Глава 19 · Визит к мистеру Первису

Пуаро попросил подать счет и оплатил его.

— Что мы будем делать дальше? — спросил я.

— То, что вы предлагали нынче утром. Поедем в Харчестер к мистеру Первису. По этому поводу я и звонил из «Дюрэм-отеля».

— Вы звонили Первису?

— Нет, Терезе Аранделл. Я попросил ее снабдить меня рекомендательным письмом. Если мы хотим, чтобы он не отправил нас восвояси, мы должны быть уполномочены семьей. Мисс Аранделл обещала прислать письмо мне на квартиру с посыльным. Оно, наверное, уже нас ждет.

Мы застали в квартире не только письмо, но и Чарлза Аранделла, который самолично его доставил.

— Уютная у вас квартира, мосье Пуаро, — заметил он, оглядывая гостиную.

В ту же секунду мой взгляд упал на неплотно прикрытый ящик письменного стола, из которого выглядывал уголок какой-то бумаги.

Пуаро ни за что не оставил бы ящик неприкрытым. Я посмотрел на Чарлза. Ожидая нас, он оставался один в комнате. Я не сомневался, что он, не тратя времени зря, рылся в бумагах Пуаро. Ну и мошенник же этот малый! Я был вне себя от возмущения!

Чарлз же пребывал в весьма благодушном настроении.

— А вот и мы, — произнес он, предъявляя письмо. — Все как договорились. И я надеюсь, что вам больше повезет со стариной Первисом, нежели нам.

— Он не очень обнадежил вас, так я понимаю?

— Совсем не обнадежил… По его мнению, эта птичка Лоусон все унесла в своем клювике.

— Вам с сестрой не приходило в голову воззвать к чувствам этой дамы?

— Я так и сделал, — усмехнулся Чарлз. — Но из этого ничего не получилось. Мое красноречие оказалось напрасным. Трогательная картина страданий лишенной наследства заблудшей овцы — в действительности вовсе не такой уж заблудшей, как я осмелился заметить, — ничуть не растрогала эту женщину! Похоже, она и вправду меня недолюбливает. Не знаю почему. — Он засмеялся. — Большинство старушек довольно быстро начинают ко мне благоволить. Они считают, что меня попросту никогда не понимали и посему не давали шанса проявить себя.

— Полезная точка зрения.

— Да, до сих пор она приносила мне удачу. Но, как я уже сказал, с мисс Лоусон получилась осечка. По-моему, она не благоволит к мужчинам. Наверное, из тех, кто в добрые довоенные времена приковывал себя цепью к рельсам и махал суфражистским флагом[857].

— Понятно, — кивнул головой Пуаро. — Значит, если доступные методы себя не оправдывают…

— Следует перейти к методам преступным, — весело завершил Чарлз.

— Ага, — произнес Пуаро. — Кстати, о преступных методах, молодой человек, это правда, что вы угрожали своей тетке, что «прикончите ее», или что-то в этом духе?

Чарлз опустился в кресло и, вытянув ноги, уставился на Пуаро.

— Кто это вам сказал? — спросил он.

— Не имеет значения. Это правда?

— В известном смысле да.

— Расскажите-ка нам все по порядку, только чистую правду.

— Как угодно, сэр. Никаких мелодрам. Просто я решил оказать моральное воздействие, если вы улавливаете, о чем я говорю.

— Понимаю.

— И ничего не получилось. Тетушка Эмили дала мне понять, что всякие попытки что-то у нее выудить будут напрасны. Я сумел сдержаться, но решил объяснить ей ситуацию. «Послушайте, тетя Эмили, — сказал я, — вы ведете себя так, что в конце концов вас прикончат!» Она довольно высокомерно спросила, что я имею в виду. «Только одно, — сказал я. — Вокруг вас крутятся в надежде что-либо получить ваши родственники и знакомые — все нищие как церковные крысы. А что же вы? Сидите на деньгах, и ни с места. Вот из-за этого людей и убивают. Поверьте мне, если вас прикончат, вам придется винить в этом только себя».

По своему обыкновению, она посмотрела на меня поверх очков. Взгляд у нее был довольно злой. «Ты так полагаешь?» — сухо спросила она. «Да, — ответил я, — советую вам выпустить кое-что из рук». — «Спасибо, Чарлз, — сказала она, — за твой высказанный из лучших побуждений совет. Но думаю, и ты в этом убедишься, что я сумею постоять за себя». — «Как хотите, тетя Эмили, — отозвался я, улыбаясь во весь рот, ибо мне почудилось, что она не очень-то и рассержена, просто хотела такой казаться. — Потом не говорите, что я вас не предупреждал». — «Постараюсь запомнить», — сказала она.

