Глава 3

В лондонской квартире зазвонил телефон. Хозяин квартиры, Эркюль Пуаро, зашевелился в кресле. Он ощутил разочарование, заранее зная, что означает этот звонок. Его друг Солли, с которым он намеревался провести вечер, возобновив их бесконечную дискуссию о настоящем виновном в убийстве в городских банях на Кэннинг-роуд, собирался сообщить, что не сможет прийти. Пуаро, успевший обзавестись рядом доказательств в пользу своей кажущейся притянутой за уши теории, был глубоко разочарован. Он не рассчитывал, что его друг Солли согласится с его предположениями, но не сомневался, что, когда Солли, в свою очередь, выдвинет собственные фантастические гипотезы, он, Эркюль Пуаро, сможет с такой же легкостью их опровергнуть во имя разума, логики, порядка и метода. Если Солли не придет сегодня вечером, это будет весьма огорчительно. Но когда они встретились днем, Солли кашлял, явно пребывая в состоянии крайне заразного катара.

— Он сильно простужен, — вслух произнес Пуаро, — и, возможно, заразил бы меня, несмотря на имеющиеся под рукой целительные средства. Даже лучше, что Солли не придет. Tout de même, — добавил он со вздохом, — это означает, что мне предстоит скучный вечер.

Теперь многие вечера были скучными, думал Эркюль Пуаро. Его ум, по-прежнему блистательный (в этом факте он никогда не сомневался), требовал стимуляции из внешних источников. Пуаро никогда не обладал философским складом мышления. Временами он почти сожалел, что в молодости не изучал богословие, вместо того чтобы поступить на службу в полицию. Было бы интересно спорить с коллегами о том, сколько ангелов могут танцевать на кончике иглы.

Его слуга Джордж вошел в комнату.

— Звонил мистер Соломон Леви, сэр.

— Ну да, — кивнул Пуаро.

— Он очень сожалеет, что не сможет прийти к вам сегодня вечером, так как слег с тяжелым гриппом.

— У него нет никакого гриппа, — сказал Эркюль Пуаро. — Это всего лишь простуда. Все сразу думают, что у них грипп, — это звучит более впечатляюще и вызывает больше сочувствия, чем простуда.

— Все же, сэр, хорошо, что он не придет, — заметил Джордж. — Простуда очень заразна, а вам болеть ни к чему.

— Это было бы весьма обременительно, — согласился Пуаро.

Телефон зазвонил снова.

— А теперь кто простудился? — осведомился Эркюль Пуаро. — Больше я никого не приглашал.

Джордж направился к телефону.

— Я возьму трубку, — сказал Пуаро. — Не сомневаюсь, что тут нет ничего интересного, но… — он пожал плечами, — вероятно, это поможет скоротать время. Кто знает?

— Хорошо, сэр. — Джордж вышел.

Пуаро протянул руку и поднял трубку, заставив звонок умолкнуть.

— Эркюль Пуаро слушает, — произнес он напыщенным тоном, дабы произвести впечатление на собеседника.

— Это просто чудо, — послышался энергичный, слегка задыхающийся женский голос. — Я была уверена, что вас нет дома.

— Почему? — поинтересовался Пуаро.

— Потому что в наши дни постоянно испытываешь разочарование. Тебе срочно кто-то нужен, а приходится ждать. Сейчас мне срочно нужны вы.

— А кто вы? — осведомился Эркюль Пуаро.

В женском голосе послышалось удивление.

— Разве вы не знаете?

— Знаю, — ответил Пуаро. — Вы — мой друг Ариадна.

— И я в ужасном состоянии, — добавила Ариадна Оливер.

— Да-да, слышу. Вы совсем запыхались. Вам пришлось бежать?

— Ну, не совсем. Это чисто эмоциональное. Могу я прийти к вам сразу же?

