5

На следующее утро, когда Эркюль Пуаро выходил из отеля, направляясь в город, к нему подошел Симон Дойль.

— Доброе утро, мсье Пуаро.

— Доброе утро, мсье Дойль.

— Вы собираетесь в город? Можно, я пройдусь с вами.

Они вышли из ворот и повернули в тенистый парк. Симон вынул изо рта трубку и заговорил:

— Если я не ошибаюсь, моя жена вчера вечером обращалась к вам, мсье Пуаро?

— Совершенно верно.

Симон Дойль хмурился. Он был человеком действия и не умел облекать свои мысли в слова.

— Я рад, — выговорил он наконец.

— Она поняла, наконец, что в данной ситуации мы, в общем-то ничего не можем поделать.

— Да, — согласился Пуаро, — практически здесь не могут быть применены какие-либо официальные способы воздействия.

— Совершенно точно. Линнет долго не хотела этого осознать, — Симон грустно улыбнулся.

— Она с детства твердо верила, что любая помеха на ее пути автоматически устраняется с помощью полиции.

— Весьма удобное заблуждение.

Они помолчали. Вдруг Симон отчаянно покраснел и скороговоркой выпалил:

— Очень несправедливо, что ей приходится выносить все эти неприятности! Она же ни в чем не виновата! Пусть меня считают подлецом, я согласен! Наверное, так оно и есть, но при чем тут Линнет.

Пуаро серьезно посмотрел на него, но ничего не сказал.

— А с Джекки, то есть с мисс де Бельфорт, вы тоже разговаривали?

— Да, я разговаривал с ней.

— И вам удалось ее образумить?

— Боюсь, что нет.

Симон взорвался.

— Неужели она не видит, в какое дурацкое положение ставит себя? Ведь ни одна порядочная женщина так бы себя не вела! Неужели у нее не осталось ни капли гордости или самоуважения.

Пуаро пожал плечами.

— По-моему, у нее осталась одна боль от нанесенного ей оскорбления.

— Понятно, но, черт возьми, порядочные девушки так себя не ведут! Пусть я виноват, я же не отрицаю своей вины, я поступил по-свински и все такое. Мне казалось, после всего она и смотреть в мою сторону не захочет! Но она преследует меня — это же просто неприлично! Выставляет себя напоказ! Какого дьявола она хочет этим добиться?

— Может быть, мести?

— Идиотство! Я бы еще понял, если бы она устроила мелодраму — ну, выстрелила бы в меня, наконец!

— Вам кажется, это больше подошло бы, не так ли?

— Честно говоря, да. Она же такая горячая, совсем не умеет владеть собой, в припадке бешенства она могла бы натворить бед, я бы ничуть не удивился. Но выслеживать, шпионить…

— Он покачал головой.

— Да, это тоньше Для этого требуется интеллект.

Дойль с удивлением смотрел на него.

— Да поймите же, у Линнет нервы не выдерживают.

— А у вас?

Симон удивился.

— У меня

— Я бы с радостью свернул шею этому чертенку.

— Значит, от старой привязанности не осталось ничего?

— Мой дорогой мсье Пуаро. Понимаете, это как солнце и луна. Когда восходит солнце, исчезает луна. Появилась Линнет, и Джекки исчезла для меня.

— Tiens, cest drole ca! — пробормотал Пуаро.

— Простите? Симон покраснел.

— Наверное, Джекки говорила вам, будто я женился на Линнет только ради денег? Это ложь! Ради денег я бы никогда не женился. В конце концов, есть же и другие парни на свете. Я виноват, согласен. Но так получилось! Если ты больше не любишь девчонку, как же можно жениться на ней! А теперь, когда я увидел, на что способна Джекки, да еще неизвестно, чем это все кончится, думаю — вовремя же я сбежал от нее!

— Да, еще неизвестно, чем все это кончится, — задумчиво повторил Пуаро

— А вы, мсье Дойль, можете себе представить, как.

Симон нахмурился и покачал головой.

— Нет. Что вы имеете в виду?

— Вы знаете — она носит с собой револьвер.

