Глава 13 · Миссис Бертон-Кокс

— Ну? — осведомилась миссис Оливер, вернувшись после того, как проводила Селию до двери. — Что вы о ней думаете?

— Интересная девушка, — ответил Пуаро. — Она, безусловно, личность.

— Да, это верно, — согласилась миссис Оливер.

— Я бы хотел, чтобы вы кое-что мне рассказали.

— О ней? Но я не так хорошо ее знаю. С крестниками, как правило, редко видишься.

— Я не имел в виду девушку. Расскажите мне о ее матери. Вы ведь ее знали?

— Да. В Париже мы были в одном пансионе. В дни нашей молодости девушек часто посылали в Париж для окончательной «отделки», прежде чем ввести в общество, — сказала миссис Оливер. — Это звучит как подготовка тела к погребению. Что вы хотите знать о ней?

— Вы помните ее? Помните, как она выглядела?

— Да. Как я вам говорила, людей и события из прошлого не так легко забываешь.

— Какое впечатление она на вас производила?

— Она была очень красива, — ответила миссис Оливер. — Правда, не в тринадцать-четырнадцать лет. Тогда она походила на толстого щенка. Впрочем, как и многие из нас.

— А что она представляла собой как личность?

— Трудно сказать, потому что она не была моей единственной или ближайшей подругой. У нас там была небольшая компания с примерно одинаковыми вкусами. Мы любили играть в теннис, нам нравилось, когда нас водили в оперу, и мы смертельно скучали в картинных галереях. Так что могу представить вам ее лишь в общих чертах. Ее звали Молли Престон-Грей.

— У вас обеих были друзья среди молодых людей?

— Были одно или два романтических увлечения знаменитостями. Правда, не поп-певцами — тогда до этого еще не дошло. Главным образом девушки увлекались актерами. Одна из них как-то повесила над кроватью фотографию артиста варьете, а мадемуазель Жиран, учительница французского, потребовала ее убрать. «Ce n’est pas convenable»[1714], — заявила она. Девушка сказала ей, что это ее отец! Мы хохотали до упаду.

— Пожалуйста, расскажите побольше о Молли, или Маргарет, Престон-Грей. Селия напоминает вам ее?

— Едва ли. Они не похожи. Пожалуй, Молли была более… более эмоциональна.

— Насколько я понял, у нее имелась сестра-близнец. Она тоже была с вами в пансионе?

— Нет. По-моему, она тогда училась где-то в Англии. Я встречала Долли случайно один или два раза — тогда она точь-в-точь походила на Молли. Сестры не пытались выглядеть по-разному — носить различные прически и тому подобное, как часто делают близнецы. Думаю, Молли очень любила Долли, хотя редко говорила о ней. Сейчас мне кажется, что с Долли уже тогда было что-то не так. Помню, Молли как-то упомянула, что ее сестра болеет или поехала куда-то лечиться. Меня даже заинтересовало, не калека ли она. Вроде бы тетя возила ее к морю поправлять здоровье. — Миссис Оливер покачала головой. — Точно не помню. Просто я чувствовала, что Молли старается защитить сестру. Вам это кажется чепухой?

— Вовсе нет, — отозвался Пуаро.

— Бывали времена, когда Молли явно не хотелось говорить о сестре. Она часто говорила об отце и матери. Думаю, Молли их любила, но обычно — как большинство детей любят родителей. Ее мать однажды приезжала за ней в Париж. Приятная была женщина, хотя и не красавица. Спокойная, вежливая.

— Понятно. Значит, никаких молодых людей?

— Тогда для нашего возраста это было в порядке вещей — не то что в наши дни, — ответила миссис Оливер. — Позже, когда мы вернулись в Англию, наши пути разошлись. Молли, кажется, уехала с родителями за границу — не в Индию, а куда-то еще, возможно в Египет. По-моему, ее отец был дипломатом. Одно время они жили в Швеции, а потом на Бермудах или еще где-то в Вест-Индии. Думаю, он был там губернатором. Такие вещи вылетают из головы — куда лучше помнишь, о каких глупостях тогда друг с другом говорили. Я как-то влюбилась в скрипача, а Молли в учителя музыки — это причиняло куда меньше беспокойства, чем теперешние романы. Ты просто тоскуешь и ждешь, пока учитель придет давать тебе урок, а он и знать не знает о твоих чувствах. Однажды мне приснилось, будто мой любимый мсье Адольф заболел холерой и я спасла ему жизнь, дав свою кровь для переливания. Какие глупости только не приходят в голову в молодые годы! Было время, когда я твердо решила стать монахиней, а потом больничной сиделкой… Ну, сейчас, очевидно, явится миссис Бертон-Кокс. Интересно, как она на вас прореагирует?