Он помолчал.

— Вот и весь разговор.

— И тогда, — заметил Пуаро, — вы удовлетворились несколькими купюрами, найденными в ящике бюро.

Чарлз вытаращил глаза, а затем расхохотался.

— Снимаю шляпу, — сказал он. — Вы великий сыщик. Откуда вам удалось это узнать?

— Значит, это правда?

— Конечно, правда. Мне до чертиков нужны были деньги. В ящике я нашел целую пачку купюр и взял себе несколько. Я был очень скромен и никак не думал, что мой поступок будет замечен. Надеялся, что подумают на слуг.

— Слуг ждали бы немалые неприятности, — сухо заметил Пуаро, — если бы кому-нибудь в голову пришла подобная мысль.

Чарлз пожал плечами.

— Всяк о себе… — пробормотал он.

— И le diable тех, кто о себе печется, — завершил поговорку Пуаро. — Значит, это и есть ваше жизненное кредо?

Чарлз смотрел на него с любопытством.

— Вот уж не думал, что старушка заметила пропажу. Как вам удалось узнать про разговор, где я пообещал ее «прикончить»?

— Мне сказала мисс Лоусон.

— Пронырливая бестия! — Он был явно встревожен. — Нас с Терезой она явно недолюбливает. Нет ли у нее еще чего за пазухой, вы не знаете?

— А что может быть?

— Понятия не имею. После того как эта старая ведьма нанесла мне удар… — Он помолчал. — Она ненавидит Терезу… — добавил он.

— Вам известно, мистер Аранделл, что доктор Таниос приезжал с визитом к вашей тетушке в воскресенье накануне ее смерти?

— Что? В то воскресенье, когда мы здесь были?

— Да. Вы его не видели?

— Нет. Во второй половине дня мы отправились на прогулку. Вот тогда он, наверное, и заявился. Странно, но тетя Эмили нам ничего не сказала о его визите. Откуда вам известно?

— От мисс Лоусон.

— Опять от Лоусон? Она прямо неиссякаемый источник информации. — Он помолчал, а потом добавил: — Знаете, этот Таниос — и вправду неплохой малый. Мне он нравится. Всегда веселый, улыбчивый.

— Да, человек он симпатичный, — согласился Пуаро.

Чарлз встал.

— Будь я на его месте, я бы давным-давно прикончил эту нудную Беллу! Не кажется ли вам, что таким, как она, самой судьбой предназначено стать жертвой? Честно говоря, не удивлюсь, если ее расчлененный и уложенный в чемоданчик труп обнаружат на маргейтской[858] дороге, а то и еще дальше.

— Не очень-то приятное дело вы можете предложить ее мужу, который вам так нравится, — отозвался Пуаро суровым голосом.

— Да, — по размышлении согласился Чарлз. — Сказать по правде, Таниос и мухи не обидит. У него слишком доброе сердце.

— А у вас? Пошли бы вы на убийство, если бы на карту было поставлено ваше благополучие?

Чарлз звонко рассмеялся.

— Шантажируете, мосье Пуаро? Ничего не выйдет. Могу заверить вас, что не я подсыпал… — он на секунду замолк, а потом продолжил: — …стрихнин в суп тети Эмили.

И, беззаботно махнув на прощание рукой, удалился.

— Вы хотели напугать его, Пуаро? — спросил я. — Если да, то, по-моему, у вас ничего не получилось. Вид у него ничуть не виноватый.

— Ничуть?

— Ничуть. И ни капельки не встревожен.

— Зато он сделал любопытную паузу, — заметил Пуаро.

— Паузу?

— Да. Паузу перед словом «стрихнин». Словно собирался сказать что-то другое, но предпочел умолчать.

Я пожал плечами.

— Может, вспоминал название какого-нибудь яда пострашнее.

— Возможно. Вполне возможно. Однако нам пора ехать. Переночуем, я думаю, в «Джордже» в Маркет-Бейсинге.

Через десять минут мы уже мчались по Лондону, снова выезжая за город.

В Харчестер мы прибыли в четыре часа и тотчас направились в контору «Первис, Первис, Чарлзуорт и Первис».

Мистер Первис был рослый, розовощекий, солидного вида мужчина с седой гривой волос. Он чем-то напоминал деревенского сквайра. Держался он с нами вежливо, но сдержанно.

Прочитав письмо, которое мы принесли, он бросил на нас хитрый и пытливый взгляд.

— Я, разумеется, наслышан про вас, мосье Пуаро, — почтительно сказал он. — И насколько понимаю, мисс Аранделл и ее брат решили прибегнуть к вашим услугам, но я совершенно не представляю, чем вы можете им помочь.