Пуаро немного подумал, прежде чем ответить. Судя по голосу, его приятельница миссис Оливер пребывала в крайнем возбуждении. Что бы с ней ни произошло, она, несомненно, будет долго изливать свои горести и разочарования. Убедить ее вернуться домой, не проявляя при этом невежливости, может оказаться трудным. Поводы, возбуждавшие миссис Оливер, были настолько многочисленными и зачастую неожиданными, что приходилось соблюдать предельную осторожность, пускаясь в дискуссию о них.

— Что-то вас расстроило?

— Конечно расстроило! Я просто не знаю, что делать! Не знаю… О, я вообще ничего не знаю. Я только чувствую, что должна рассказать вам о происшедшем, так как вы единственный человек, который может дать мне совет. Можно я приду?

— Ну разумеется. Буду рад вас видеть.

На другом конце провода с треском положили трубку. Пуаро вызвал Джорджа, подумал пару минут и велел подать ячменный отвар, лимонад и рюмку бренди для него.

— Миссис Оливер придет минут через десять, — объяснил он.

Джордж удалился и вскоре вернулся с бренди для Пуаро и безалкогольными напитками, способными привлечь внимание миссис Оливер. Удовлетворенно кивнув, Пуаро пригубил бренди, дабы набраться сил перед грядущим испытанием.

— Какая жалость, что она так неорганизованна, — пробормотал он себе под нос. — И все же ее мышление весьма оригинально. Возможно, ее рассказ доставит мне удовольствие, хотя не исключено, что он займет почти весь вечер и окажется предельно глупым. Eh bien, в жизни приходится рисковать.

В дверь позвонили. Это было не единичное нажатие кнопки, а продолжительный, упорный звук.

— Да, она, безусловно, возбуждена, — заметил Пуаро.

Он слышал, как Джордж подошел к двери и открыл ее, однако, прежде чем ему удалось доложить о визитере, дверь в гостиную распахнулась, и вошла Ариадна Оливер, облаченная в нечто похожее на рыбачью зюйдвестку и непромокаемый костюм. Джордж следовал за ней.

— Что на вас надето? — осведомился Пуаро. — Позвольте Джорджу забрать это у вас. Оно совершенно мокрое.

— Конечно мокрое, — отозвалась миссис Оливер. — Раньше я никогда не думала о воде. Это ужасно!

Пуаро с интересом посмотрел на нее.

— Хотите лимонада или ячменного отвара? — предложил он. — А может быть, мне удастся убедить вас выпить рюмочку eau de vie?[1678]

— Ненавижу воду! — заявила миссис Оливер.

Пуаро выглядел удивленным.

— Ненавижу! Никогда не думала о ней до сих пор. Ненавижу все, что с ней связано.

— Друг мой, — сказал Пуаро, покуда Джордж извлекал миссис Оливер из складок мокрой одежды. — Подойдите и садитесь. Только пусть Джордж сначала избавит вас от… Как это называется?

— Я раздобыла его в Корнуолле, — ответила миссис Оливер. — Это настоящий рыбачий непромокаемый костюм.

— Рыбакам он, безусловно, полезен, — промолвил Пуаро, — но вам едва ли. Слишком уж он тяжел. Но сядьте и расскажите мне…

— Не знаю, как это сделать, — прервала миссис Оливер, тяжело опускаясь на стул. — Иногда мне кажется, будто этого не было. Но это случилось на самом деле.

— Расскажите, — повторил Пуаро.

— Для этого я и пришла. Но теперь я не знаю, с чего начать.

— С начала, — предложил Пуаро. — Или для вас это чересчур традиционно?

— Я не знаю, где начало. Возможно, это началось давным-давно.

— Успокойтесь, — сказал Пуаро. — Соберите воедино все нити этой истории и расскажите мне все. Что вас так расстроило?

— Вас бы это тоже расстроило, — отозвалась миссис Оливер. — По крайней мере, так мне кажется. — На ее лице отразилось сомнение. — Хотя кто знает, что может вас расстроить. Вы многое воспринимаете с таким спокойствием…

— Зачастую это наилучший образ действий, — заметил Пуаро.

— Хорошо, — кивнула миссис Оливер. — Это началось с вечеринки.

