Глава 21

Прошел почти час, прежде чем мистер Энтуисл после долгих разговоров с телефонистами услышал в трубке голос Эркюля Пуаро.

— Слава богу! — воскликнул адвокат с вполне простительным раздражением. — Коммутатор никак не мог вам дозвониться.

— Ничего удивительного. Трубка была снята с рычага. — В голосе Пуаро явственно слышались мрачноватые нотки.

— Что-нибудь случилось? — резко осведомился мистер Энтуисл.

— Да. Минут двадцать назад горничная обнаружила миссис Лео Эбернети, лежащую без сознания у телефона в кабинете. Тяжелое сотрясение мозга.

— Вы хотите сказать, что ее ударили по голове?

— Думаю, что да. Конечно, она могла упасть и удариться головой о мраморный дверной стопор, но мне и доктору это кажется маловероятным.

— В это время она как раз говорила со мной по телефону. Я удивился, что разговор внезапно прервали.

— Значит, миссис Лео звонила вам? Что она сказала?

— Не так давно Элен упоминала, что в тот момент, когда Кора Ланскене предположила, будто ее брата убили, ей почудилось что-то странное, — к сожалению, она не могла припомнить, почему у нее возникло такое ощущение.

— А теперь она внезапно вспомнила?

— Да.

— И позвонила, чтобы сообщить вам?

— Да.

— Eh bien?[1425]

— He было никакого «eh bien», — сердито ответил адвокат. — Она начала рассказывать, но разговор прервался.

— И многое она успела рассказать?

— Ничего существенного.

— Простите, mon ami, но об этом судить не вам, а мне. Что именно она сказала?

— Элен напомнила, что я просил ее сразу же сообщить мне, если она сообразит, что именно показалось ей странным. Она сказала, что вспомнила, но «это кажется бессмысленным». Я спросил ее, касается ли это одного из присутствовавших в «Эндерби» в тот день, и Элен ответила, что касается и что это пришло ей в голову, когда она смотрелась в зеркало…

— Ну?

— Это все.

— И она не намекнула, кого именно это касается?

— Если бы намекнула, то я едва ли позабыл бы сообщить вам об этом, — ядовито заметил мистер Энтуисл.

— Извините, mon ami. Разумеется, вы бы мне сообщили.

— Нам придется подождать, пока она придет в сознание.

— Этого может не произойти еще очень долго, — серьезно произнес Пуаро. — Возможно, никогда.

— Неужели дела настолько плохи? — Голос адвоката слегка дрогнул.

— К сожалению, да.

— Но… это ужасно, Пуаро!

— Да, ужасно. Поэтому мы не можем позволить себе ждать. Случившееся показывает, что мы имеем дело либо с абсолютно безжалостным человеком, либо он настолько сильно напуган, что страх заставляет его быть жестоким.

— Но послушайте, Пуаро, как же быть с Элен? Я беспокоюсь за нее. Вы уверены, что в «Эндерби» ей не грозит опасность?

— Нет, не уверен. Поэтому она не в «Эндерби». Приезжала «Скорая помощь» и забрала ее в больницу, где к ней приставят специальных сиделок и где никому, включая родственников, не будет позволено ее навещать.

Мистер Энтуисл облегченно вздохнул:

— У меня словно камень с души упал! Я всегда очень уважал Элен Эбернети. Женщина исключительных качеств. Конечно, в ее жизни могли быть… ну, скажем, эпизоды, о которых обычно умалчивают.

— Ах вот как?

— Во всяком случае, мне всегда так казалось.

— Отсюда вилла на Кипре. Да, это многое объясняет…

— Я не хочу, чтобы вы начали думать…

— Вы не можете запретить мне думать. Но у меня есть для вас маленькое поручение. Одну минуту.

Последовала пауза, после чего в трубке снова прозвучал голос Пуаро:

— Я должен был убедиться, что нас не подслушивают. Как будто все в порядке. А вам придется совершить небольшую поездку.

— Поездку? — В голосе мистера Энтуисла послышались испуганные нотки. — А, понимаю! Вы хотите, чтобы я приехал в «Эндерби»?

