Глава 11

Сьюзен лежала в постели, пытаясь заснуть. День был долгим, и она устала. Обычно Сьюзен засыпала очень легко. Но сейчас шел час за часом, а сон все не приходил…

Она говорила, что не возражает ночевать в этой комнате, на этой кровати, где тетя Кора…

Нет-нет, эти мысли нужно выбросить из головы! Сьюзен всегда гордилась крепкими нервами. Зачем вспоминать о том, что произошло несколько дней назад? Надо думать о будущем — о будущем ее и Грега. Дом на Кардиган-стрит — как раз то, что им нужно. Офис на первом этаже и очаровательная квартира наверху. Комнату сзади можно использовать как лабораторию для Грега. Это позволит уменьшить подоходный налог. Грег успокоится и станет самим собой. Больше не будет этих тревожных выходок. Временами он смотрел на нее, словно не зная, кто она такая. Один-два раза он ее по-настоящему испугал… А старый мистер Коул пригрозил: «Если такое повторится…» Еще как бы повторилось, если бы дядя Ричард не умер как раз вовремя…

В конце концов, почему обязательно рассматривать смерть дяди как трагедию? Ему не для чего было жить. Он был старым, больным и усталым, потерял сына… Умереть так спокойно, во сне, явилось для него благом. Спокойно… во сне… Если бы только она могла уснуть. Глупо лежать час за часом, прислушиваясь к скрипу мебели, шелесту деревьев и кустов за окном и причудливому меланхолическому уханью совы. Какой зловещей может быть деревня! Совсем непохожей на большой, шумный и равнодушный город. Там тебя окружают люди, ты чувствуешь себя в безопасности, а здесь…

Говорят, что в домах, где произошло убийство, иногда появляются привидения. Возможно, этот дом тоже станет известен как «коттедж с привидением» — призраком Коры Ланскене… Как странно — с тех пор, как она прибыла сюда, ей все время кажется, что тетя Кора где-то рядом… Конечно, у нее просто разыгралось воображение. Кора Ланскене мертва и завтра будет похоронена. В коттедже никого нет, кроме нее самой и мисс Гилкрист. Тогда почему ей кажется, будто в комнате находится кто-то еще?..

Кора мирно спала на этой кровати, когда на нее обрушился топор. А теперь она не дает ей уснуть…

Мебель снова скрипнула… А может, это кто-то крадется? Сьюзен включила свет. Никого. Просто разгулялись нервы. Нужно расслабиться, закрыть глаза…

Внезапно ей почудился стон… Кто-то страдает… быть может, умирает…

— Я не должна воображать всякие глупости, — прошептала себе Сьюзен.

Смерть — это конец; человек перестает существовать. Никто никогда не может возвращаться после смерти… Или перед ней оживает сцена из недавнего прошлого — стоны умирающей женщины?..

Стон послышался снова. Теперь он звучал громче — кто-то стонал от острой боли…

Сьюзен снова зажгла свет и прислушалась. Стоны были реальными — они доносились из соседней комнаты.

Спрыгнув с кровати, Сьюзен накинула халат и направилась к двери. Она вышла на площадку, постучала в дверь комнаты мисс Гилкрист и вошла внутрь. В комнате горел свет. Мисс Гилкрист сидела на кровати — ее лицо было искажено гримасой боли.

— Что случилось, мисс Гилкрист? Вам плохо?

— Да. Не знаю, что… — Она попыталась встать с кровати, но у нее началась рвота. Мисс Гилкрист откинулась на подушки и пробормотала: — Пожалуйста, позвоните доктору. Должно быть, я съела что-то не то…

— Сейчас дам вам соды. Если вам не станет лучше, утром вызовем врача.

Мисс Гилкрист покачала головой:

— Нет, вызовите сразу. Я… ужасно себя чувствую.

— Вы помните его номер? Или посмотреть в книжке?

Мисс Гилкрист назвала номер, после чего скорчилась в очередном приступе рвоты.

Сьюзен ответил сонный мужской голос:

— Кто? Гилкрист? На Мидс-лейн? Да, знаю. Сейчас приеду.

Доктор сдержал слово. Через десять минут Сьюзен услышала, как подъехала его машина, и пошла открывать дверь.

Провожая доктора наверх, она рассказала ему о происшедшем:

— Очевидно, мисс Гилкрист съела что-то неподходящее. Выглядит она ужасно.

Доктор имел вид человека, привычного к вызовам без всякой на то надобности. Но как только он осмотрел стонущую женщину, его поведение изменилось. Он дал краткие указания Сьюзен и спустился к телефону. Вскоре он присоединился к Сьюзен в гостиной.