— Ах да! — Пуаро ощутил облегчение при упоминании столь ординарного события. — Вы пошли на вечеринку, и там что-то произошло.

— Вы знаете, что такое вечеринка в Хэллоуин? — спросила миссис Оливер.

— Я знаю, что такое Хэллоуин, — ответил Пуаро. — Тридцать первое октября. — Подмигнув, он добавил: — Когда ведьмы ездят на метле.

— Метелки там были, — сказала миссис Оливер. — За них давали призы.

— Призы?

— Да, тем, кто принес самую красивую метлу.

Пуаро внимательно посмотрел на нее. Облегчение, испытанное им при упоминании о вечеринке, сменилось сомнением. Зная, что миссис Оливер не употребляет спиртных напитков, он отказался от предположения, которое сделал бы в любом другом случае.

— Детская вечеринка, — объяснила миссис Оливер. — Вернее, для «одиннадцать-плюс».

— Одиннадцать-плюс?

— Ну, так это называют в школах. На этих экзаменах проверяют, насколько дети хорошо соображают, и если они достаточно смышлены и выдерживают их, то поступают в среднюю школу или еще куда-нибудь, а если нет, то отправляются во вспомогательную школу без преподавания классических языков. «Одиннадцать-плюс» — дурацкое название. Оно ничего не означает.

— Признаюсь, я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Эркюль Пуаро. Казалось, они удалились от вечеринок и вступили в царство образования.

Миссис Оливер глубоко вздохнула и начала заново:

— Это началось с яблок.

— Ну разумеется! — воскликнул Пуаро. — С вами всегда такое случается, не так ли? — Он подумал о маленьком автомобиле на холме, вылезающей из него большой женщине и сумке с яблоками, которая порвалась, и яблоки покатились по склону.[1679]

— С игры в «Поймай яблоко», — продолжала миссис Оливер. — Это одно из развлечений на вечеринке в Хэллоуин.

— Да, я, кажется, об этом слышал.

— Чего там только не было! «Поймай яблоко», сбрасывание шестипенсовика с кучи муки, заглядывание в зеркало…

— Чтобы увидеть в нем лицо вашего возлюбленного? — со знанием дела предположил Пуаро.

— Наконец-то вы начинаете понимать!

— Всего лишь образчик старинного фольклора. И все это происходило на вашей вечеринке?

— Да, и с огромным успехом. Все закончилось «Львиным зевом». Знаете, горящие изюминки на большом блюде. Полагаю… — ее голос дрогнул, — тогда это и произошло.

— Что именно?

— Убийство. После «Львиного зева» все начали расходиться, — сказала миссис Оливер. — А ее никак не могли найти.

— Кого?

— Девочку. Девочку по имени Джойс. Все звали ее, всюду искали и спрашивали, не ушла ли она домой с кем-то еще, а ее мать расстроилась и сказала, что Джойс, должно быть, устала или заболела, поэтому ушла сама, и что с ее стороны было неблагоразумно никого не предупредить. В общем, то, что всегда говорят матери, когда такое случается. Как бы то ни было, мы не могли найти Джойс.

— И она действительно ушла домой сама?

— Нет, — ответила миссис Оливер, — она не ушла домой… — Ее голос дрогнул снова. — В конце концов мы нашли ее в библиотеке. Там играли в «Поймай яблоко» и стояло большое оцинкованное ведро. Пластмассовое им не понравилось. Возможно, если бы они предпочли пластмассовое, этого бы не случилось. Оно было не тяжелым и могло опрокинуться…

— Чего бы не случилось? — резко осведомился Пуаро.

— Кто-то сунул ее голову в ведро с водой и яблоками и держал там, пока она не захлебнулась. В металлическое ведро, почти полное воды. Она стояла на коленях, опустив голову, чтобы поймать зубами яблоко… Ненавижу яблоки! — воскликнула миссис Оливер. — Никогда больше не взгляну на них!

Посмотрев на нее, Пуаро протянул руку и наполнил рюмку коньяком.

— Выпейте, — сказал он. — Вам это пойдет на пользу.