30

Рано на рассвете «Карнак» подходил к Шелалу. Мрачные скалы подступали к самой воде. «Какое мрачное место», — подумал Пуаро.

К нему подошел Рэйс.

— Ну вот, — сказал он.

— Наша работа закончена.

Я обо всем договорился. Ричетти уведут с парохода первым. Рад, что нам удалось его поймать.

— Ничего удивительного, — сказал Пуаро.

— Преступники такого типа тщеславны, как дети, если их гордость задета, они лопаются, как мыльные пузыри.

— Дойль заслужил виселицу, — сказал Рэйс. Пуаро покачал головой.

— Говорят, любовь все оправдывает, все, но это неверно. Женщины, которые способны любить, как Жаклина, — опасны. В первый раз, когда я увидел их вместе, я подумал: «Эта малышка слишком любит его!» — и был прав.

К ним подошла Корнелия Робсон.

— Вот мы и приехали!

— Она помолчала.

— Я была у нее.

— У мадемуазель де Бельфорт?

— Да, я подумала, как ужасно сидеть взаперти под надзором стюардессы. Наверное, кузина Мэри вне себя от злости.

К ним торжественно приближалась мисс Ван Скулер.

— Корнелия, — гневно провозгласила она, — вы поступили возмутительно. Я немедленно отсылаю вас домой.

— Простите меня, кузина Мэри, — Корнелия глубоко вздохнула.

— Я не поеду домой, я выхожу замуж.

— Значит, образумилась в конце концов! — проворчала старуха.

Рядом с ними неожиданно возник Фергюсон.

— Что я слышу, Корнелия! Неужели правда?

— Разумеется, — ответила Корнелия.

— Я выхожу замуж за доктора Бесснера. Вчера вечером он сделал мне предложение.

— Вы идете за него потому, что он богат?

— Вовсе нет, — возмутилась Корнелия.

— Он мне нравится, он добрый, он так много знает. Я буду помогать ему в клинике. Меня всегда интересовала медицина, а на вас нельзя положиться, вы человек, с которым трудно жить.

— Но у него такой толстый живот, и он старый!

— Совсем он не старый, ему еще нет пятидесяти, и внешность ничего не значит, я и сама не красавица.

Сказав это, она ушла.

Пароход причалил к пристани. Там уже ожидал наряд полиции. Пассажиров попросили не сходить на берег до особого распоряжения. Первым по трапу спустился Ричетти, мрачный, с потемневшим лицом. Его сопровождали два механика. Затем по палубе пронесли на носилках Дойля, Он переменился до неузнаваемости: униженный, испуганный человек, в котором не осталось и следа от былой юношеской самоуверенности. Жаклина де Бельфорт, осунувшаяся и бледная, догнала носилки.

— Привет, Симон

— Я все погубил, — сказал он

— Совсем потерял голову и во всем сознался. Прости меня, Джекки.

Она ласково улыбнулась ему.

— Ничего, Симон. Глупая была затея. Мы проиграли. Только и всего.

Носильщики подошли к трапу и остановились. Жаклина отошла в сторону и нагнулась, завязывая шнурок на ботинке. Потом она поправила чулок и вдруг выпрямилась, держа что-то в руке. Раздался резкий звук выстрела.

Симон Дойль вздрогнул и застыл. Жаклина де Бельфорт стояла все там же, сжимая в руке пистолет. Рейс бросился к ней, но она прижала к сердцу блестящую игрушку и нажала курок.

— Где, черт возьми, она достала пистолет? — закричал Рэйс.

Пуаро почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо. Миссис Аллертон тихо спросила:

— Вы знали?

Он кивнул.

— Вы сами дали ей возможность уйти таким путем, — сказала миссис Аллертон.

— Да, но она не ушла бы одна. Поэтому Симон Дойль умер смертью гораздо более легкой, чем заслужил.

1937 г.