— Вовсе нет. Здесь за все отвечаю я. Нет, вам не понадобится уезжать далеко от Лондона. Вы поедете в Бери-Сент-Эдмундс (ma foi,[1426] ну и названия у ваших английских городов!), а там наймете машину и отправитесь в «Форсдайк-Хаус». Это психиатрическая лечебница. Найдите там доктора Пенрита и расспросите его о пациенте, которого недавно выписали.

— Какого пациента? Я уверен, что…

— Пациента зовут Грегори Бэнкс, — прервал Пуаро. — Узнайте, от какого именно психического заболевания его лечили.

— Вы имеете в виду, что Грегори Бэнкс сумасшедший?

— Тс-с! Следите за тем, что говорите. А пока… я еще не завтракал, и вы, наверное, тоже.

— Да. Я слишком беспокоился…

— Вполне понятно. Тогда умоляю вас позавтракать и отдохнуть. В двенадцать отправляется удобный поезд до Бери-Сент-Эдмундса. Если у меня до тех пор появятся новости, я вам позвоню.

— Берегите себя, Пуаро, — с тревогой сказал мистер Энтуисл.

— Разумеется. Я не хочу, чтобы меня ударили по голове мраморным дверным стопором. Можете быть уверены, что я приму все меры предосторожности. А сейчас — до свидания.

Пуаро услышал, как на другом конце провода трубку положили на рычаг, а вслед за этим еще один слабый щелчок. Он улыбнулся — кто-то положил трубку телефона в холле.

Пуаро направился туда, но там никого не оказалось. Он подошел на цыпочках к шкафу под лестницей и заглянул внутрь. В этот момент появился Лэнском, неся поднос с тостами и серебряным кофейником. Он удивленно посмотрел на вышедшего из-за лестницы Пуаро.

— Завтрак подан в столовой, сэр, — сообщил дворецкий.

Пуаро окинул его задумчивым взглядом. Старик выглядел бледным и потрясенным.

— Бодритесь, — сказал Пуаро, похлопав его по плечу. — Все будет хорошо. Не будете так любезны подать чашку кофе ко мне в спальню?

— Конечно, сэр. Я пошлю Дженет.

Лэнском с неодобрением смотрел на спину поднимавшегося по лестнице Эркюля Пуаро, облаченного в шелковый халат с экзотическим узором из треугольников и квадратов.

«Иностранцы! — с горечью подумал дворецкий. — Иностранцы в этом доме! А тут еще у миссис Лео сотрясение мозга! Не знаю, куда мы катимся. Все изменилось после смерти мистера Ричарда».

К тому времени как Дженет принесла кофе, Пуаро успел одеться. Горничная благосклонно приняла его сочувственное бормотание, так как он сделал упор на испытанное ею потрясение.

— В самом деле, сэр, никогда не забуду, что я почувствовала, когда вошла в кабинет с пылесосом и увидела миссис Лео, лежащую на полу. Я была уверена, что она мертвая. Должно быть, она упала в обморок, когда стояла у телефона. И чего это миссис Лео вздумала так рано подниматься? Раньше я за ней такого не замечала.

— Действительно, странно, — согласился Пуаро. — Кроме нее, наверное, больше никто не встал?

— Миссис Тимоти уже поднялась. Она всегда рано встает и часто прогуливается перед завтраком.

— Она принадлежит к поколению, которое поднимается на рассвете, — кивнул Пуаро. — Те, кто помоложе, вероятно, не просыпаются так рано?

— Нет, сэр, когда я принесла им чай, все крепко спали — а я ведь запоздала из-за этой суматохи. Пришлось вызывать доктора и самой сначала выпить чашку чаю, чтобы успокоиться.

Дженет вышла, и Пуаро задумался над ее словами.

Мод Эбернети уже поднялась, а молодое поколение оставалось в постели, но это ровным счетом ничего не значило. Любой мог услышать, как открылась и закрылась дверь комнаты Элен, последовать за ней — а потом вернуться к себе и притвориться спящим.

