Глава 12

1

Человек, проверявший электросчетчик, находился под неусыпным надзором дворецкого Гая Карпентера.

— Теперь платить за электричество будут по-новому, — объяснял электрик. — Исходя из числа проживающих.

Дворецкий скептически заметил:

— Вы хотите сказать, что за него будут брать дороже, как за все остальное.

— Необязательно. С каждого — равная доля, вот как будет. Вы вчера вечером не были на собрании в Килчестере?

— Нет.

— Говорят, ваш хозяин, мистер Карпентер, здорово там выступал. Думаете, его изберут?

— В прошлый раз ему как будто самой малости не хватило.

— Да. Сто двадцать пять голосов, что ли, недобрал. Вы его возите на эти собрания или он ездит сам?

— Обычно сам. Он любит водить. У него «Роллс-Бентли».

— Недурная машинка. А миссис Карпентер тоже водит?

— Водит. Только, по моему разумению, уж больно быстро.

— С женщинами такое бывает. А вчера она на собрание ездила? Или политика ее не интересует?

Дворецкий ухмыльнулся.

— Делает вид, что интересует. Но вчера у нее силенок не хватило. Какая-то мигрень с ней приключилась, и она ушла из зала, когда там вовсю речи толкали.

— Здорово! — Электрик заглянул в предохранительную коробку. — Ну вот и порядок, — заключил он. Задав еще пару ничего не значащих вопросов, он собрал инструменты и, попрощавшись, ушел.

Быстрым шагом он спустился по дорожке, но, выйдя за ворота и свернув за угол, остановился и вот что записал в книжечку:

«К. вчера вечером вернулся домой на машине. Дома был в 10.30 (прибл.). В заданное время мог быть на станции в Килчестере. Миссис К. ушла с собрания раньше. Домой вернулась только за десять минут до К. Сказала, что приехала поездом».

В книжечке электрика это была вторая запись. Первая гласила:

«Доктор Р. вчера вечером выезжал по вызову. В направлении Килчестера. В заданное время мог быть на станции в Килчестере. Миссис Р. весь вечер провела дома одна (?). Экономка миссис Скотт отнесла ей кофе и больше ее в тот вечер не видела. У миссис Р. небольшая собственная машина».

2

В Лэбернемсе полным ходом шла работа над пьесой. Робин Апуорд с горячностью убеждал:

— Вы же видите, как прекрасно ложится эта строчка, неужели нет? И если мы создадим атмосферу сексуального антагонизма между ними, знаете, как это оживит пьесу? Даже представить себе не можете!

Миссис Оливер с грустью вонзила руки в свои растрепанные седые волосы, и тотчас возникло впечатление, что над ее прической покуражился торнадо.

— Вы же понимаете мою идею, дорогая Ариадна, правда?

— Понимать-то я понимаю, — мрачно согласилась миссис Оливер.

— Главное, чтобы вы были довольны сценой на все сто.

Довольной миссис Оливер мог назвать только человек, который сам себе вознамерился втереть очки. Робин с упоением продолжал:

— Я это вижу так: замечательный молодой человек прыгает с парашютом…

Миссис Оливер перебила:

— Ему шестьдесят лет.

— Ну, нет!

— Шестьдесят.

— Таким я его не вижу. Тридцать пять — и ни на день старше.

— Но он герой моих романов вот уже тридцать лет, и ему было как минимум тридцать пять в первом из них!

— Но, дорогая, если ему шестьдесят, между ним и девушкой… как ее зовут? Ах да, Ингрид… Так вот, между ними не может возникнуть сексуального напряжения. Он будет просто старый хрыч!

— Вне всякого сомнения.

— Вот видите, значит, ему должно быть тридцать пять, — торжествующе заключил Робин.

— Но тогда он не будет Свеном Хьерсоном. Пусть это будет молодой норвежец, участник Сопротивления.

— Но, дорогая Ариадна, весь смысл пьесы в Свене Хьерсоне. Народ обожает Свена Хьерсона, и посмотреть на него в театр примчатся огромные толпы! Нам гарантирован полный сбор, дорогая!

— Но мои читатели прекрасно знают, каков он! Нельзя же в самом деле придумать совершенно нового молодого героя, воткнуть его в норвежское Сопротивление и сказать, что это — Свен Хьерсон!

