Глава 23

1

Ив Карпентер вошла в дом Саммерхейзов, как это делали почти все, через первую попавшуюся дверь или окно.

Ей был нужен Эркюль Пуаро, и, найдя его, она не стала ходить вокруг да около.

— Послушайте, — начала она. — Вы детектив, и якобы неплохой. Раз так, я вас нанимаю.

— Кто вам сказал, что меня можно нанять? Боже, я же не таксист!

— Вы частный детектив, а частные детективы работают за деньги, разве нет?

— Да, так принято.

— Я про это и говорю. Я вам заплачу. Хорошо заплачу.

— За что? Что вы хотите мне поручить?

Ив Карпентер резко бросила:

— Чтобы вы защитили меня от полиции. Они совсем спятили. Им взбрело в голову, что эту Апуорд убила я. И вот они лезут ко мне со всякими расспросами, что-то такое вынюхивают. Мне это не нравится. Так человека и до психбольницы довести недолго.

Пуаро взглянул на нее. Доля правды в ее словах явно была. Со дня их первой встречи прошло несколько недель, а постарела она на несколько лет. Круги под глазами — верный признак бессонных ночей. От уголков рта к подбородку пробежали морщинки, а когда она закуривала, руки ее сильно дрожали.

— Вы должны это прекратить, — потребовала она. — Должны, и все.

— Мадам, но как это сделать?

— Отгоните их, вам виднее как. До чего обнаглели! Будь Гай мужчиной, он бы сразу это прекратил. Не позволил бы им трепать мое имя.

— А он… ничего не предпринимает?

Она хмуро ответила:

— Я его об этом не просила. Вот он и разглагольствует с надутым видом, что полиции, мол, нужно всячески помочь. Ему хорошо. Он в тот вечер был на каком-то своем дурацком собрании.

— А вы?

— Я просто сидела дома. Слушала радио.

— Но если вы можете доказать…

— Как я могу это доказать? Я предложила Крофтам немалые деньги, чтобы они сказали: вечером мы почти не отлучались, и хозяйка была дома. Так он, неблагодарная свинья, отказался!

— С вашей стороны это был очень неразумный поступок.

— Что тут неразумного? Согласись они, все бы уладилось.

— Наверное, теперь ваши слуги убеждены, что вы и вправду совершили убийство.

— Ну… я ведь все равно заплатила Крофту за…

— За что?

— Нет, ничего.

— Не забывайте, что вы просите меня о помощи.

— Да так, ничего серьезного. Просто ее приглашение передал мне Крофт.

— Ее? Миссис Апуорд?

— Да. Она пригласила меня прийти к ней вечером.

— А вы отказались?

— А что мне у нее делать? Старая зануда. Идти туда, поглаживать ее по руке — только этого мне не хватало! У меня и в мыслях не было туда идти.

— А когда она позвонила?

— Меня не было. Точно не знаю когда — наверное, где-то от пяти до шести. С ней разговаривал Крофт.

— И вы дали ему деньги, чтобы он забыл про этот телефонный звонок. Но зачем?

— Не задавайте идиотских вопросов. Я не хотела, чтобы меня в это впутывали.

— А потом вы предложили ему деньги, чтобы он сделал вам алиби? Что, по-вашему, думают теперь он и его жена?

— Кому есть дело до того, что они думают?

— Например, это может заинтересовать суд присяжных, — строго предположил Пуаро.

Она уставилась на него:

— Вы серьезно?

— Абсолютно.

— Что же, они поверят прислуге, а не мне?

Пуаро взглянул на нее.

Какая немыслимая бестактность, какая непроходимая глупость! Эти люди могли бы ей помочь, а она настроила их против себя. Близорукая примитивная политика. Близорукая…

Какие очаровательные большие голубые глаза.

Он сказал спокойно:

— Почему вы не носите очки, мадам? Вам они нужны.

— Что? А-а, иногда ношу. В детстве носила.

— И скобы для укрепления зубов тоже.

Она пристально посмотрела на него:

— Было и такое. А к чему вы это?

— Гадкий утенок превращается в лебедя?

— Да, особой красотой я тогда не блистала.

— Ваша мама тоже так считала?

Она буркнула:

— Маму я не помню. Но что это, черт возьми, за разговор? Беретесь вы за эту работу или нет?

— К сожалению, взяться за нее я не могу.

— Почему?

— Потому что в этом деле я представляю интересы Джеймса Бентли.

— Джеймс Бентли? А-а, это тот полоумный, который пристукнул поденщицу. Но какое отношение он имеет к Апуордам?

— Вполне возможно, что никакого.

— Так в чем же дело? В деньгах? Сколько?

— В этом самая большая ваша ошибка, мадам. Вы все меряете деньгами. Они у вас есть, и вы искренне убеждены, что других ценностей не существует.

— Деньги у меня были не всегда, — сказала Ив Карпентер.

