвокат, хочу я сказать. Но ведет себя весьма бесцеремонно. Не очень-то приятно, скажу я, когда с тобой разговаривают, будто… Мне трудно объяснить… Держится-то он вполне корректно — и вместе с тем как-то оскорбительно, не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду.

— Трудное у вас положение, — с участием заметил Пуаро.

— Вот именно, — вздохнула мисс Лоусон, выразительно покачав головой.

Пуаро встал.

— Большое спасибо, мадемуазель, за ваше долготерпение и помощь.

Мисс Лоусон тоже поднялась.

— Ну что вы! Какая уж от меня помощь, — смутилась она. — Очень рада, если хоть в чем-нибудь была вам полезна. И если что еще, я…

Пуаро, собравшийся уже было выйти, вдруг вернулся.

— Мне кажется, мисс Лоусон, — сказал он, понизив голос, — я обязан поставить вас в известность о том, что Чарлз и Тереза Аранделл собираются опротестовать завещание.

Щеки мисс Лоусон густо заалели.

— Они не сумеют этого сделать, — выпалила она. — Так мне сказал мой адвокат.

— Значит, вы уже обращались к адвокату? — спросил Пуаро.

— Конечно. А почему бы и нет?

— Да нет, пожалуйста. Вполне разумный шаг. Всего хорошего, мадемуазель.

Когда мы, выйдя из «Клэнройден-Мэншнс», очутились на улице, Пуаро глубоко вздохнул.

— Гастингс, mon ami, эта женщина либо такая, какой она кажется, либо очень хорошая актриса.

— Она не сомневается, что мисс Аранделл умерла естественной смертью, — сказал я, — сами видели.

Пуаро ничего не ответил. Когда ему удобно, он почему-то делается глуховат. Взмахом руки он остановил такси.

— Блумсбери, «Дюрэм-отель», — сказал он шоферу.