Глава 21

Пуаро снова начал подниматься на холм. Боль в ногах внезапно прошла. Ему наконец удалось соединить друг с другом факты, о которых он знал, что они связаны друг с другом, но не мог понять, каким образом. Теперь он ощущал опасность, грозящую одному человеку, которая может обрушиться на него в любую минуту, если не принять меры к ее предотвращению.

Элспет Маккей вышла из дома ему навстречу.

— Вы выглядите утомленным, — сказала она. — Проходите и садитесь.

— Ваш брат дома?

— Нет. Пошел в участок. Кажется, что-то случилось.

— Случилось? — испуганно переспросил Пуаро. — Так скоро? Не может быть!

— Что вы имеете в виду? — осведомилась Элспет.

— Ничего. Вы хотите сказать, что-то случилось с кем-то?

— Да, но я не знаю, с кем именно. Как бы то ни было, Тим Рэглен позвонил и попросил брата прийти. Принести вам чашку чаю?

— Нет, благодарю вас, — ответил Пуаро. — Пожалуй, я пойду домой. — Мысль о крепком горьковатом чае приводила его в ужас. — Мои ноги, — объяснил он, найдя предлог, дабы не быть заподозренным в дурных манерах. — У меня не слишком подходящая обувь для ходьбы по сельской местности. Было бы желательно сменить туфли.

Элспет Маккей устремила взгляд на упомянутую обувь.

— Пожалуй, — согласилась она. — Лакированная кожа натирает ноги. Кстати, вам письмо. С заграничными марками. Сейчас принесу.

Элспет вернулась минуты через две и вручила ему письмо.

— Если вам не нужен конверт, я оставлю его для одного из моих племянников — он собирает марки.

— Разумеется.

Пуаро вскрыл письмо и протянул ей конверт. Она поблагодарила и вернулась в дом.

Пуаро развернул письмо и прочитал его.

Действия мистера Гоби за рубежом демонстрировали ту же компетентность, что и в Англии. Он не допускал излишних расходов и быстро добивался результатов.

Правда, на сей раз результаты были не особо значительными, но Пуаро на другое и не рассчитывал.

Ольга Семенова не возвращалась в свой родной город. У нее там не осталось родственников — только пожилая приятельница, с которой она время от времени переписывалась, сообщая ей новости о своей жизни в Англии. У Ольги были хорошие отношения с хозяйкой — женщиной требовательной, но щедрой.

Последние письма, полученные от Ольги, пришли года полтора назад. В них она упоминала молодого человека, не называя его имени, и намекала, что они думают пожениться, но, так как молодой человек любит все делать по-своему, толком еще ничего не решено. В самом последнем письме Ольга сообщала о радужных перспективах на будущее. Когда письма перестали приходить, пожилая приятельница решила, что Ольга вышла замуж за своего англичанина и сменила адрес. Такое часто случалось с девушками, уезжавшими в Англию. Если они счастливо выходили замуж, то часто больше не писали писем, поэтому приятельница не тревожилась.

«Все соответствует, — подумал Пуаро. — Лесли говорил о браке, но это могло не входить в его намерения. Миссис Ллуэллин-Смайт была охарактеризована как „щедрая“. Кто-то дал денег Лесли — возможно, Ольга отдала ему деньги, полученные ранее от хозяев, — чтобы убедить его подделать завещание…»

Элспет Маккей снова вышла на террасу. Пуаро поделился с ней своими предположениями насчет отношений Ольги и Лесли.

Женщина задумалась. Вскоре оракул заговорил:

— Если так, то они об этом помалкивали. Не было никаких слухов об этой паре. В таком месте этого избежать трудно.

— У молодого Ферриера была связь с замужней женщиной. Он мог предупредить девушку, чтобы та ничего не говорила о нем ее хозяйке.

— Вполне возможно. Миссис Смайт могла знать, что Лесли Ферриер — никчемный тип, и посоветовать девушке не иметь с ним дело.

Пуаро сложил письмо и спрятал его в карман.

— Жаль, вы не позволили мне угостить вас чаем.

— Нет, нет, я должен вернуться в гостиницу и сменить обувь. Вы не знаете, когда придет ваш брат?

— Понятия не имею. Они не сказали, что от него хотят.

Пуаро зашагал по дороге к гостинице. До нее было всего несколько сотен ярдов. Когда он подошел к двери, ему навстречу вышла хозяйка — жизнерадостная особа лет тридцати с лишним.

— Вас хочет повидать леди, — сообщила она. — Я сказала ей, что не знаю, куда вы ушли и когда вернетесь, но она ответила, что подождет. Это миссис Дрейк. По-моему, она нервничает. Миссис Дрейк всегда такая спокойная, но сейчас ее что-то сильно расстроило. Она в гостиной. Принести вам туда чаю и еще чего-нибудь?

— Думаю, лучше не надо, — ответил Пуаро. — Сначала я хочу услышать, что она мне скажет.

Он вошел в гостиную. Ровена Дрейк стояла у окна, которое не выходило на дорожку к входу, поэтому она не видела приближения Пуаро. При звуке открываемой двери женщина резко повернулась:

— Наконец-то, мсье Пуаро! Время тянулось так медленно.

