Глава 40

Глава 40

Кейган

Я осторожно подвел руки под спину и колени Кристины, поднимая с пушистой шкуры у камина. Кристина даже не шелохнулась.

Она уснула прямо на моем плече.

В моих руках её тело казалось совсем легким, почти невесомым — хрупкой драгоценностью, которую я едва не потерял, даже не узнав о её существовании.

Я нес её по слабо освещенным коридорам особняка, прислушиваясь к ровному, тихому дыханию.

Тени, мои верные стражи, бесшумно расступались перед нами, услужливо приглушая свет магических светильников, чтобы не потревожить её сон. Я вошел в свою новую спальню и бережно, словно хрустальную, опустил Кристину на широкую кровать.

Мою кровать.

Дракон внутри меня довольно и собственнически зарычал, требуя немедленно лечь рядом, прижать её к себе, зарыться носом в ее красные волосы и больше никогда не отпускать.

Как же отчаянно, до ломоты в костях я хотел, чтобы она жила в этой комнате всегда. Чтобы мы постоянно делили с ней постель, чтобы каждое мое утро начиналось с её сонного вздоха и её улыбки.

Но я жестко одернул своего внутреннего зверя, загоняя инстинкты подальше. Я понимал, что пока еще слишком рано.

Моя девочка прошла через кромешный ад, годами терпя пытки в сыром подземелье, где её держали в железных кандалах.

Любое мое резкое движение, любой излишний напор или требовательность могли её напугать.

Мне нужно было сохранять железное терпение. Доказывать свою преданность делом, шаг за шагом выстраивая между нами мост абсолютного доверия.

Тем более что в последние дни из-за жестоких допросов ковена и бесконечных поисков зацепок я и так слишком редко ночевал дома, пропадая в казематах Тайной канцелярии и не мог проводить с ней много времени. Потому нужно было действовать аккуратно.

Я присел на край кровати и осторожно потянулся к её платью. Ловкими, но очень мягкими движениями расстегнул несколько верхних пуговиц на глухом, закрытом вороте, чтобы ей было легче дышать. Кристина по-прежнему носила только такие платья — закрытые под самое горло, с длинными, плотными рукавами, скрывающими запястья.

И хотя эти наряды из дорогой струящейся ткани невероятно ей шли, выгодно подчеркивая каждый изгиб её точеной фигуры, я знал истинную причину её выбора.

Это была въевшаяся в подкорку привычка прятать себя и свои увечья.

Но ведь после её пробуждения и полного принятия сути кровавой фейри все те страшные, уродливые шрамы исчезли без следа. Её кожа стала чистой, бархатистой, сияющей. Она была идеальна.

И мне до зубовного скрежета хотелось, чтобы она поскорее забыла о том, что ей нужно чего-то стесняться или прятать собственное тело. Чтобы она наконец увидела себя моими глазами.

«Но всему свое время», — мысленно одернул я себя, сглатывая тугой ком в горле.

Я нежно, едва касаясь кожи, убрал выбившуюся прядь с её лица, заправив локон за заостренное ушко.

Кристина тихонько вздохнула во сне и чуть повернула голову, доверчиво прижимаясь щекой к моей ладони. Мое сердце болезненно сжалось от этой неосознанной ласки. Я аккуратно натянул на неё легкое, мягкое покрывало, задерживая взгляд на умиротворенном лице.

Изначально мои планы на эту ночь были совершенно иными. Я хотел провести всё это время здесь, рядом с ней. Хотел просто лечь рядом, обнять её и провалиться в сон, зная, что моя истинная в безопасности.

Но теперь планы кардинально поменялись. Разговор о её отце, о фейри, которого ведьмы десятилетиями использовали как живой источник магии, перевернул всё.

Теперь мне нужно было действовать на опережение. Я обещал Кристине, что всё будет хорошо.

Я твердо пообещал, что верну ей отца, и собирался исполнить это любой ценой. А для масштабной операции по поиску и освобождению древнего существа мне были нужны полномочия, выходящие даже за рамки безграничной власти Главы Тайной канцелярии.

Поднявшись с кровати, я бросил на Кристину последний долгий взгляд и бесшумно вышел из спальни.