— Я вызвал «Скорую помощь». Нужно доставить ее в больницу.

— Значит, ей в самом деле так плохо?

— Да. Я сделал ей инъекцию морфия, чтобы облегчить боль. Но похоже… — Он не окончил фразу. — Что она ела?

— На ужин мы ели макароны au gratin и пудинг с кремом. Потом пили кофе.

— Вы ели то же самое?

— Да.

— И с вами все в порядке? Не чувствуете боли или тошноты?

— Нет.

— А больше она ничего не ела? Например, рыбные консервы или колбасу?

— Нет. На ленч мы ходили в «Королевский герб» — после дознания.

— Да, конечно… Вы племянница миссис Ланскене?

— Да.

— Скверная была история. Надеюсь, убийцу поймают.

— Я тоже.

Прибыла «Скорая помощь». Мисс Гилкрист увезли, и доктор поехал с ней, сказав Сьюзен, что позвонит утром. После его ухода она поднялась к себе и заснула, едва коснувшись головой подушки.

На похороны пришло много народу. Присутствовала почти вся деревня. Семью представляли Сьюзен и мистер Энтуисл, другие родственники прислали венки. Адвокат спросил, где мисс Гилкрист, и Сьюзен шепотом рассказала о случившемся. Мистер Энтуисл поднял брови:

— Весьма странно.

— Утром ей стало лучше. Звонили из больницы. У людей часто бывают неполадки с желчным пузырем. Просто некоторые слишком из-за этого суетятся.

Мистер Энтуисл промолчал. Сразу же после похорон он уехал назад в Лондон.

Вернувшись в коттедж, Сьюзен нашла несколько яиц и приготовила омлет. Потом она поднялась в комнату Коры и начала разбирать ее вещи.

Это занятие прервал приход доктора.

Он выглядел обеспокоенным, но на вопрос Сьюзен ответил, что мисс Гилкрист гораздо лучше.

— Через пару дней она поправится. Но ей повезло, что меня сразу же вызвали. Иначе все могло окончиться трагически.

Сьюзен уставилась на него:

— Значит, ей в самом деле было так плохо?

— Миссис Бэнкс, перечислите мне все, что мисс Гилкрист вчера ела и пила. Все без исключений.

Подумав, Сьюзен дала подробный отчет.

Доктор неудовлетворенно покачал головой:

— Было что-нибудь, что она ела, а вы — нет?

— Не думаю. Пирожные, лепешки, варенье, чай, потом ужин… Нет, не припоминаю ничего такого.

Доктор почесал нос и прошелся взад-вперед по комнате.

— А это точно пищевое отравление? — спросила Сьюзен.

Доктор внимательно посмотрел на нее, потом, казалось, принял решение.

— Это был мышьяк, — ответил он.

— Мышьяк?! — изумленно воскликнула Сьюзен. — Вы имеете в виду, что кто-то дал ей мышьяк?

— Похоже на то.

— А она не могла принять его сама? Я имею в виду, намеренно?

— Самоубийство? Мисс Гилкрист не знает, почему это произошло, а должна была бы знать, если бы пыталась покончить с собой. Кроме того, она вряд ли выбрала бы мышьяк. В доме полно снотворных таблеток — достаточно было принять большую дозу.

— А мог мышьяк попасть в пищу случайно?

— Это меня и интересует. Маловероятно, хотя такое бывало. Но если вы и она ели одно и то же…

Сьюзен кивнула:

— В самом деле, кажется невероятным… — Внезапно она вскрикнула: — Ну конечно! Свадебный пирог!

— Что-что? Свадебный пирог?

Сьюзен объяснила, что она имела в виду. Доктор внимательно слушал.

— Странно. Говорите, она не была уверена, кто его прислал? У вас остался кусочек? Или хотя бы коробка, в которой он лежал?

— Не знаю. Схожу посмотрю.

Они вместе начали поиски и наконец обнаружили белую картонную коробку с несколькими крошками пирога, лежащую в кухонном шкафу. Доктор тщательно упаковал ее.

— Я этим займусь. А вы не знаете, где обертка?

С оберткой им не повезло, и Сьюзен предположила, что ее бросили в печь.

— Вы пока не уезжаете, миссис Бэнкс?

— Нет, я должна разобрать вещи тети. Я пробуду здесь пару дней.

— Отлично. Как вы, конечно, понимаете, полиция может захотеть расспросить вас. Вы не знаете никого, кто мог… ну, затаить злобу на мисс Гилкрист?

Сьюзен покачала головой:

— Я вообще мало о ней знаю. Только то, что она прожила с моей тетей несколько лет.

