Глава 1
I
Квартира была из современных. Мебель тоже была современной. Кресла были квадратными, стулья угловатыми. Современный письменный стол стоял прямо перед окном, а за ним сидел маленький пожилой мужчина. Его голова была единственным во всей комнате неквадратным предметом. Она была яйцеобразной. Месье Эркюль Пуаро читал письмо:
Станция: Уимперли.
Телеграф:
Хэмборо-Сент-Джон.
Хэмборо-Клоуз,
Хэмборо-Сент-Мэри,
Уэстшир.
24 сентября 1936 г.
Месье Эркюлю Пуаро.
Дорогой сэр!
У меня возникла проблема, которая требует чрезвычайной тонкости и секретности. Я слышал о вас очень хорошие отзывы и решил доверить вам это дело. У меня есть основания полагать, что я стал жертвой мошенничества, но по семейным обстоятельствам я не хочу прибегать к услугам полиции. Я предпринял собственные меры для того, чтобы решить эту проблему, но вы должны быть готовы приехать сюда немедленно по получении телеграммы. Буду вам весьма обязан, если вы не станете отвечать на это письмо.
Всегда ваш,
Брови месье Пуаро медленно поползли на лоб, пока чуть не коснулись волос.
— И кто такой, — вопросил он в пространство, — этот самый Шевенэ-Гор?
Сыщик подошел к книжному шкафу и вытащил большой толстый том. Он довольно быстро нашел интересующую его справку.
«Шевенэ-Гор, сэр Жервас Фрэнсис Ксавьер, 10-й баронет с 1694 г.; бывший капитан 17-го уланского полка; родился 18 мая 1878 г.; старший сын сэра Гая Шевенэ-Гора, 9-го баронета, и леди Клодии Бретертон, 2-й дочери 8-го графа Уоллингфорда. Наследовал титул отца в 1911 г.; женился в 1912 г. на Ванде Элизабет, старшей дочери полковника Фредерика Арбетнота, см. соотв. стр.; закончил Итон. Участник войны в Европе, 1914–1918 гг. Занятия: путешествия, охота на крупную дичь. Адрес: Хэмборо-Сент-Мэри, Уэстшир, и Лаундс-сквер, 218, Юго-Восточный Лондон. Клубы: Кавалеристы-путешественники».
Пуаро слегка неодобрительно покачал головой. Пару минут он размышлял, затем подошел к маленькому столику, выдвинул ящик и достал оттуда стопку карточек.
Его лицо прояснилось.
— A la bonne heure![906] Это дело как раз для меня! Он наверняка будет там.
II
Герцогиня приветствовала сыщика чрезвычайно льстиво.
— Значит, вы все-таки сумели приехать, месье Пуаро! Это замечательно!
— Замечательно, что мне повезло оказаться здесь, мадам, — пробормотал, кланяясь, Пуаро.
Он увильнул от нескольких важных и блестящих персон — знаменитого дипломата, не менее знаменитой актрисы и известного пэра-спортсмена — и наконец обнаружил того, кого искал, — вечного гостя из категории «среди прочих присутствующих», мистера Саттерсуэйта.
Мистер Саттерсуэйт дружелюбно что-то прощебетал.
— Наша дорогая герцогиня… мне всегда доставляют большое удовольствие ее приемы… Такая личность, если вы понимаете, о чем я. Я часто виделся с ней на Корсике несколько лет назад…
Разговор мистера Саттерсуэйта, как всегда, был без меры приправлен упоминаниями о титулованных знакомых. Возможно, что иногда ему бывало приятно и общество каких-нибудь господ Джонса, Брауна или Робинсона, но он о таких фактах не упоминал. Однако назвать мистера Саттерсуэйта просто снобом и поставить на этом точку было бы несправедливо. Он был внимательным наблюдателем человеческой натуры, и если говорят правду, что наблюдатель лучше всех понимает в игре, то мистер Саттерсуэйт знал очень много.
— Понимаете, мой дорогой друг, я сто лет вас не видел. Я всегда ощущал себя в привилегированном положении, наблюдая, как вы работали над делом в Кроуз-Нест[907] прямо у меня на глазах. С тех пор я чувствовал себя, как говорится, посвященным… Кстати, я только на прошлой неделе виделся с леди Мэри. Очаровательное создание — вся цветочный аромат и лаванда!
Коснувшись мимоходом пары скандалов, бывших в данный момент у всех на слуху — неосторожное поведение дочери одного графа и плачевное поведение некоего виконта, — Пуаро сумел наконец ввернуть имя Шевенэ-Гора.
Мистер Саттерсуэйт ответил немедленно:
— О, это настоящий характер, если хотите! Его прозывают «последним баронетом».
— Пардон, я не совсем понимаю.
Мистер Саттерсуэйт милостиво отнесся к непониманию иностранца.
— Это шутка, понимаете, шутка. Конечно же, он не является последним баронетом в Англии — но он представитель конца их эпохи. Злой лысый баронет, чокнутый безалаберный, столь популярный в романах прошлого века, — человек, который заключает невероятные пари и всегда их выигрывает.
Он принялся более подробно излагать, что имелось в виду. В молодые годы Жервас Шевенэ-Гор обошел вокруг света на паруснике. Он побывал в полярной экспедиции. Он вызвал на дуэль гонщика. Он на спор въехал на своей любимой кобыле по лестнице герцогского дома. Он однажды выскочил из ложи на сцену и унес известную актрису прямо посреди спектакля.