Сначала я направился в детскую. Приоткрыв белую дверь, я подошел к маленькой кроватке, где сладко сопела Мираэла. Наклонившись, я аккуратно, невесомо поцеловал дочь в теплую светлую макушку.

Выпрямившись, я мысленно отдал приказ. Густой, живой мрак немедленно отделился от стен.

Я оставил свои тени охранять их покой — они черным, непроницаемым облаком окутали кроватку дочери и затянули коридор перед покоями Кристины.

Никто и ничто не сможет приблизиться к ним, пока меня нет.

Убедившись, что мои девочки в абсолютной безопасности, я быстрым шагом покинул особняк.

Ночной воздух ударил в лицо спасительной прохладой. Я ехал в личную резиденцию императора, и всю дорогу мой мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты.

Я обдумывал, как именно преподнесу эти сведения Эрэйну. Какую линию поведения займу? Как убедить его не рассматривать чистокровного фейри как угрозу государственности, а увидеть в нем потенциального, могущественного союзника?

В какой-то момент я раздраженно усмехнулся своим же мыслям.

Политические игры, хитрые многоходовки, дипломатические уловки... К демонам это всё!

С Эрэйном нужно было говорить только правду. Прямо, жестко и только так. Это был единственный способ получить его безоговорочную поддержку.

Я добрался до императорской резиденции очень быстро. Было уже далеко за полночь, столица спала крепким сном, но в окнах личного кабинета императора всё еще горел ровный, желтоватый свет настольной лампы.

Охрана на воротах даже не шелохнулась — у меня был абсолютный доступ в резиденцию в любое время. И я точно знал, что Эрэйн уже в курсе моего ночного визита.

Защитные магические контуры дворца всегда сообщали ему о моем приближении.

Когда я вошел в просторный холл особняка, император уже встречал меня. Он стоял у подножия лестницы, уставший, в домашний одежде.

Эрэйн молча махнул рукой в сторону приоткрытых дверей своего кабинета, и мы вошли внутрь.

Он указал мне на гостевое кожаное кресло напротив своего массивного рабочего стола. Сам же подошел к бару, достал хрустальный графин и налил нам обоим по щедрой порции обжигающего грога. И только поставив один стакан передо мной, он опустился в кресло напротив.

Я взял стакан, задумчиво катая тяжелую, ароматную жидкость по стеклянным стенкам. В кабинете стояла тишина.

Император откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы и внимательно, с легким прищуром посмотрел на меня.

— И какая такая весть не могла подождать до утра и оторвала тебя от своей истинной? — его голос звучал ровно, но в нем отчетливо скользило цепкое любопытство. — Интересно, понравится она мне или нет, м?

Воцарилась тишина.

— Я пришел, чтобы сказать тебе правду, — глухо произнес я, глядя императору прямо в глаза.

Я отставил тяжелый хрустальный бокал с грогом на край стола, так и не сделав ни единого глотка. Сцепил пальцы в замок, опершись локтями о подлокотники удобного кресла. Мое лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску безопасника.

Эрэйн лишь вопросительно изогнул бровь. Кажется, для него то, что сейчас творилось у меня внутри, совершенно не было секретом.

Император усмехнулся, расслабленно откинулся на спинку своего кресла и положил руки на подлокотники, всем своим видом демонстрируя абсолютный контроль над ситуацией.

— Я слушаю тебя, Кейган.

— Я хочу, чтобы ты пообещал... нет, гарантировал полную безопасность Кристины, — мой голос зазвучал жестче, вибрируя от сдерживаемого напряжения. — Чтобы, несмотря ни на что, какие бы факты ни всплыли, никакие карательные меры не были приняты в её сторону. За это я готов договариваться с тобой на любых условиях. Назови свою цену, Эрэйн. И я её заплачу.

В кабинете повисла густая, звенящая тишина. Император несколько долгих мгновений молча смотрел на меня, а затем снова криво усмехнулся.

— Знаешь, у нас с тобой сейчас состоится очень интересный разговор, Кейган, — медленно протянул он. — На меня прямо накатило дежавю. Разве что условия немного иные. Совсем недавно передо мной точно так же сидел Рэйган. Только он пытался шантажировать меня и манипулировать, требуя взамен полную безопасность для своей семьи. Ты же... ты решил договариваться в открытую и даже предлагаешь мне заплатить. Это делает тебе честь. Но я хочу знать: чего именно ты так боишься? Что такого может сделать твоя Кристина, что ты пришел просить за неё, словно она уже совершила государственную измену?