— Она всегда казалась приятной, но ничем не примечательной женщиной. Не из тех, у кого бывают враги. Значит, свадебный пирог прислали по почте? Похоже на ревнивую женщину, но кто мог ревновать к мисс Гилкрист? Выглядит невероятно.

— В самом деле.

— Ну, я должен идти. Не понимаю, что происходит в нашей тихой и маленькой Литчетт-Сент-Мэри. Сначала зверское убийство, потом попытка отравления по почте. Странно, что одно последовало за другим.

Доктор зашагал по дорожке к своей машине. В коттедже было душно, и Сьюзен, оставив дверь открытой, медленно поднялась наверх и возобновила работу.

Кора Ланскене не была аккуратной и методичной женщиной. Ящики ее комода были набиты чем попало. В одном лежали туалетные принадлежности, старые носовые платки и кисти. В другом поверх нижнего белья были втиснуты письма и счета. В третьем под шерстяными джемперами находилась картонная коробка с двумя накладными челками. Четвертый был полон старых фотографий и тетрадей с эскизами. Сьюзен задержалась на групповом фотоснимке, очевидно сделанном много лет назад где-то во Франции и изображавшем молодую и худощавую Кору, державшую под руку высокого долговязого мужчину с всклокоченной бородой и в вельветовой куртке. Сьюзен решила, что это покойный Пьер Ланскене.

Фотографии интересовали Сьюзен, но она отложила их в сторону и начала сортировать сложенные в стопку бумаги. Наткнувшись на письмо, она дважды прочла его и все еще не могла оторвать от него взгляда, когда голос за спиной заставил ее испуганно вскрикнуть:

— Что тебя может здесь удерживать, Сьюзен? Хэлло, в чем дело?

Сьюзен покраснела от досады:

— Джордж! Как же ты меня напугал!

Ее кузен лениво усмехнулся:

— Похоже на то.

— Как ты здесь очутился?

— Ну, дверь внизу была открыта, поэтому я вошел. На первом этаже никого не оказалось, и я поднялся сюда. Если ты имеешь в виду, как я очутился в этих местах, то я утром отправился на похороны.

— Я тебя там не видела.

— Мой драндулет сыграл со мной скверную шутку. Мотор заглох, я провозился с ним не знаю сколько времени, а он возьми и заработай сам по себе. На похороны опоздал, но решил, что все равно стоит сюда заехать. Я знал, что ты здесь. — Сделав паузу, он добавил: — Я звонил тебе, и Грег сказал, что ты поехала вступать в права наследства. Я подумал, что могу тебе помочь.

— А ты не должен быть в своем офисе? — осведомилась Сьюзен. — Или ты можешь брать выходной, когда пожелаешь?

— Похороны — лучший предлог для отсутствия на работе. А эти похороны, несомненно, подлинные. Кроме того, убийство всегда привлекает людей. В любом случае я не собираюсь ходить в офис теперь, когда у меня появились средства. Найду занятие поинтереснее. — Джордж снова усмехнулся. — Как и Грег.

Сьюзен задумчиво смотрела на Джорджа. Она редко виделась с кузеном, а при встрече всегда чувствовала, что ей нелегко его понять.

— Почему ты на самом деле приехал сюда, Джордж? — спросила Сьюзен.

— Вполне возможно, чтобы поработать детективом. Я много думал о прошлых похоронах, на которых мы присутствовали. Тетя Кора в тот день заварила кашу. Меня интересовало, вызваны ли ее слова обычной безответственностью и joie de vivre[1406] или же она имела в виду нечто конкретное. Что говорится в письме, которое ты так внимательно читала, когда я вошел?

— Это письмо, которое дядя Ричард написал Коре после того, как побывал у нее, — медленно ответила Сьюзен.

Какие черные у Джорджа глаза!.. Она считала их карими, но они были черными, а в черных глазах всегда есть нечто непроницаемое. Они скрывают мысли.

— В письме есть что-то любопытное? — спросил Джордж.

— Ну, не совсем…

— Могу я взглянуть?

Поколебавшись, Сьюзен вложила письмо в его протянутую руку.

Он прочитал письмо, бормоча текст себе под нос:

— «Рад был увидеть тебя после стольких лет… Ты выглядишь прекрасно… Домой добрался благополучно и не очень устал от поездки…» — Внезапно его голос изменился и стал четким: — «Пожалуйста, не говори никому о том, что я тебе рассказал. Твой любящий брат, Ричард».

Джордж посмотрел на Сьюзен:

— Что это может означать?