Пуаро взглянул на часы:

— Очень скоро мы это узнаем.

— А нам не нужно сначала еще что-нибудь обсудить?

— Думаю, мы могли бы обменяться впечатлениями по некоторым вопросам. Как я говорил, я мог бы расследовать пару моментов. Скажем, поискать вместе с вами «слонов».

— Повторяю: со «слонами» я покончила, — заявила миссис Оливер.

— Да, — заметил Пуаро, — но, возможно, «слоны» не покончили с вами.

В дверь опять позвонили. Пуаро и миссис Оливер посмотрели друг на друга.

— Вот и она, — сказала миссис Оливер, снова выходя из комнаты.

Снаружи послышались голоса, и в гостиную вплыла массивная фигура миссис Бертон-Кокс, за которой последовала миссис Оливер.

— Какая у вас симпатичная квартира, — промолвила миссис Бертон-Кокс. — С вашей стороны очень любезно тратить на меня драгоценное время.

Она покосилась на Эркюля Пуаро, и на ее лице появилось удивленное выражение. Потом взгляд женщины скользнул по стоящему у окна кабинетному роялю, и миссис Оливер пришло в голову, что ее гостья приняла Пуаро за настройщика. Она поспешила рассеять эту иллюзию:

— Я хочу представить вас мсье Эркюлю Пуаро.

Пуаро шагнул вперед и склонился над рукой визитерши.

— Думаю, — продолжала миссис Оливер, — он единственный человек, который может помочь вам в том, о чем вы просили меня на днях в связи с моей крестницей, Селией Рэвенскрофт.

— Как мило, что вы об этом не забыли! Надеюсь, вы сумеете просветить меня насчет того, что произошло на самом деле.

— Боюсь, что мне не удалось добиться значительных успехов, — отозвалась миссис Оливер. — Поэтому я и попросила мсье Пуаро встретиться с вами. Когда речь идет о получении информации, он просто незаменим. В своей профессии ему нет равных. Не могу даже сосчитать, скольким моим друзьям он помог и сколько тайн раскрыл.

Во взгляде миссис Бертон-Кокс отражалось сомнение. Миссис Оливер указала ей на стул:

— Хотите стакан шерри? Сейчас уже поздновато для чая. Или вы предпочитаете какой-нибудь коктейль?

— Благодарю вас. Лучше всего шерри.

— А вам, мсье Пуаро?

— Спасибо, то же самое, — ответил Пуаро.

Миссис Оливер почувствовала признательность за то, что он не попросил sirop de cassis или какой-нибудь другой из его любимых фруктовых напитков. Она достала стаканы и графин.

— Я уже обрисовала мсье Пуаро общие очертания расследования, которое вы хотите провести.

— Да-да, конечно. — Казалось, миссис Бертон-Кокс утратила свойственную ей уверенность. — В наши дни с молодыми людьми так трудно, — пожаловалась она Пуаро. — Мой сын такой милый мальчик — мы возлагали на него большие надежды. Но потом появилась эта очаровательная девушка — крестница миссис Оливер — и… Знаете, эти юношеские увлечения часто оказываются непродолжительными. К тому же лучше побольше знать о родителях девушки. О, мне известно, что Селия из хорошей семьи, но ведь у них произошла трагедия — двойное самоубийство — и никто не смог толком объяснить мне, что к этому привело. У меня нет друзей, которые знали Рэвенскрофтов, поэтому мне трудно что-либо выяснить.

— Со слов моей приятельницы миссис Оливер я понял, что вы хотели узнать нечто конкретное.

— Вы сказали, что хотите узнать, — решительно вмешалась миссис Оливер, — застрелил ли отец Селии ее мать, а потом покончил с собой, или же мать Селии застрелила отца и себя.