Я не отрывал взгляда от его лица.

— Она может избавиться от кровной клятвы.

Я ждал чего угодно, но Эрэйн не разозлился. Даже, как мне показалось, выглядел не слишком удивленным. Он лишь многозначительно хмыкнул.

— Интересно... Очень интересно.

Но тут тяжелые двери кабинета тихо приоткрылись, и нашему разговору помешали. Император на мгновение недовольно нахмурился, а потом, узнав вошедшую, устало и как-то по-домашнему отмахнулся.

— Что здесь происходит? Моей Кристине что-то угрожает? — раздался в тишине звонкий, мелодичный женский голос.

От этой фразы я настолько опешил, что даже не стал скрывать своего изумления. В кабинет вошла леди Виола Десельви. Она уверенно подошла к креслу Эрэйна, встала рядом с ним и по-матерински тепло положила руку ему на плечо.

— Не удивляйся, Кейган, — спокойно произнес император, накрыв своей ладонью её руку. — Моя мать взяла твою истинную под свое крыло. Так что зря ты думал, что мы что-то сможем или захотим сделать с Кристиной. О том, что она опасна, и о том, как именно работает её магия, мы уже знаем.

— Так я всё-таки оказалась права, — тихо вздохнула Виола.

Я смотрел на эту женщину и в который раз ловил себя на мысли, насколько она поразительна. Виола была женщиной средних лет, но обладала потрясающе красивой, хрупкой фигурой, которую идеально подчеркивал нежно-голубой брючный костюм.

Её светлые, золотистые волосы были уложены в сложную, элегантную прическу. Глядя на эту светловолосую, голубоглазую блондинку, было просто невозможно поверить, что она является матерью самого императора.

Они были настолько не похожи!

Только пара тонких лучиков-морщинок у уголков её ясных глаз выдавали её возраст. Она казалась такой невысокой и хрупкой, но духовной силы в ней было не занимать. Зная, кем на самом деле является Эрэйн, какой первозданной, пугающей мощью он обладает, с трудом верилось, что именно эта светлая женщина дала ему такую сильную, несгибаемую основу.

— Для нашей семьи это огромная честь, леди Десельви, — искренне, с легким поклоном головы проговорил я, благодаря её за защиту моей пары.

— Да, мама, ты была права, — Эрэйн похлопал мать по руке. — Всё, что завязано на крови, она может снять. Её возможности поистине безграничны. А этот чурбан, — Император кивнул в мою сторону, — подумал, что я смогу причинить ей вред, даже несмотря на то, что она может снять мою клятву. Отчего все мои люди видят во мне только плохое? А ведь я так стараюсь.

— Им пока не понять, что ты формируешь свою собственную стаю, а не армию рабов.

— Как и ты, мама, — мягко улыбнулся император и они переглянулись друг с другом. А потом снова посмотрели на меня.

— Мама нечто подобное предполагала, — уже серьезнее продолжил император. — Так что для нас с ней это не стало сюрпризом. Но многого стоит твоя честность, Кейган. Ты в очередной раз доказал, что тебе можно доверять, и в свое время я сделал правильный выбор, сделав тебя приближенным ко мне.

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как колоссальное напряжение последних часов наконец-то покидает мышцы.

— Но что же нам в таком случае делать? — глухо спросил я. — Кристина — необученная фейри. Я понимаю, что её потенциал пугает. Но также я понимаю, что она еще слишком молода и неопытна. Если она и сможет причинить какой-то вред, то только по неосторожности, по незнанию своей сути. Я хочу защитить её. Я беру на себя полную ответственность за неё и за все её поступки. И буду нести эту ответственность перед тобой и Империей.

Лицо Виолы потеплело, а Эрэйн медленно, одобрительно кивнул.

— Слова настоящего истинного, — констатировал император. — Не скрою, меня беспокоит то, что у нас пока нет никаких действенных механизмов сдерживания подобной магии. Но вместе с тем для меня сейчас гораздо важнее само намерение. Намерение Кристины не причинять вред моей семье и Империи, и твое намерение абсолютной честности в этом вопросе. На этом всё и оставим. Тем более, кто я такой, чтобы вести гонения на девушку только за то, кем она является. В конце концов, я сам не дракон и понимаю, какого ей.

