22

Тело мертвой женщины, которая при жизни была Луизой Бурже, лежало на полу. Над телом склонились двое мужчин.

Первым выпрямился Рэйс.

— Она мертва около часа. Надо позвать Бесснера. Ее зарезали, попали прямо в сердце. По-моему, смерть наступила сразу. Не скажешь, что при жизни она была недурна собой.

— Да, не скажешь.

Пуаро отвернулся, вздрогнув от омерзения. Смуглое лицо женщины исказилось в конвульсии, рот оскалился. Пуаро снова нагнулся, заметил что-то, зажатое в пальцах правой руки. Он осторожно высвободил обрывок бумаги с розовыми и голубыми разводами.

— Что это?

— Деньги, — не задумываясь ответил Рэйс.

— Это обрывок тысячефранковой банкноты.

— Так, ясно, — продолжал он.

— Она что-то знала и шантажировала убийцу. Ведь еще утром мы оба почувствовали, что она лжет.

— Ах, какие же мы дураки! — закричал Пуаро.

— Идиоты! Нам тогда же следовало понять. Вспомните ее слова: «Что я могла видеть или слышать? Я была на нижней палубе. Конечно, если бы у меня была бессонница и я пошла по лестнице вверх, тогда, возможно, я увидела бы убийцу, это чудовище, когда он входил или выходил из каюты мадам, но…» Конечно, так все и было! Она поднялась по лестнице. Она видела, как этот человек крался в каюту Линнет. Но она была жадна, неумеренно жадна, это и погубило ее…

— А мы так и не знаем, кто убийца, — закончил Рэйс огорченно.

— Нет, нет.

— Пуаро покачал головой.

— Сейчас мы кое-что знаем. Мы знаем почти все. Только это невероятно… и тем не менее это так. Я не понимаю…

Ах, какой же я был дурак сегодня утром! Мы же сразу почувствовали, мы оба почувствовали, что она чего-то не договаривает. Как же мы не догадались об истинной причине — о шантаже?

— Она потребовала деньги немедленно, в противном случае угрожала разоблачением, — сказал Рэйс.

— Убийца был вынужден согласиться и заплатить во французских франках. Так.

Пуаро задумчиво покачивал головой.

— Не думаю. Обычно люди берут с собой в поездку валюту разных стран: фунты, доллары, реже — французские франки. Возможно убийца отдал ей все, что имел, в разной валюте. Итак, продолжим…

— Убийца входит, вручает деньги и…

— Она принимается считать, — перебил Пуаро, — да, да, я хорошо знаю этот тип людей. Она непременно пересчитывает деньги, и пока она этим занята, всякая бдительность забыта. Убийца наносит удар. Весьма удачный. Он забирает деньги и уходит, не заметив оторванного уголка на одной из банкнот.

— Может быть, мы сможем найти его по этой банкноте, — неуверенно предложил Рэйс.

— Вряд ли, — ответил Пуаро, — он наверняка заметит разорванную бумажку. Если он человек скаредный, ему будет трудно уничтожить тысячу франков, но, боюсь, он человек совсем другого нрава.

— Почему вы так думаете?

— Для того, чтобы совершить оба эти убийства, требуются определенные свойства: смелость, находчивость, быстрота и безрассудство. Все эти качества не могут сочетаться со скаредностью и благоразумием.

— Давайте лучше позовем Бесснера, — печально заключил Рэйс.

Толстый доктор начал осмотр тела, сопровождая свои действия бесконечными ахами и охами.

— Она умерла не больше часа назад, — провозгласил он.

— Смерть наступила мгновенно.

— Каким оружием она была убита?

— Чем-то очень острым, очень тонким и узким. Я могу показать похожий инструмент.

Они прошли в каюту доктора, он достал из своего чемоданчика длинный, узкий и тонкий хирургический нож.

— Вот, что-то в этом роде, друзья мои. Простой кухонный нож здесь не подходит.

— Доктор, — осторожно начал Рэйс, — среди ваших инструментов ничего не пропало.

Доктор уставился на него и побагровел от возмущения.

— Вы в своем уме? Не хотите ли вы сказать, что я — я, Карл Бесснер, знаменитейший врач в Австрии, я, имеющий собственную клинику и клиентуру среди самых высокопоставленных людей, убил жалкую служанку? Это абсурд, дикость! Нет, все мои инструменты на месте. Можете проверить. Но этого оскорбления я не прощу и не забуду.