— Мне кажется, это имеет существенное значение, — заметила миссис Бертон-Кокс.

— Интересная точка зрения. — Голос Пуаро звучал не слишком ободряюще.

— Важна, так сказать, эмоциональная атмосфера, приведшая к трагедии. Вы должны согласиться, что, вступая в брак, нужно думать о детях. Я имею в виду будущих детей. Теперь наконец стали понимать, что наследственность важнее окружения. Она играет решающую роль в формировании характера, и желательно избежать серьезного риска.

— Это верно, — согласился Пуаро. — Но принимать решение должны те, кто идет на этот риск. Так что выбор остается за вашим сыном и молодой леди.

— Да, я знаю, решать им, а не мне. Родителям не позволяют даже давать советы. Но я бы хотела побольше знать об этом. Если вы чувствуете, что могли бы провести… кажется, расследование — самое подходящее слово. Впрочем, я, возможно, слишком беспокоюсь о сыне. Все матери таковы. — Миссис Бертон-Кокс издала смешок, похожий на лошадиное ржание, и допила шерри. — Если вы согласитесь, я сообщу вам, что именно меня беспокоит. — Она посмотрела на часы. — О боже, я уже опаздываю на следующую встречу. Мне нужно бежать. Прошу прощения, дорогая миссис Оливер, но сегодня так трудно отыскать такси. Все водители отворачиваются и проезжают мимо. Думаю, у миссис Оливер есть ваш адрес, мсье Пуаро?

— Я дам вам его. — Пуаро вытащил из кармана карточку и протянул ей.

— Да-да… Мсье Эркюль Пуаро. Вы француз, не так ли?

— Я бельгиец, — ответил Пуаро.

— Да, конечно. Бельгиец. Я так рада с вами познакомиться. Очень на вас надеюсь… Господи, я должна поторапливаться.

Пожав руку миссис Оливер и проделав ту же процедуру с Пуаро, она вышла из комнаты, хлопнув дверью в холле.

— Ну, что вы о ней думаете? — осведомилась миссис Оливер.

— А вы? — спросил Пуаро.

— Она убежала, — ответила миссис Оливер. — Вы ее напугали.

— Да, — кивнул Пуаро. — По-моему, вы абсолютно правы.

— Она хотела, чтобы я разузнала кое-что о Селии, но настоящее расследование ей не нужно, верно?

— Пожалуй, — согласился Пуаро. — Весьма любопытно. Как вы думаете, миссис Бертон-Кокс — состоятельная женщина?

— По-видимому. Она дорого одета и живет в фешенебельном районе. Миссис Бертон-Кокс — властная особа, председательствует в разных комитетах. Вроде бы в ней нет ничего подозрительного. Я кое-кого расспрашивала. Никто ее не жалует, хотя она достаточно популярна в общественной жизни — интересуется политикой и так далее.

— Тогда что же с ней не так? — осведомился Пуаро.

— Вам кажется, что с ней что-то не так? Или она вам просто не нравится, как и мне?

— Мне кажется, — ответил Пуаро, — что в этой истории есть нечто такое, что ей не хочется делать всеобщим достоянием.

— О! И вы собираетесь выяснить, что это?

— Естественно, если смогу. Но это может оказаться нелегкой задачей. Миссис Бертон-Кокс в панике отступила, опасаясь вопросов, которые я намеревался ей задать. Да, это очень интересно. — Он вздохнул. — Придется забираться еще глубже, чем казалось вначале.

— Снова погружаться в прошлое?

— Да. Где-то в прошлом скрывается что-то, что мы должны выяснить, прежде чем возвращаться к происшедшему пятнадцать или двадцать лет тому назад в доме, именуемом «Оверклифф».

— А что нам делать в первую очередь? — спросила миссис Оливер. — Что идет первым в вашем списке?

— Из полицейских архивов я получил сведения о том, что было обнаружено в доме, — сказал Пуаро. — Вы помните о четырех париках?

— Да, — кивнула миссис Оливер. — Вы говорили, что четыре парика — это слишком много.

— Это выглядит некоторым излишеством, — подтвердил Пуаро. — Я также раздобыл несколько полезных адресов — в том числе адрес врача.