Я коротко, благодарно качнул головой. Я принял волю императора. Моя девочка была в безопасности.

Но расслабляться было слишком рано. Я снова сцепил пальцы в замок, собираясь с мыслями.

— Благодарю, Эрэйн. Но есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить прямо сейчас, в свете её новых способностей, — мой тон стал предельно сосредоточенным. — Раз Кристина может давать и забирать собственные клятвы, я должен сообщить тебе: скорее всего, в ближайшее время мы найдем еще одного кровавого фейри. Её отца. И этот фейри будет многократно сильнее моей истинной. А еще... у меня есть все основания полагать, что ковен ведьм слишком долго, возможно, десятилетиями, держал его в своих казематах.

Я замолчал, давая Эрэйну и леди Десельви время осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

— Если мы его найдем, мы столкнемся с древним, обезумевшим от боли существом невероятной силы, которого не удержит ни одна клятва на крови. И нам нужно быть к этому готовыми.

Затем я начал подробно пересказывать леди Десельви и императору свои собственные умозаключения. Они слушали предельно внимательно, хмурились, напряженно переглядывались. Но чего я совершенно точно не ожидал в этом кабинете, так это того, что слово возьмет мать императора.

— Я хочу поговорить с ним, — твердо заявила она. — Думаю, что если ты найдешь этого мужчину, и он будет вменяем, то мы сможем найти с ним общий язык. Я возьму это на себя.

— Нет, мама, это может быть слишком опасно, — тут же резко возразил Эрэйн. — Мы с Кейганом займемся этим сами.

— Нет, Эрэйн. Я буду с вами, и это не обсуждается, — категорично отрезала Виола.

В этот момент мать и сын были поразительно похожи. В хрупкой, нежной женщине вдруг проявилась такая сталь, что спорить с ней было бы безумием.

А затем она перевела свой ясный, пронзительный взгляд на меня:

— Кристину я взяла под свою опеку, и она действительно стала мне как дочь. Поэтому я не позволю никому причинить ей вред.

Эрэйн тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел на меня с некой долей покорной обреченности.

— Моя мама собирает вокруг себя всех потерянных детей Империи, Кейган. Можешь мне поверить, это определенная, так сказать, наша семейная, звериная черта.

— Я всегда хотела, чтобы у меня была очень большая семья и было много дочерей, — с легкой, светлой грустью улыбнулась Виола. — Но так как боги мне уже не дадут детей, а мой истинный, хвала небесам, покоится с миром, то ничто не мешает мне взять под свое крыло милых, сломанных судьбой девочек. Кира, Аннабель... ну а теперь еще и Кристина. Они мне как дочери.

Она замолчала на мгновение, и в её голубых глазах мелькнула глубокая, затаенная боль.

— Есть у меня еще один сын, но это уже другая история. Заблудший ребенок... но я верю, что когда-нибудь он одумается.

Леди Десельви посмотрела на Эрэйна, а тот на нее. Они вели долгий, тяжелый, безмолвный диалог одними лишь взглядами.

Я прекрасно понимал, что сейчас они думали именно о другом брате императора — том самом, который играл на стороне мятежников, который в свое время похитил леди Десельви, но затем всё же вернул её.

Как бы странно ни звучали слова матери императора, но даже его, предателя, она не считала чужим.

Материнское сердце отказывалось его ненавидеть.

— Того мужчину... — вдруг тихо произнесла леди Десельви, возвращаясь к разговору об отце Кристины. В её голосе прозвучало жуткое, пугающее понимание. — Я понимаю его. Поверьте, нам будет с ним что обсудить.

— Не надо, мама. Я не хочу, чтобы ты всё это вспоминала! — громыхнул император, и в его голосе прорезался низкий, вибрирующий рык разъяренного виверна.

Но Виола даже не дрогнула. Она не отвела глаз от разъяренного сына, лишь гордо, с поистине королевским достоинством вздернула изящный подбородок.

— Я не сахарная, Эрэйн. Так что только попробуйте утаить от меня встречу с этим фейри. Мало не покажется никому.