«Но если я прав, — думал Пуаро, — что, в конце концов, было бы вполне естественно, так как это вошло у меня в привычку, — то нет нужды выяснять, кто где находился. Сначала я должен поискать доказательство там, где оно, по-моему, может быть, а потом произнести маленькую речь. После этого я сяду и посмотрю, что произойдет…»

Пуаро выпил кофе, надел пальто и шляпу, вышел из комнаты, быстро спустился по задней лестнице и покинул дом через боковую дверь. Бодро прошагав четверть мили до почты, он заказал междугородный разговор и вскоре снова беседовал с мистером Энтуислом.

— Да, это опять я. Забудьте о моем поручении. C’était une blague![1427] Кто-то меня подслушивал. А теперь, mon vieux,[1428] настоящее поручение. Как я говорил, вы должны сесть на поезд. Но поехать не в Бери-Сент-Эдмундс, а туда, где проживает мистер Тимоти Эбернети.

— Но Мод и Тимоти в «Эндерби».

— Вот именно. В доме нет никого, кроме женщины по фамилии Джоунс, которую уговорили, предложив largesse,[1429] охранять дом во время отсутствия хозяев. Я хочу, чтобы вы кое-что оттуда взяли.

— Пуаро, дорогой мой, я не могу опускаться до ограбления!

— Это не будет выглядеть ограблением. Вы скажете великолепной миссис Джоунс, которая вас знает, что мистер или миссис Эбернети просили вас взять этот предмет и доставить его в Лондон. Она ничего не заподозрит.

— Возможно. Но мне это не нравится. — В голосе адвоката слышалось крайнее недовольство. — Почему вы сами не можете поехать туда и взять то, что вам нужно?

— Потому что, друг мой, при виде незнакомого человека с иностранной внешностью у миссис Джоунс сразу же возникнут подозрения.

— Да, разумеется. Но что подумают Тимоти и Мод, когда услышат об этом? Я знаю их больше сорока лет.

— Ричарда Эбернети вы знали такое же время, а Кору Ланскене — когда она еще была девочкой.

— Вы уверены, что это действительно необходимо, Пуаро? — страдальческим тоном осведомился мистер Энтуисл.

— Старый вопрос, который задавали на плакатах военного времени: «Ваша поездка действительно необходима?»[1430] Говорю вам: это жизненно важно!

— А что за предмет я должен взять?

Пуаро объяснил ему.

— Но право, Пуаро, я не понимаю…

— Вам и незачем понимать. Достаточно того, что понимаю я.

— И что мне делать с этой чертовой штукой?

— Доставить ее в Лондон, по адресу в Элм-Парк-Гарденс. Если у вас есть карандаш, запишите адрес.

Сделав это, мистер Энтуисл произнес тем же тоном мученика:

— Надеюсь, Пуаро, вы знаете, что делаете?

В его голосе звучало сильное сомнение, в отличие от ответа Пуаро:

— Разумеется, знаю. Мы приближаемся к развязке.

— Если бы только знать, что мне собиралась сообщить Элен, — вздохнул адвокат.

— Незачем строить догадки. Я это знаю.

— Знаете? Но, дорогой Пуаро…

— С объяснениями придется подождать. Но позвольте вас заверить: я знаю, что увидела Элен Эбернети, когда смотрела в зеркало.

За завтраком царила напряженная атмосфера. Розамунд и Тимоти так и не появились, а остальные разговаривали вполголоса и ели меньше обычного.

Джордж первым обрел бодрость духа благодаря природному оптимизму.

— Думаю, с тетей Элен все будет в порядке, — сказал он. — Врачи всегда строят кислые физиономии. В конце концов, что такое сотрясение мозга? После него часто выздоравливают через пару дней.

— Одна моя знакомая получила сотрясение мозга во время войны, — заговорила словоохотливая мисс Гилкрист. — На нее упал кирпич, когда она шла по Тоттенхем-Корт-роуд, — тогда был воздушный налет, — и она ничего не почувствовала, а спустя двенадцать часов упала в обморок в ливерпульском поезде. И хотите — верьте, хотите — нет, но она не помнила ни как добралась до вокзала, ни как садилась в вагон, — очнулась в больнице и ничего не могла понять. Она пролежала почти три недели.