— Доктор захлопнул чемоданчик, поставил его на место и, крякнув, вышел на палубу.

— Ну и ну! — сказал Симон.

— Как вы обидели старика!

— Очень жаль, — Пуаро пожал плечами. Неожиданно Бесснер вернулся.

— Попрошу вас оставить мою каюту. Мне нужно сделать перевязку.

С ним вошла мисс Бауэрс, сухая и деловитая, как всегда. Она ждала, когда посетители уйдут. Рэйс и Пуаро покорно удалились. Услышав обрывки разговора и девичий смех, Пуаро свернул влево. В каюте Жаклины сидела Розали. Дверь была приоткрыта. Девушки заметили Пуаро и замолчали, глядя на него. Розали Оттерборн приветливо улыбнулась ему, такую улыбку он видел у нее впервые — застенчивую, неуверенную и неумелую.

— Вы обсуждаете последние события? — спросил он.

— Вовсе нет, — ответила Розали, — мы обсуждали цвет губной помады. Что-нибудь еще случилось?

— Убита горничная мадам Дойль, — сказал Пуаро безо всякого выражения.

— Убита? — вскрикнула Жаклина.

— Вы говорите, она была убита?

— Да, я сказал именно так, — отвечая на вопрос Жаклины, он наблюдал за Розали.

— Понимаете, горничная случайно оказалась свидетельницей чего-то, чего ей не следовало видеть. И ее заставили замолчать.

— Что же она такое видела.

Вопрос снова задала Жаклина, и снова ответ Пуаро предназначался Розали. Это была странная игра, в которой участвовали трое.

— По-моему, это ясно каждому, — отвечал Пуаро.

— Она видела, как некто вошел и вышел из каюты Линнет Дойль в ту роковую ночь.

Он услышал подавленный вздох и увидел, как вздрогнули ресницы. Реакция Розали Оттерборн была именно такой, какую он ожидал.

— Она успела сказать, кого видела? — спросила Розали.

Медленно и печально Пуаро покачал головой. В этот момент к ним подбежала Корнелия Робсон, испуганная, с широко раскрытыми глазами.

— Ах, Жаклина, — заговорила она, — какой ужас! Какая беда.

Жаклина и Корнелия пошли вдоль палубы. Пуаро и Розали повернули в другую сторону.

— Почему вы все время на меня смотрите? — резко спросила она.

— Что у вас на уме?

— Вы задали мне два вопроса, я же, в свою очередь, задам вам всего один. Почему вы не хотите открыть мне правду?

— Я не понимаю, о чем вы. Сегодня утром я вам все сказала.

— Нет. Не все. Вы не сказали, что носите в сумке маленький перламутровый пистолет. Вы не сказали, кого вы видели прошлой ночью.

Она покраснела.

— Это не правда. У меня нет никакого револьвера.

— Я не говорил «револьвер». Я сказал: маленький пистолет, который лежит в вашей сумке.

Она повернулась, бросилась в свою каюту, сразу же вернулась и швырнула ему серую кожаную сумку.

— Вы говорите глупости.

Пуаро открыл сумку. Пистолета не было. Он вернул ей сумку, встретив насмешливый и торжествующий взгляд.

— Нет, — сказал Пуаро любезно.

— Пистолета нет.

— Вот видите, мсье Пуаро, вы не всегда правы. И в другом вопросе вы ошибаетесь.

— Не думаю.

— О господи, какой несносный! — она сердито топнула ногой.

— Вы забрали себе в голову какую-то глупость и настаиваете, настаиваете, настаиваете…

— Потому что я хочу услышать правду.

— В чем эта правда заключается? Мне кажется, вы знаете лучше меня.

— Хотите, я могу рассказать, что вы видели. Если я прав, вы только подтвердите, хорошо? Когда вы обогнули корму, вы увидели мужчину, который вышел из каюты Линнет Дойль. Вы видели, как он закрыл за собой дверь, пошел в противоположную от вас сторону и вошел в одну из последних кают. Ну, мадемуазель? Я прав.

Она молчала.

— Возможно, по-вашему, промолчать спокойнее, — продолжал Пуаро.

— Возможно, вы боитесь, что и вас убьют, если вы заговорите.

— Ему показалось, она готова клюнуть на приманку, обвинение в трусости скорее вызовет ее на откровенность, чем любые убеждения.

Она приоткрыла рот, губы ее задрожали, и Розали Оттерборн произнесла:

— Я никого не видела.