— Ариадна, дорогая, ведь я уже все вам объяснил. Это не книга, дорогая вы моя, а пьеса! Значит, зрителя нужно развлечь, дать ему что-то романтическое. И если мы создадим напряжение, антагонизм между Свеном Хьерсоном и этой — как ее зовут? — Ингрид… понимаете, получится, что они вроде и противны друг другу, но в то же время их друг к другу безумно тянет…

— Свен Хьерсон никогда не был бабником, — холодно заметила миссис Оливер.

— Но не делать же из него божьего одуванчика, дорогая! Уж никак не в такой пьесе! У нас с вами не какая-нибудь сказка про старичка-боровичка. У нас боевик с убийствами, приключения на свежем воздухе…

Упоминание о свежем воздухе не осталось незамеченным.

— Я, пожалуй, выйду, — решительно прервала его миссис Оливер. — Мне не хватает воздуха. Я тут прямо задыхаюсь.

— Мне вас сопроводить? — елейным голосом предложил Робин.

— Нет, лучше я одна.

— Как хотите, дорогая. Может, вы и правы. А я пока пойду и приготовлю для мадре вино со взбитыми желтками. Моя разлюбезная матушка считает себя немножко обойденной. Ей надо время от времени уделять внимание. А вы подумайте об этой сцене в погребе, будьте душечкой. А вообще пьеса у нас получается первый класс! Успех будет колоссальный. На такие дела у меня нюх!

Миссис Оливер вздохнула.

— Но главное, — заключил Робин, — чтобы вы были по-настоящему довольны!

Бросив на него холодный взгляд, миссис Оливер прикрыла обширные плечи роскошной накидкой, купленной когда-то в Италии, и отправилась погулять по Бродхинни.

Свои проблемы забудутся, решила она, если попытаться пролить свет на преступление подлинное. Эркюль Пуаро нуждается в помощи. Она приглядится к обитателям Бродхинни, а дальше интуиция, никогда ее не подводившая, сама подскажет ей, кто настоящий убийца. После этого Пуаро останется только собрать необходимые улики.

Свое дознание миссис Оливер начала с того, что спустилась с холма и, зайдя на почту, купила два фунта яблок. По ходу дела она разговорилась с миссис Толк.

Согласившись, что погода для этого времени года чересчур теплая, миссис Оливер сообщила, что остановилась у миссис Апуорд, в Лэбернемсе.

— Да, я знаю. Вы дама из Лондона, которая пишет романы об убийствах. Три из них есть у меня в продаже прямо сейчас, издательство «Пингвин».

Миссис Оливер бросила взгляд на книжную полку. Слегка перегружена детскими баечками! А вот и ее книги.

— «Приключения второй золотой рыбки», — стала она рассуждать вслух, — это была книжечка вполне. «Кто же умер — умер кот» — там трубку для отравленных стрел я сделала на фут длиннее, чем полагается, семь футов вместо шести. Бог знает, почему трубка должна быть именно такого размера, но мне об этом написали из какого-то музея. Иногда мне кажется, что некоторые только для того книги и читают, чтобы отыскать в них ошибки. А третья какая? О-о, «Смерть дебютантки» — жуткая дребедень! Я там сульфонал растворила в воде, а он в ней не растворяется, и вообще вся эта история — чистый бред от начала до конца. Там человек восемь отправились к праотцам, прежде чем Свен Хьерсон скумекал, что к чему.

— Народ их читает вовсю, — сообщила миссис Толк, никак не отреагировавшая на эту любопытную самокритику. — Вы себе не представляете! Я-то сама ваших книг не читала, у меня на чтение времени не остается.

— У вас здесь было свое убийство, да? — спросила миссис Оливер.

— Да, в ноябре прошлого года. Можно сказать, прямо по соседству.

— Я слышала, сейчас здесь детектив проводит расследование.

— А-а, вы имеете в виду этого маленького джентльмена-иностранца, что остановился в Лонг-Медоуз? Он заходил ко мне только вчера…

Миссис Толк смолкла — вошла еще одна покупательница, ей требовались марки.

Миссис Толк живо оказалась за стойкой почты.

— Доброе утро, мисс Хендерсон. Сегодня для этого времени года день теплый.

— Да, вы правы.

Миссис Оливер вперила взгляд в спину высокой девушки. На поводке она вела силихемтерьера.

— Значит, цвет побьет морозом попозже! — заявила миссис Толк с мрачным наслаждением. — Как дела у миссис Уэтерби?