— Что угодно. Возможно, речь шла о его здоровье. Или какая-то сплетня об общем знакомом…

— Да, эта фраза ничего не объясняет, но наводит на размышления… Что же он рассказал Коре? Кто-нибудь может об этом знать?

— Возможно, мисс Гилкрист, — задумчиво отозвалась Сьюзен. — Думаю, она подслушивала.

— Ах да, компаньонка. Кстати, где она?

— В больнице — отравление мышьяком.

Джордж уставился на нее:

— Быть не может!

— Может. Кто-то прислал ей отравленный свадебный пирог.

Джордж опустился на стул и присвистнул.

— Похоже, дядя Ричард не ошибся, — сказал он.

На следующее утро в коттедж явился инспектор Мортон.

Это был мужчина средних лет; он слегка картавил — типичное сельское произношение. Держался он спокойно, но его проницательный взгляд казался настороженным.

— Вы понимаете, что это значит, миссис Бэнкс? — осведомился инспектор. — Доктор Проктор уже рассказал вам о мисс Гилкрист. Несколько крошек свадебного пирога, которые он захватил с собой, были подвергнуты анализу, и в них обнаружили следы мышьяка.

— Выходит, кто-то намеренно пытался ее отравить?

— Похоже на то. Сама мисс Гилкрист не в состоянии нам помочь. Она повторяет, что этого не может быть, что никто никогда не сделал бы ничего подобного. Тем не менее кто-то сделал. Вы никак не можете прояснить ситуацию?

Сьюзен покачала головой.

— Я полностью сбита с толку, — сказала она. — А вам не удалось что-нибудь определить по почтовой марке или по почерку?

— Вы забыли, что обертка, очевидно, сгорела. К тому же есть сомнения, что пакет вообще прислали по почте. Молодой Эндрюс — шофер почтового фургона — не припоминает, чтобы доставлял его. Конечно, ему пришлось объехать много домов и он не может быть уверен, но сомнения остаются.

— А какая существует альтернатива?

— Вот такая, миссис Бэнкс: кто-то мог воспользоваться старой оберточной бумагой с именем и адресом мисс Гилкрист и со штампованной маркой и просунуть пакет в дверное отверстие, создав впечатление, что он прибыл по почте. — Инспектор добавил бесстрастным тоном: — Идея насчет свадебного пирога была ловкой. Одинокие пожилые леди сентиментальны — получая свадебный пирог, они радуются, что о них помнят. Коробка конфет могла бы вызвать подозрения.

— Мисс Гилкрист долго размышляла над тем, кто мог прислать ей пирог, — медленно сказала Сьюзен, — но ничего дурного не подозревала — как вы сказали, она была обрадована и польщена. — Сделав паузу, она спросила: — Там было достаточно яда, чтобы… убить?

— Это трудно определить без количественного анализа. Зависит от того, съела ли мисс Гилкрист весь кусок. Ей кажется, что нет. А вы не припоминаете?

— Пожалуй, нет. Мисс Гилкрист хотела меня угостить, но я отказалась. Тогда она начала есть и сказала, что пирог очень вкусный, но я не помню, доела ли она его до конца.

— Если не возражаете, миссис Бэнкс, я бы хотел подняться наверх.

— Конечно.

Сьюзен последовала за ним в комнату мисс Гилкрист.

— Боюсь, там жуткий беспорядок, — извинилась она. — Но из-за похорон тети я не успела убрать комнату, а потом пришел доктор Проктор, и я подумала, что лучше оставить все как есть.

— Очень разумно с вашей стороны, миссис Бэнкс. Не у каждого хватило бы на это здравого смысла.

Инспектор подошел к кровати, сунул руку под подушку и осторожно поднял ее. Его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Смотрите, — сказал он.

На простыне лежал кусочек свадебного пирога, выглядевший весьма неаппетитно.

— Как странно, — промолвила Сьюзен.

— Вовсе нет. Ваше поколение, возможно, так не поступает. В наши дни молодые леди не особенно стремятся выйти замуж. Но это старый обычай. Положите под подушку кусок свадебного пирога, и вы увидите во сне будущего мужа.

— Но неужели мисс Гилкрист…

— Она не хотела рассказывать нам об этом, так как стеснялась, что в таком возрасте занимается подобными глупостями. Но я сразу подумал, что это вполне возможно. — Его лицо помрачнело. — Если бы не причуда старой девы, сегодня мисс Гилкрист могло не быть в живых.

— Но кто мог захотеть убить ее?

Их взгляды встретились. Сьюзен стало не по себе от странного задумчивого выражения глаз инспектора.

— А вы не знаете? — осведомился он.

— Конечно нет.

— Значит, нам предстоит это выяснить, — заключил инспектор Мортон.