— Ну хотя бы тем, мистер Первис, что проведу полное расследование всех обстоятельств случившегося.

— Что касается юридических тонкостей, — сухо отозвался адвокат, — то я уже изложил свое мнение мисс Аранделл и ее брату. Обстоятельства совершенно ясны и не вызывают никаких сомнений.

— Разумеется, разумеется, — поспешил согласиться Пуаро. — Но, думаю, вы не откажетесь обсудить их еще раз, дабы я был в состоянии правильно оценить ситуацию.

— К вашим услугам, — наклонил голову адвокат.

— Семнадцатого апреля, если я не ошибаюсь, — начал Пуаро, — мисс Аранделл написала вам, изложив определенные пожелания?

Мистер Первис, прежде чем ответить, просмотрел какие-то лежавшие на столе бумаги.

— Совершенно верно.

— Можете ли вы сказать мне, в чем они состояли?

— Она обратилась ко мне с просьбой составить завещание, в котором предусматривались отказы двум служанкам, а также три-четыре пожертвования на благотворительность. Все остальное переходило в полную собственность Вильгельмины Лоусон.

— Прошу извинить меня за вопрос, мистер Первис, но вас это не удивило?

— Признаюсь, да, весьма удивило.

— У мисс Аранделл уже имелось завещание?

— Да, которое она составила.

— И согласно которому, после незначительных отказов, все ее состояние доставалось ее племяннику и племянницам?

— Основная часть ее состояния делилась поровну между детьми ее брата Томаса и дочерью ее сестры Арабеллы Биггс.

— Что же произошло с тем завещанием?

— По просьбе мисс Аранделл я захватил его с собой, когда двадцать первого апреля посетил ее в «Литлгрин-хаусе».

— Был бы крайне признателен вам, мистер Первис, если бы вы изложили в подробностях все, что произошло в этот день.

Адвокат помолчал минуту-другую.

— Я прибыл в «Литлгрин-хаус» в три часа пополудни, — размеренным тоном начал он. — Меня сопровождал один из моих клерков. Мисс Аранделл приняла меня в гостиной.

— Как она выглядела?

— Неплохо. Вид у нее был бодрый, хотя она и опиралась при ходьбе на трость. Насколько я понимаю, из-за недавнего ее падения. А вообще-то она, по-моему, чувствовала себя неплохо. Мне, правда, показалось, что она немного нервничает и возбуждена.

— Была ли при ней мисс Лоусон?

— Когда я приехал, она была при ней. Но тотчас же удалилась.

— А затем?

— Мисс Аранделл спросила меня, выполнил ли я ее просьбу и привез ли с собой новое завещание, чтобы она могла его подписать.

— Да, ответил я. Я… — Он запнулся, но после паузы продолжил несколько напряженным голосом: — Я все же вам признаюсь: насколько позволяли приличия, я решился воздействовать на мисс Аранделл. Я осмелился заметить, что новое завещание может оказаться вопиюще несправедливым по отношению к ее родственникам.

— И что же она вам сказала?

— Спросила, неужто она не вправе распоряжаться своими собственными деньгами. Конечно, вправе, ответил я. «Превосходно», — отозвалась она. Я напомнил ей, что она познакомилась с мисс Лоусон совсем недавно, и спросил, уверена ли она, что ее родственники такое заслужили. «Мой дорогой друг, я в полной мере отдаю себе отчет в том, что делаю». Таков был ее ответ.

— Вы говорите, что она была возбуждена?

— Я в этом совершенно не сомневаюсь, но… поймите меня правильно, мосье Пуаро, она была в совершенно здравом рассудке и имела полное право распоряжаться собственным имуществом. Я буду настаивать на этом в суде, хотя мои симпатии целиком на стороне родственников мисс Аранделл.

— Что ж, это вполне резонно. Продолжайте, прошу вас.

— Мисс Аранделл прочла свое прежнее завещание и затем протянула руку за тем, которое я составил по ее просьбе. Должен сказать, что я бы предпочел составить черновик завещания, но из ее слов по телефону я понял, что ей требуется вариант, готовый для подписи. Составить его мне не стоило никакого труда, поскольку условия завещания были весьма простыми. Она перечитала его и, кивнув, сказала, что хочет подписать немедленно. Я понял, что просто обязан еще раз выразить свои сомнения. Она довольно терпеливо меня выслушала, но сказала, что решения своего не переменит. Я позвал моего клерка, и они вместе с садовником присутствовали в качестве свидетелей при подписи завещания. Служанки в данном случае свидетелями быть не могли, поскольку являлись стороной заинтересованной.

— И затем она отдала завещание вам на хранение?