— Более или менее, спасибо. Она сейчас почти не выходит из дому. Последнее время такой восточный ветер дует — только держись!

— В Килчестере на этой неделе идет очень хороший фильм. Надо бы вам съездить, мисс Хендерсон.

— Я вчера вечером собиралась, но особого желания как-то не было.

— На следующей неделе пойдет фильм с Бетти Грейбл… Пятишиллинговые марки у меня кончились. За два с половиной подойдут?

Когда девушка вышла, миссис Оливер сказала:

— Миссис Уэтерби тяжело больна, да?

— Может, тяжело, а может, и нет, — с кислой миной ответила миссис Толк. — Просто у одних есть время бока пролеживать, а у других нет.

— Полностью с вами согласна, — сказала миссис Оливер. — Я и миссис Апуорд говорю — упражняйте ноги, вам же будет лучше.

Лицо миссис Толк отразило удивление.

— Когда ей надо, она прекрасно поднимается — так я слышала.

— И сейчас?

Интересно, задалась вопросом миссис Оливер, откуда у нее такие сведения?

— Вам сказала об этом Дженит? — пустила она пробный шар.

— Дженит Грум немножко ворчит, — не стала возражать миссис Толк. — А что удивительного? Мисс Грум и сама не первой молодости, а как ветер с востока подует, ревматизм ей совсем житья не дает. Но у белой кости это называется «артрит», тут тебе и инвалидная коляска, и бог знает что еще. Нет, мне мои ноги нужны, я бы не рискнула убивать их бездействием. А сейчас что: даже если у человека насморк, он бегом к доктору — пусть министерство здравоохранения за твои денежки для тебя хоть что-то сделает. Слишком многие занялись нынче нашим здоровьем. А по мне — чем меньше думаешь о своих болячках, тем лучше.

— Пожалуй, вы правы, — сказала миссис Оливер. Забрав свои яблоки, она отправилась следом за Дейдри Хендерсон. Догнать ее оказалось нетрудно, потому что ее силихемтерьер, старый, откормленный, лениво исследовал мелкие кустики и обнюхивал всякую всячину.

Собаки, мелькнуло в голове у миссис Оливер, — это всегда прекрасный способ познакомиться.

— Какой красавец! — воскликнула она.

Крупная молодая женщина с простым лицом явно была довольна.

— Да, он у нас симпатяга, — сказала она. — Правда, Бен?

Бен поднял голову, слегка вильнул всем своим похожим на сосиску телом, потом обнюхал кустики чертополоха, одобрил их и отметил свое одобрение всем известным способом.

— Он не дерется? — спросила миссис Оливер. — С силихемами такое бывает.

— Вообще-то он страшный драчун. Потому и держу его на поводке.

— Так я и подумала.

Обе женщины оценивающе оглядели силихемтерьера. Затем Дейдри Хендерсон с какой-то поспешностью спросила:

— Вы… вы ведь Ариадна Оливер?

— Да. Я остановилась у Апуордов.

— Знаю. Робин говорил, что вы должны приехать. Вы не представляете, какое удовольствие я получаю от ваших книг.

Миссис Оливер, как обычно в таких случаях, залилась краской смущения.

— О-о, — пробормотала она, испытывая неловкость. — Очень рада это слышать, — добавила она с унылым видом.

— Я бы с удовольствием прочитала все ваши книги, да не получается, потому что книги нам высылает книжный клуб «Таймс бук», а матушка детективные романы не очень жалует. Она человек жутко чувствительный и потом не спит по ночам. А я детективы просто обожаю.

— Я слышала, у вас здесь произошло настоящее преступление, — направила разговор в нужное русло миссис Оливер. — В каком доме? В одном из этих коттеджей?

— Вон в том.

Голос Дейдри Хендерсон звучал как-то придавленно, приглушенно.

Миссис Оливер взглянула на бывшее обиталище миссис Макгинти: на ступеньках перед ним резвились два малоприятных сорванца, с радостным блеском в глазах они мучили кошку. Миссис Оливер шагнула вперед, чтобы унять маленьких разбойников, но кошка вырвалась, пустив в ход коготки.

Старший сорванец взвыл — кошка его здорово поцарапала.

— Так тебе и надо, — сказала миссис Оливер и повернулась к Дейдри Хендерсон: — И не подумаешь, что в этом доме было совершено убийство, правда?