Симон удивился.

— Не думаю, что она им воспользуется, — сказал он.

— Я не боюсь, что Джекки затеет мелодраму со стрельбой. Но она шпионит за нами, следит за каждым шагом, и Линнет вне себя. У меня есть такой план, может быть, вы мне еще что-нибудь подскажете. Я объявил всем, вполне открыто, что мы проживем здесь десять дней. Но завтра пароход «Карнак» отправляется из Шелала в Вади-Хальфа. И я забронировал каюту под чужим именем. Утром мы поедем на экскурсию в Филай, а оттуда прямо в Шелал на пароход. Багаж увезет наша горничная. Когда Джекки обнаружит, что мы не вернулись в гостиницу, будет слишком поздно. Пароход будет далеко. Ей придется вернуться обратно в Каир. Я могу даже подкупить швейцара, он ее задержит здесь. И в туристическом агентстве она ничего не узнает, ведь мы поедем под чужим именем. Ну, как?

— Все детали продуманы. А вдруг она станет дожидаться вашего возвращения здесь?

— Мы скорее всего не вернемся. Наверное, отправимся в Хартум, а потом самолетом в Кению. Не будет же она скакать за нами по всему свету.

— Нет, наверное. Очевидно, наступит время, когда у нее просто не хватит денег. Забавно, точно сговорились.

Симон посмотрел на него с восхищением.

— Как умно! А я не подумал об этом! Джекки бедна, как церковная мышь.

— И тем не менее, ей удавалось до сих пор следовать за вами?

— У нее есть крошечная рента, — рассуждал Симон, — что-то около двухсот фунтов в год. Вы знаете, наверное, она продала ее и на эти деньги ездит.

Симон неловко поежился. Казалось, эта мысль огорчила его. Пуаро внимательно наблюдал за ним.

— Вас это удручает? — спросил он и добавил:

— Я тоже… Я тоже еду на пароходе «Карнак».

— Да что вы?

— Симон задумался и, тщательно подбирая слова, смущенно спросил:

— Это не из-за… нас? То есть я хочу сказать…

Пуаро поспешно его разуверил:

— Нет, нет, это было запланировано еще до моего отъезда из Лондона. Я всегда все планирую заранее.

— Он помолчал и затем спросил

— Между прочим, этот высокий седой джентльмен, который всюду появляется с вами…

— Пеннингтон?

— Да. Вы путешествуете вместе?

— Странный медовый месяц, так вы подумали? Пеннингтон — опекун Линнет из Америки. Мы случайно встретились с ним в Каире, — мрачно ответил Симон.

— Ah, vrair ent.[882] Разрешите задать вам вопрос: ваша жена уже достигла совершеннолетия.

Вопрос, казалось, удивил Симона.

— Ей еще нет двадцати одного, но она ни у кого не спросила разрешения на брак. Для Пеннингтона ее замужество было полнейшей неожиданностью. Он уехал из Нью-Йорка на «Корманике» за два дня до того, как туда дошло письмо Линнет.

— На «Корманике»… — отметил про себя Пуаро.

— Когда мы столкнулись с ним на базаре в Каире, он был поражен.

— Да, странное совпадение!

— Представляете, у него тоже была запланирована поездка по Нилу. Ну и, естественно, мы теперь путешествуем вместе, что поделаешь? А кроме того, знаете, в какой-то степени при нем легче, — Симон опять смутился.

— Линнет нервничает, все время ждет беды. Пока мы были одни, мы только о Джекки и говорили. Так что Эндрью Пеннингтон разрядил атмосферу. При нем мы говорим о другом.

— Значит, ваша жена не доверяет Пеннингтону?

— Дело не в этом, — Симон воинственно выпятил челюсть.

— Никто посторонний не должен вмешиваться в наши дела. Надеюсь, когда мы сядем на пароход, наступит конец неприятностям.

Пуаро покачал головой.

«Итак, — сказал он себе, — я выслушал три версии: Линнет Дойль, Жаклины де Бельфорт и Симона Дойля. Которая из них ближе всего к истине?»