— Семейного врача?

— Нет. Врача, который давал показания на дознании по поводу ребенка, которого столкнул в пруд другой ребенок или кто-то еще.

— Вы имеете в виду мать?

— Может быть, мать, а может быть, кто-то другой, бывший в то время в доме. Я знаю район Англии, где это произошло, а суперинтендент Гэрроуэй смог отыскать врача через известные ему источники и моих друзей-журналистов, интересовавшихся этим делом.

— Вы собираетесь повидать его? Должно быть, он уже глубокий старик.

— Я собираюсь повидать не его, а его сына, который также является специалистом в области психических расстройств. Возможно, он сообщит мне что-нибудь интересное. Мы также провели расследование по поводу денег.

— В каком смысле?

— Деньги, как правило, играют существенную роль в преступлении. Нужно знать, кто приобрел их, а кто потерял в результате происшедшего.

— Ну, в деле Рэвенскрофтов эти вопросы наверняка выяснили.

— Естественно. Супруги составили вполне нормальные завещания, оставляя деньги друг другу. Никто из них ничего не выиграл от случившегося, так как оба погибли. В материальном выигрыше оказались их дети — Селия и Эдуард, который, насколько я понял, учится в университете за границей.

— От этого нет никакого толку. Никто из детей не мог быть замешан в трагедии.

— Да, разумеется. Приходится двигаться дальше — назад, вперед, во всех направлениях, — чтобы узнать, имеется ли тут сколько-нибудь значительный финансовый мотив.

— Только не просите меня этим заниматься, — сказала миссис Оливер. — Моя квалификация исчерпывается «слонами».

— Нет, вам, пожалуй, лучше всего заняться париками.

— Париками?

— В дотошном полицейском рапорте фигурируют поставщики париков — весьма респектабельная лондонская фирма на Бонд-стрит. Позже магазин переехал куда-то еще. Двое партнеров продолжали руководить бизнесом и на новом месте, но сейчас удалились от дел. У меня есть адрес одного из их лучших парикмахеров. Думаю, женщине будет легче обратиться к нему с вопросами.

— То есть мне? — осведомилась миссис Оливер.

— Да, вам.

— Хорошо. Что я должна сделать?

— Нанести визит в Челтенхем, по адресу, который я вам дам, где вы найдете мадам Розенталь. Она уже немолода, но является модным специалистом по женским прическам. Насколько я понял, она замужем за представителем той же профессии, занимающимся проблемами лысеющих джентльменов — париками и прочим.

— Господи! — вздохнула миссис Оливер. — Ну и работенку вы мне поручаете! Думаете, они что-то об этом помнят?

— Слоны умеют помнить, — отозвался Эркюль Пуаро.

— А кого будете расспрашивать вы? Врача, о котором вы говорили?

— Для начала — да.

— И что, по-вашему, может вспомнить он?

— Думаю, немногое, — ответил Пуаро, — но мне кажется, он мог слышать об интересующем нас инциденте. Должно быть, это дело представляло интерес. Возможно, о нем сохранились какие-то записи.

— Вы имеете в виду сестру-близнеца?

— Да. Вроде бы с ней было связано два инцидента: один — когда она была молодой матерью и жила в деревне, кажется в Хэттерс-Грин, а другой — значительно позже, когда она жила в Малайе. Каждый раз результатом была гибель ребенка.

— Вы хотите сказать, что, так как они были близнецами, у Молли, моей подруги, тоже могло быть какое-то психическое расстройство? Я ни на минуту в это не поверю. Молли была очень славной, доброй и любящей девушкой.

— И притом счастливой?

— Да, очень счастливой. Конечно, потом я с ней почти не виделась — она жила за границей. Но в тех редких случаях, когда я получала от нее письмо или ходила повидаться с ней, мне всегда казалось, что она полностью счастлива.

— А ее сестру-близнеца вы вообще не знали?

— Нет. Думаю, в те разы, когда я виделась с Молли после нашего пребывания в Париже, она находилась в каком-то заведении для душевнобольных. Ее даже не было на свадьбе Молли.

— Странно.

— Все-таки я не понимаю, что вы рассчитываете об этом узнать.

— Просто хочу получить информацию, — ответил Пуаро.