— Не всегда, — согласился Пуаро. — Я и сам так думал. — Он едва заметно кивнул. — Это многое объясняет. И кое-что оправдывает…

2

Ив Карпентер вышла тем же путем, что и вошла, не вполне уверенно двигаясь на свету; Пуаро вспомнил, что и раньше обращал на это внимание.

Пуаро негромко произнес:

— Ивлин Хоуп…

Итак, миссис Апуорд позвонила и Дейдри Хендерсон, и Ив Карпентер. И может, не только им? Может… С грохотом в комнату влетела Морин:

— Теперь пропали ножницы. Извините, с обедом задержка. В доме трое ножниц, и ни одних не могу найти.

Она бросилась к комоду, и процедура, с которой Пуаро был хорошо знаком, повторилась. На сей раз поиски увенчались успехом довольно быстро. Взвизгнув от радости, Морин убралась восвояси.

Почти машинально Пуаро подошел к комоду и начал складывать вещи в выдвинутый ящик. Сургуч, писчая бумага, корзинка для рукоделия, фотографии…

Фотографии…

Он вгляделся в снимок, который держал в руке.

Из коридора снова донесся топот бегущих ног.

Пуаро был человеком подвижным, несмотря на возраст. Прежде чем в комнате снова появилась Морин, он успел бросить фотографию на диван, прикрыть ее подушкой и усесться сверху.

— Черт возьми, куда же я сунула дуршлаг со шпинатом?..

— Вон он, мадам.

Он показал на дуршлаг, покоившийся рядом с ним на диване.

— Ага, вот где он, милый. — Она схватила его. — Отстала сегодня на всех фронтах… — Взгляд ее упал на Пуаро, который сидел, вытянувшись в струнку. — Что вы себе такое место выбрали? Хоть и с подушкой, все равно сидеть на этом диване неудобно. Все пружины поломаны.

— Знаю, мадам. Просто я… наслаждаюсь этим полотном.

Морин перевела взгляд на написанную маслом картину — на ней был изображен морской офицер возле телескопа.

— Да, картина хорошая. Пожалуй, единственная достойная вещь в этом доме. Возможно, это даже Гейнсборо. — Она вздохнула. — Но Джонни ее нипочем не продаст. Это его прапра, а то и еще какой-то более древний дед, он приплыл на своем корабле и совершил какой-то жутко отважный поступок. Джонни этим страшно гордится.

— Да, — мягко подтвердил Пуаро, — вашему мужу есть чем гордиться!

3

В три часа Пуаро стучался в дверь дома доктора Рендела.

Незадолго до этого он съел жаркое из кролика со шпинатом и недоваренной картошкой, а десерт состоял из какого-то странного пудинга, на сей раз неподгоревшего. Зато, как объяснила Морин, «в нем откуда-то взялась вода». Все это он запил мутным кофе. И чувствовал себя не лучшим образом.

Дверь открыла миссис Скотт, пожилая экономка, и он спросил, можно ли видеть миссис Рендел.

Миссис Рендел сидела в гостиной и слушала радио, приход Пуаро явно застал ее врасплох — встрепенувшись, она поднялась со своего места.

Пуаро помнил, какое впечатление миссис Рендел произвела на него при первой встрече. Настороже, смотрит с опаской, словно боится его или того, что он олицетворяет. Сейчас это впечатление подтвердилось.

Впрочем, с прошлого раза она еще больше побледнела, на лице залегли какие-то тени. Резче обозначились черты.

— Я хочу задать вам один вопрос, мадам.

— Вопрос? Какой же?

— Звонила ли вам миссис Апуорд в день ее смерти?

Она уставилась на него. Потом кивнула.

— В котором часу?

— Трубку брала миссис Скотт. Часов в шесть, кажется.

— Что миссис Апуорд просила передать? Чтобы вечером вы пришли к ней?

— Да. Она сказала, что миссис Оливер и Робин уезжают в Килчестер, у Дженит выходной и она будет дома одна. И не хочу ли я составить ей компанию.

— На какое время она вас пригласила?

— На девять часов или позже.

— И вы пошли?

— Собиралась. Хотела пойти. Но как-то вышло, что после ужина я взяла и заснула. А проснулась уже после десяти. Ну и решила, что уже поздно.

— А полиции о звонке миссис Апуорд вы не сказали?

Она сделала большие глаза. Это был взгляд невинного ребенка.

— А что, надо было? Раз я туда не пошла, о чем рассказывать? Я даже чувствовала себя немножко виноватой. Пойди я к ней, может, сейчас она была бы жива. — Она вдруг судорожно вздохнула. — Ужасно, если это именно так.

— Это не совсем так, — уточнил Пуаро.

Он помолчал, потом спросил:

— Скажите, мадам, чего вы боитесь?

Она снова судорожно вздохнула:

— Чего боюсь? Ничего.

— Нет, боитесь.

— Какая ерунда. Чего… чего я должна бояться?

После минутной паузы Пуаро произнес:

— Мне показалось, что вы боитесь меня…

Она не ответила. Но глаза ее расширились. Медленно, с каким-то вызовом она покачала головой.