Глава 30 · Последнее слово

Осталось добавить совсем немного.

Тереза вскоре вышла замуж за своего доктора. Я теперь знаю их довольно хорошо и начал ценить Доналдсона — ясность ума и глубокую внутреннюю силу и человечность. Впрочем, его манера поведения ничуть не изменилась — эдакий педантичный сухарь. Тереза часто поддразнивает его. Она, по-моему, исключительно счастлива и с головой ушла в карьеру своего мужа. Он уже сделал себе имя и является авторитетом среди эндокринологов[880].

Мисс Лоусон, вконец измучившуюся от угрызений совести, еле уговорили отказаться от намерения лишить себя последнего пенни. Под руководством мистера Первиса было выработано соглашение с участием всех заинтересованных сторон, в соответствии с которым состояние мисс Аранделл было поровну разделено между мисс Лоусон, двумя Аранделлами и детьми доктора Таниоса.

Чарлз через год с лишним спустил все, что ему досталось, и сейчас, по-моему, обитает где-то в Британской Колумбии[881].

Еще два эпизода.

— Ну и хитрец же вы! — сказала мисс Пибоди, остановив нас, когда мы в один прекрасный день вышли из ворот «Литлгрин-хауса». — Сумели все так тихо обделать! Без эксгумации. И приличия все соблюдены.

— А по-моему, нет никаких сомнений в том, что мисс Аранделл умерла от острой желтой атрофии печени, — мягко возразил Пуаро.

— Нет — и хорошо, — заметила мисс Пибоди. — А Белла Таниос, я слышала, приняла слишком большую дозу снотворного.

— Да, очень жаль.

— Несчастной она была женщиной — всегда хотела того, чего не могла иметь. От этого недолго и умом тронуться. У меня была как-то помощница при кухарке. То же самое. Дурнушка, прекрасно это понимала. Вот и начала писать себе письма, неизвестно от кого. У каждого свои причуды. Ладно, я всегда говорю: что ни делается, все к лучшему.

— Будем надеяться, мадам. Будем надеяться.

— А вам хочу сказать, — уже удаляясь, бросила мисс Пибоди, — очень умело вы все это замяли. На редкость умело. — И пошла дальше.

Кто-то жалобно взвизгнул у меня за спиной. Я повернулся и открыл калитку.

— Пошли, старина.

Боб с удовольствием выпрыгнул на дорожку. В зубах у него был мячик.

— Мячик оставь дома. Мы идем гулять.

Боб вздохнул, повернулся и нехотя отнес мячик за калитку. С тоской посмотрел на него и пошел прочь. Потом поднял глаза.

«Ну раз ты приказываешь — мое дело подчиняться, хозяин».

Я виновато вздохнул.

— До чего же здорово снова иметь собаку, Пуаро.

— Военный трофей, — усмехнулся Пуаро. — Но должен напомнить вам, друг мой, что мисс Лоусон подарила Боба мне, а не вам.

— Не спорю, — сказал я. — Но вы не умеете ладить с собаками, Пуаро. Вы не понимаете собачью психологию! А вот мы с Бобом понимаем друг друга с полуслова, правда, Боб?

— Гав, — энергично отозвался Боб.

1937 г.

Перевод: Н. Емельянникова