— Да, ни за что не подумаешь.

На этот счет женщины были единодушны.

Миссис Оливер продолжала:

— Это была старая поденщица и кто-то ее ограбил, да?

— Ее жилец. У нее были припрятаны деньги — под половицей.

— Понятно.

Неожиданно Дейдри Хендерсон сказала:

— А может, это вовсе и не он. Тут сейчас появился странный человечек — иностранец. Его зовут Эркюль Пуаро…

— Эркюль Пуаро? Как же, я его хорошо знаю.

— Он и вправду детектив?

— Дорогая моя, он жутко знаменит. И потрясающе умен.

— Тогда, может, дознается, что он ее не убивал.

— Кто?

— Как «кто»?.. Жилец. Джеймс Бентли. Надеюсь, его выпустят.

— Надеетесь? Но почему?

— Не верится мне, что это он. С самого начала не верилось.

Миссис Оливер с любопытством глянула на нее — надо же, до чего разволновалась!

— Вы его знали?

— Не-ет, — медленно произнесла Дейдри. — Не знала. Но однажды Бен угодил в капкан, и он помог мне его вызволить. Ну, мы немножко поговорили…

— И какое он произвел на вас впечатление?

— Очень одинокий. Незадолго до этого похоронил мать. А он был к ней жутко привязан.

— А вы к вашей матери тоже привязаны? — неожиданно спросила миссис Оливер.

— Да. И его чувства были мне понятны. Я понимала, что он тогда чувствовал. Мы с матушкой… ведь у нас, кроме друг друга, никого нет.

— А я со слов Робина поняла, что у вас есть отчим.

Дейдри с горечью согласилась:

— Да, отчим у меня есть.

Миссис Оливер неопределенно заметила:

— Конечно, отчим и отец — это не одно и то же. А отца вы помните?

— Нет, он умер до того, как я родилась. Мама вышла замуж за мистера Уэтерби, когда мне было четыре года. Я… я всегда его ненавидела. А мама… — Она помолчала, потом сказала: — Мама прожила очень грустную жизнь. Не было рядом душевного тепла, отзывчивого и понимающего сердца. Мой отчим — человек страшно бесчувственный, холодный и бессердечный.

Миссис Оливер кивнула, затем пробормотала:

— Не похож этот Джеймс Бентли на преступника…

— Я и подумать не могла, что полиция его арестует. Наверняка это был какой-нибудь бродяга. По этой дороге иногда такие бродяги шляются — не приведи господь! Вот один из таких ее небось и пристукнул.

Миссис Оливер постаралась ее утешить:

— Будем надеяться, что Эркюль Пуаро отыщет истину.

— Да, будем.

И она резко свернула в ворота Хантерс-Клоуз.

Секунду-другую миссис Оливер смотрела ей вслед, потом вытащила из сумочки записную книжку. В ней она записала: «Дейдри Хендерсон — нет», при этом подчеркнула слово «нет» так решительно, что у нее сломался карандаш.

3

На полпути в гору ей встретился Робин Апуорд, он шел вниз вместе с молодой и очень красивой платиновой блондинкой.

Робин познакомил их.

— Ив, — сказал он, — это расчудесная Ариадна Оливер. Дорогая, не представляю, как ей это удается. При этом человек благожелательный, великодушный. И не подумаешь, что она купается в волнах преступлений. А это Ив Карпентер. Ее муж будет нашим новым членом парламента. А нынешний, сэр Джордж Картрайт, совсем впал в маразм, бедняга. Он из-за дверей на девочек бросается.

— Робин, ну как можно так врать? Ты дискредитируешь партию.

— А что мне эта партия? Я в ней не состою. Я либерал. Сегодня можно быть только либералом, эта партия маленькая, кто ни попадя в нее не пролезет, к тому же у нее никаких шансов захватить власть. Безнадежно проигранные дела — это моя слабость.

Он добавил, обращаясь к миссис Оливер:

— Ив приглашает нас сегодня на коктейль. Вечеринка в вашу честь, Ариадна. Соберется местная публика на встречу со знаменитостью. Ведь ваш приезд для нас — грандиозное событие! Сделайте местом вашего следующего убийства Бродхинни, а? Что вам стоит?

— Пожалуйста, миссис Оливер, — поддакнула Ив Карпентер.