— Нет, она положила его в ящик бюро и заперла.

— А что она сделала с первым завещанием? Разорвала?

— Нет, заперла вместе со вторым.

— И где их нашли после ее смерти?

— В том же ящике. Поскольку я был ее душеприказчиком, то мне были переданы ключи, поэтому я просмотрел все бумаги и деловые документы.

— В ящике оказались оба завещания?

— Да, именно там, куда она их положила.

— Вы не спросили ее, чем объясняется такая внезапная перемена?

— Спросил. Но вразумительного ответа не получил. Она знает, что делает. Вот и весь ответ.

— Тем не менее вы были удивлены ее поступком?

— Очень. Мисс Аранделл, я бы сказал, всегда проявляла большой интерес к судьбе своих родственников.

Немного помедлив, Пуаро спросил:

— Вы, разумеется, не беседовали по этому поводу с мисс Лоусон?

— Конечно нет. Это было бы крайне неуместно.

Мистер Первис был несколько шокирован этим вопросом…

— Мисс Аранделл ничем не намекнула на то, что мисс Лоусон известно содержание завещания?

— Наоборот. Когда я спросил ее, известно ли об этом мисс Лоусон, мисс Аранделл буркнула, что ни в коем случае.

Я подумал, что мисс Лоусон и впредь ни к чему знать о том, что завещание составлено в ее пользу. Я намекнул об этом мисс Аранделл, и она со мной вполне согласилась.

— А почему вы об этом подумали, мистер Первис?

Старый джентльмен с достоинством встретил взгляд Пуаро.

— Я считаю, что подобные сведения не стоит разглашать преждевременно. Кроме того, это может обернуться разочарованием.

— Ах! — Пуаро глубоко вздохнул. — Насколько я понимаю, вы не исключали, что мисс Аранделл в ближайшем будущем может еще раз передумать?

— Вот именно, — кивнул адвокат. — Я решил, что мисс Аранделл сильно повздорила с родственниками. И подумал, что она, как только поостынет, еще пожалеет о своем скоропалительном решении.

— Ну а что бы она сделала, поостыв?

— Попросила бы меня подготовить очередное завещание.

— А разве ей не проще было бы уничтожить новое завещание, ведь в таком случае старое вновь обретало силу?

— Это несколько спорная точка зрения. Все предыдущие завещания как бы отменяются наследодателем.

— Но мисс Аранделл могла и не знать, что по закону следует действовать именно так. Возможно, она считала, что, уничтожив последнее завещание, она делает действительным предыдущее.

— Вполне возможно.

— Значит, если бы она уничтожила последнее и не успела перед смертью написать новое, ее состояние перешло бы к членам ее семьи?

— Да. Одна половина досталась бы миссис Таниос, а другая делилась бы поровну между Чарлзом и Терезой Аранделл. Но ведь она не передумала! Она умерла, не изменив своего решения.

— Вот тут наступает мой черед, — сказал Пуаро.

Адвокат посмотрел на него с любопытством.

Пуаро подался вперед.

— Предположим, — сказал он, — что мисс Аранделл уже на смертном ложе пожелала уничтожить последнее завещание. Предположим, она считала, что уничтожила его, а в действительности уничтожила предыдущее.

— Но ведь оба завещания существуют, — возразил мистер Первис.

— Тогда предположим, она уничтожила подложное завещание, уверенная, что это подлинник. Вспомните, она была очень больна. Обмануть ее было совсем нетрудно.

— Для подобного заявления вы должны располагать неоспоримыми доказательствами, — резко сказал адвокат.

— Несомненно… Несомненно…

— Существует ли, позвольте вас спросить, какая-либо причина полагать, что произошло нечто подобное?

Пуаро выпрямился.

— Мне бы не хотелось на этой стадии расследования брать на себя…

— Конечно, конечно, — заспешил мистер Первис, соглашаясь с так хорошо знакомой мне фразой.

— Но могу сказать, строго между нами, что в этом деле существуют весьма любопытные обстоятельства!

— Вот как? Неужели?

Мистер Первис потер руки в ожидании чего-то занимательного.

— Мне нужно было услышать от вас, и я это услышал, — продолжал Пуаро, — была ли способна, по вашему мнению, мисс Аранделл изменить свое решение и сменить гнев на милость по отношению к членам своей семьи.

— Но это мое личное мнение, — заметил адвокат.

— Само собой, уважаемый мистер Первис. Вы, я надеюсь, не представляете интересы мисс Лоусон?

— Я посоветовал мисс Лоусон обратиться к другому адвокату, — сухо ответил мистер Первис.

Пуаро протянул ему руку, горячо благодаря за помощь и сведения, которые он нам дал.