И таким анекдотам о нем не было числа.
— Это старинная семья, — продолжал мистер Саттерсуэйт. — Сэр Гай де Шевенэ был участником Первого крестового похода. Теперь, увы, род, видимо, приходит к своему концу. Старина Жервас — последний Шевенэ-Гор.
— Его состояние… он разорился?
— Вовсе нет. Жервас сказочно богат. Он владеет ценной семейной недвижимостью — угленосными залежами, — и к тому же он еще в молодости заявил права на какие-то там горные разработки не то в Перу, не то в Южной Африке, где и сколотил состояние. Замечательный человек. За что ни берется — все ему удается.
— Сейчас он, конечно, уже в годах?
— Да, бедный старина Жервас. — Мистер Саттерсуэйт вздохнул и покачал головой. — Большинство сказали бы — совсем из ума выжил. В чем-то они правы. Он сумасшедший — то есть не душевнобольной или бредит наяву, просто не такой, как все. Он всегда был очень большим оригиналом.
— А с годами оригинальность становится эксцентричностью? — предположил Пуаро.
— Очень верно. Именно так и случилось с бедным старым Жервасом.
— Возможно, у него непомерное самомнение?
— Абсолютно точно. Мне кажется, что в мыслях Жерваса весь мир делится на две половины — Шевенэ-Горы и все остальные.
— Преувеличенное ощущение принадлежности к роду!
— Да. Эти Шевенэ-Горы все надменны как черти — сами себе закон. В Жервасе, последнем в роду, это проявилось очень сильно. Он… ну, понимаете, если его послушать, так он прямо Господь Всемогущий!
Пуаро медленно задумчиво кивнул:
— Да, могу себе представить… Понимаете, я получил от него письмо. Необычное письмо. Это не просьба — это приказ!
— Королевский приказ, — хмыкнул мистер Саттерсуэйт.
— Вот именно. Этому сэру Жервасу даже не пришло в голову, что я, Эркюль Пуаро, человек важный, что у меня полно дел! И вряд ли я все брошу и побегу к нему, как собака, как ничтожество, обрадовавшееся поручению!
Мистер Саттерсуэйт прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку. Ему пришло в голову, что в вопросе самомнения Эркюль Пуаро стоит Жерваса Шевенэ-Гора.
Он пробормотал:
— И, конечно, вызов был срочный?
— Нет! — Пуаро патетически воздел руки. — Я должен быть в его распоряжении, и все, если я ему потребуюсь! Enfin, je vous demande![908]
Снова он красноречиво воздел руки, куда яснее, чем словами, выражая степень крайней ярости.
— Как я понимаю, — сказал мистер Саттерсуэйт, — вы отказались?
— У меня еще не было возможности, — медленно проговорил Пуаро.
— Но вы откажетесь?
На лице маленького человечка возникло новое выражение. Его брови растерянно сошлись. Он сказал:
— Как бы сказать? Отказаться — это было первым моим побуждением. Но я не знаю… Есть, в конце концов, такая вещь, как чутье. И я чую что-то…
Мистер Саттерсуэйт воспринял последнее заявление без малейшего удивления.
— О? — сказал он. — Это интересно…
— Мне кажется, — продолжал Эркюль Пуаро, — что описанный вами человек должен быть очень уязвим…
— Уязвим? — удивился мистер Саттерсуэйт. Это определение никак не подходило Жервасу Шевенэ-Гору. Но мистер Саттерсуэйт был человеком проницательным и наблюдательным. Он медленно проговорил: — Кажется, я вас понимаю.
— Такие люди облачены в доспех — и какой доспех! Доспех крестоносца и в сравнение с ним не идет — это броня надменности, гордыни, полного самоутверждения. Эта броня в какой-то мере является защитой от стрел, каждодневных стрел жизни, которые отскакивают от нее. Но в этом есть и опасность — порой человек в такой броне может даже не заметить, что на него нападают. Он не сразу увидит, не сразу услышит — и еще позже почувствует.
Пуаро помолчал, затем спросил, меняя тему:
— Из кого состоит семья сэра Жерваса?
— Так… Его жена Ванда. Она из Арбетнотов — очень красивая была девушка. И до сих пор красива, уже как женщина. Она ужасно забывчива. Очень предана Жервасу. Склонна к оккультизму, как мне кажется. Носит всякие амулеты, скарабеев и утверждает, что она — реинкарнация какой-то там египетской царицы… Затем Рут — их приемная дочь; своих детей у них нет. Очень привлекательная, современная девушка. Вот и вся семья. За исключением, конечно, Хьюго Трента. Это племянник Жерваса. Памела Шевенэ-Гор вышла замуж за Реджи Трента, и Хьюго — их единственный сын. Он сирота. Конечно, он может унаследовать титул, но мне кажется, что в конце концов он заполучит и деньги Жерваса. Симпатичный парень, служит в конной гвардии.
Пуаро задумчиво кивнул, затем спросил:
— Сэр Жервас очень страдает, что у него нет сына, который мог бы унаследовать его имя?
— Мне кажется, это должно очень глубоко его ранить.
— Род для него много значит?
— Да.
Мистер Саттерсуэйт пару минут молчал, весьма заинтригованный. Наконец он решился спросить:
— Вы видите какую-нибудь причину, по которой вам следует поехать в Хэмборо-Клоуз?
Пуаро медленно покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Насколько я вижу, причины нет никакой. Но тем не менее, думаю, я поеду туда.