— Сожалею, мадам. Я был в лесу Куорри и беседовал с моей приятельницей миссис Оливер, а потом разговаривал с двоими юношами, Николасом и Дезмондом.

— Николасом и Дезмондом? А, знаю. Я подумала… Всякое приходит в голову.

— Вы расстроены, — мягко заметил Пуаро.

Он не предполагал, что когда-либо увидит Ровену Дрейк в таком состоянии — не хозяйкой положения и опытным организатором, навязывающим свои решения другим.

— Вы уже слышали, не так ли? — спросила она. — Или, возможно, еще нет?

— Что я должен был слышать?

— Нечто ужасное. Он… он мертв. Кто-то убил его.

— Кто мертв, мадам?

— Значит, вы в самом деле ничего не слышали. Он ведь тоже всего лишь ребенок, и я считала… Какая же я была дура! Мне следовало все вам рассказать, когда вы меня спросили. Теперь я чувствую себя виноватой в том, что думала, будто все знаю, но, честное слово, мсье Пуаро, у меня и в мыслях не было…

— Сядьте, мадам, успокойтесь и расскажите все по порядку. Убили еще одного ребенка?

— Ее брата, — ответила миссис Дрейк. — Леопольда.

— Леопольда Рейнолдса?

— Да. Его тело нашли на одной из тропинок в поле. Должно быть, он возвращался из школы и свернул с дороги, чтобы поиграть у ручья. Кто-то поймал его там и сунул голову в воду…

— Так же, как поступили с его сестрой Джойс?

— Да. Очевидно, это дело рук какого-то безумца. Но никто не знает, кто он, — вот что ужасно. А я думала, что знаю. Это так жестоко!

— Вам следует рассказать мне обо всем, мадам.

— Да, да, поэтому я и пришла сюда. Понимаете, вы приходили ко мне после разговора с Элизабет Уиттейкер, когда она сообщила вам, что я что-то видела в холле моего дома и это меня удивило или напугало. Я сказала вам, что ничего не видела, так как думала… — Она умолкла.

— Так что же вы видели?

— Нужно было сразу вам рассказать. Я видела, как открылась дверь библиотеки и он вышел… Вернее, не вышел, а постоял на пороге, потом быстро шагнул внутрь и закрыл дверь.

— Кто это был?

— Леопольд — мальчик, которого убили. Понимаете, я подумала… Конечно, это была ужасная ошибка. Если бы я вам рассказала, возможно, вы бы поняли, в чем тут дело.

— Вы подумали, что Леопольд убил свою сестру, не так ли? — осведомился Пуаро.

— Да, так. Не сразу, конечно, потому что я тогда не знала, что она мертва. Но у него было такое странное выражение лица. Он всегда был странным ребенком — очень умным и развитым, но… ну, не таким, как все. Я подумала: «Почему он в библиотеке, когда все играют в „Львиный зев“? Что он там делает? Почему он выглядит так странно?» Очевидно, это меня расстроило, и я уронила вазу. Элизабет помогла мне собрать осколки, я вернулась в столовую и больше об этом не вспоминала, пока мы не нашли Джойс. Тогда я решила…

— Вы решили, что это сделал Леопольд.

— Да. Мне показалось, что это объясняет его странный вид. Я всегда думала, что все знаю и во всем права. Оказалось, я могу ошибаться. Его убийство все меняет. Очевидно, Леопольд вошел в библиотеку, обнаружил там мертвую сестру и это его напугало. Он хотел выбраться оттуда незаметно, но увидел меня, поэтому вернулся в комнату и ждал, пока холл не опустеет. Но не потому, что он убил Джойс, а просто от испуга.

— И вы никому ничего не сообщили? Не упомянули, кого вы видели, даже когда нашли убитую Джойс?

— Я… не смогла. Леопольд ведь был еще ребенком — десяти, самое большее одиннадцати лет. Это не была его вина — он не мог знать, что делает, и, значит, не мог нести за это ответственность. Мне казалось, что полицию нельзя в это вмешивать, что тут необходим курс специальной психологической обработки. Поверьте, я хотела как лучше!

«Какие печальные слова! — думал Пуаро. — Быть может, самые печальные в мире». Казалось, миссис Дрейк читала его мысли.

— Да, — повторила она, — я хотела как лучше. Всегда думаешь, будто ты лучше других знаешь, что делать, но, увы, это не так. По-видимому, Леопольд выглядел таким ошеломленным, так как видел либо самого убийцу, либо то, что могло дать какой-то ключ к его личности. Что-то, что заставило преступника не чувствовать себя в безопасности. Поэтому он подстерег мальчика и утопил его в ручье, чтобы тот не смог ничего рассказать. Если бы я только сообщила вам, полиции или кому-нибудь, но я думала, что знаю лучше…

— Только сегодня, — заговорил Пуаро после минутной паузы, во время которой он наблюдал за сдерживающей рыдания миссис Дрейк, — мне сказали, что в последние дни у Леопольда появилось порядочно денег. Должно быть, кто-то платил ему за молчание.

— Но кто?

— Мы это узнаем, — пообещал Пуаро, — и очень скоро.