— Что вам стоит заслать сюда Свена Хьерсона, — развивал мысль Робин. — Он, как Эркюль Пуаро, остановится у Саммерхейзов, в доме для приезжих. Мы как раз туда идем, потому что я сказал Ив, что Эркюль Пуаро в своей области не меньшая знаменитость, чем вы в своей, а она, оказывается, была с ним вчера несколько неучтива, поэтому хочет исправиться и тоже пригласить его на вечеринку. Но, дорогая, без шуток, пусть ваше следующее убийство произойдет в Бродхинни. Мы все будем в таком восторге.

— Пожалуйста, миссис Оливер. Вот будет здорово! — еще раз присоединилась к просьбе Ив Карпентер.

— Кто у нас будет убийцей, а кто жертвой? — спросил Робин.

— А кто у вас теперь работает поденщицей? — ответила миссис Оливер вопросом на вопрос.

— О-о, дорогая моя, такое убийство нам не нужно. Уж больно скучно. Нет, я думаю, на роль жертвы прекрасно подойдет Ив. К примеру, кто-то задушил ее собственными нейлоновыми чулками. Нет, это уже было.

— По-моему, Робин, ты — более подходящая кандидатура для убийства, — предложила Ив. — Подающий надежды драматург убит ножом в загородном коттедже.

— Мы еще не выбрали убийцу, — вспомнил Робин. — Чем плоха моя матушка? Следов ног нет, потому что она передвигалась в кресле-каталке. По-моему, замечательно.

— Ну, вонзать нож в тебя, Робин, она едва ли захочет, — усомнилась Ив.

Робин задумался.

— Да, ты права. Возможен и другой вариант — она душит тебя. Тут, я думаю, у нее больших угрызений совести не будет.

— Но я хочу, чтобы жертвой был ты. А убийцей пусть будет Дейдри Хендерсон. Зачуханная простушка, на которую никто не обращает внимания.

— Вот вам, Ариадна, пожалуйста, — сказал Робин. — Канва вашего следующего романа. Вам осталось только продумать ложные следы, по которым вы поначалу направите следствие, ну и, разумеется, все записать. О господи, какие у Морин кошмарные псы.

Они уже свернули в ворота Лонг-Медоуз, и навстречу им с лаем кинулись два ирландских волкодава.

Из сарая с ведром в руках появилась Морин Саммерхейз.

— Лежать, Флин. Кормик, ко мне. Привет. Я как раз убиралась у Пигги.

— Догадались, дорогая, — усмехнулся Робин. — По запаху все ясно. Как поживает Пигги?

— Вчера жутко нас напугал. Лежит, не поднимается, завтрак есть не желает. Мы с Джонни давай читать в специальной книге про поросячьи болезни, всю ночь не спали, все думали, как он и что, а сегодня с утра он жутко веселый и жизнерадостный. Джонни ему принес поесть, так тот на него как кинется! Едва с ног не сбил. Джонни потом пришлось ванну принимать.

— Да, вы с Джонни живете — не соскучишься, — подытожил Робин.

Ив пригласила Морин:

— Приходите к нам с Джонни сегодня, немного выпьем, хорошо?

— С удовольствием.

— Там будет миссис Оливер, — вступил Робин. — Но познакомиться с ней можно прямо сейчас. Вот она.

— Правда? — воскликнула Морин. — Вот это да! Вы, я слышала, вместе с Робином сочиняете пьесу?

— Нам вдвоем работается лучше некуда, — заверил ее Робин. — Кстати, Ариадна, когда вы утром вышли, на меня снизошло озарение. Насчет актерского состава.

— А-а, насчет актерского состава, — с облегчением повторила миссис Оливер.

— Я знаю, кто блестяще сыграет Эрика. Сесил Лич — он из театра в Калленках, играет в «Отщепенце». Как-нибудь вечером поедем туда и посмотрим.

— А ваш постоялец дома? — обратилась Ив к Морин. — Я хочу и его пригласить в гости.

— Мы приведем его с собой, — предложила Морин.

— Я бы хотела пригласить сама. Дело в том, что вчера я ему немножко нагрубила.

— А-а! Ну, он где-то поблизости, — неопределенно сказала Морин. — Может, в саду… Кормик… Флин… вот чертовы псины…

Она с грохотом бросила ведро и помчалась к пруду, откуда доносилось отчаянное кряканье.