— Чего я не могу понять, — промолвила Сьюзен, — так это почему и кому Элен так рано звонила по телефону.

— Возможно, она проснулась, почувствовала себя плохо и решила вызвать врача, — предположила Мод. — А потом у нее закружилась голова, и она упала. По-моему, это единственное возможное объяснение.

— Ей не повезло, что она ударилась головой об этот дверной стопор, — сказал Майкл. — Если бы Элен просто упала на толстый ковер, с ней все было бы в порядке.

Дверь открылась, и вошла нахмуренная Розамунд.

— Не могу найти эти восковые цветы, — сказала она. — Я имею в виду те, которые стояли на малахитовом столике в день похорон дяди Ричарда. — Розамунд устремила на Сьюзен обвиняющий взгляд: — Ты их не брала?

— Конечно нет! Право, Розамунд, неужели ты все еще думаешь о малахитовом столике, когда бедную Элен увезли в больницу с сотрясением мозга?

— Не вижу, почему я должна перестать о нем думать. Если у человека сотрясение мозга, он вообще не знает, что происходит, и для него это не имеет никакого значения. Мы ничем не можем помочь тете Элен, а нам с Майклом нужно вернуться в Лондон завтра к ленчу, чтобы обсудить с Джеки Лайгоу дату премьеры «Карьеры баронета». Поэтому я бы хотела принять решение насчет столика и снова посмотреть на эти восковые цветы. Теперь на столике стоит нечто вроде китайской вазы — приятная вещица, но совсем не того периода. Интересно, куда делись цветы, — возможно, Лэнском знает.

Лэнском только что вошел узнать, закончили ли они завтрак.

— Мы кончили, Лэнском, — сказал Джордж, вставая. — Что случилось с нашим иностранным другом?

— Он попросил подать кофе и тост ему в спальню, сэр.

— Petit dejeuner[1431] для ОПБ ООН.

— Лэнском, вы не знаете, где восковые цветы, которые стояли на малахитовом столике в гостиной? — спросила Розамунд.

— Насколько я понимаю, у миссис Лео вышла с ними неприятность, мэм. Она собиралась достать новый плафон, но вряд ли успела.

— Тогда где цветы?

— Возможно, в шкафу под лестницей, мэм. Туда обычно кладут вещи, которые нуждаются в починке. Пойти посмотреть?

— Я посмотрю сама. Пойдем со мной, Майкл. Там темно, а я не собираюсь обшаривать одна темные углы после того, что случилось с тетей Элен.

Все прореагировали весьма резко.

— Что ты имеешь в виду, Розамунд? — осведомилась Мод.

— Ну, ее ведь кто-то ударил, не так ли?

— У нее внезапно закружилась голова, и она упала, — возразил Грегори Бэнкс.

— Это она сама тебе сказала? — рассмеялась Розамунд. — Не мели вздор, Грег, конечно, ее огрели по голове.

— Не следует говорить такие вещи, Розамунд, — сердито сказал Джордж.

— Чепуха, — отрезала Розамунд. — Именно так и должно было случиться. Я имею в виду, что все отлично сходится. Детектив ищет в доме улики, дядю Ричарда отравили, тетю Кору прикончили топором, мисс Гилкрист прислали отравленный свадебный пирог, а теперь Элен ударили тупым орудием. Нас будут убивать одного за другим, а тот, кто останется в живых, и есть убийца. Но я не собираюсь быть убитой.

— А зачем кому-то убивать тебя, Прекрасная Розамунд? — легкомысленно спросил Джордж.

Розамунд широко открыла глаза:

— Разумеется, потому, что я знаю слишком много.

— Что именно ты знаешь? — почти в унисон осведомились Мод Эбернети и Грегори Бэнкс.

Розамунд улыбнулась своей ангельской рассеянной улыбкой.

— Вам тоже хочется это знать, верно? — Она поднялась. — Пошли, Майкл.