Эпилог

Старый, полуразрушенный Древний Храм встретил нас прохладой и звенящей, первозданной тишиной.

Когда-то давно его величественный купол обвалился, и теперь сквозь широкие проломы в древней каменной кладке прямо на алтарь лился солнечный свет.

Густой плющ и дикие плетистые розы заботливо оплели обломки колонн, возвращая этому месту жизнь, а вместо ковра под нашими ногами стелился мягкий, пружинящий изумрудный мох.

Здесь не было золотой лепнины, фальшивых улыбок высшего света и помпезных речей, которые сопровождали столичные церемонии.

Зато здесь дышала настоящая, чистая магия.

Я знала, что именно под этими разрушенными, открытыми небу сводами когда-то связывали свои судьбы Эрэйн и Ассоль, Риэль и Керран. Именно у этого поросшего зеленью алтаря произносили свои нерушимые клятвы Нортан и Кира.

Это затерянное место стало нашей общей, сокровенной тайной.

Священным убежищем для истинных пар.

Вдоль обвалившихся нефов стояли только самые близкие.

Император Эрэйн бережно обнимал свою Ассоль. Суровый ректор Нортан стоял рука об руку с улыбающейся Кирой, а рядом с ними Керран прижимал к себе Риэль. Чуть поодаль, нервно поправляя очки, замер наш лекарь Армус, а его руку крепко и доверчиво сжимала Абигейл.

Белая ведьма смотрела на него с таким сияющим, неподдельным обожанием, что молодой мужчина то и дело смущенно поправлял свои очки.

А у самого алтаря, в лучах лунного света, стоял он. Мой дракон.

Кейган был одет в безупречный, строгий черный камзол с серебряной нитью. Его темные волосы были чуть растрепаны прохладным ветром, а в абсолютно черных, бездонных глазах плескалась такая сокрушительная, всепоглощающая любовь, что у меня перехватило дыхание.

Рядом с ним, забавно переминаясь с ножки на ножку, стояла маленькая Мираэла в пышном белом платьице, точная копия моего.

Живые тени отца ласковым, дымчатым ковром вились у их ног, ожидая меня.

Я сделала шаг вперед. Мои багряные волосы тяжелой волной спадали на открытые плечи, а белоснежный шелк платья струился по траве.

Я больше не прятала лицо. Не опускала взгляд. Я шла к своему мужчине.

Навстречу мне, к самому центру алтаря, вышла леди Виола.

Облаченная в светлые, элегантные одежды, она выглядела величественно и потрясающе красиво. Для всех нас она давно стала кем-то гораздо большим, чем просто матерью императора.

Она была сердцем для всех, женщиной, которая своим теплом согревала искалеченные души.

Зал Храма, еще минуту назад наполненный радостным перешептыванием, вдруг погрузился в странную, вибрирующую тишину. Воздух стал плотным, а тени вокруг нас тревожно заколыхались, кто-то обладающий силой, равной или даже превосходящей силу моего мужа, решил присутствовать на церемонии.

Его не было еще миг назад, и вот — отец стоит в проеме главного входа.

Эллар-Марр полностью восстановился. Он больше не был тем истощенным узником, которого мы вытащили из каменного мешка. Теперь передо мной возвышался гигант: сильный, мощный, не лишенный той самой врожденной, хищной грации, присущей лишь высшим хищникам нашего мира.

Его наряд был воплощением древнего величия: роскошные одежды фейри из темного, тяжелого шелка с тончайшей вышивкой, перехваченные широким поясом, говорили о высоком статусе куда громче любых слов.

Его багряные волосы были уложены в сложную, затейливую косу, спускавшуюся ниже бедер. На поясе покоился длинный клинок, инкрустированный рубинами.

В руках он держал небольшую, искусно сделанную шкатулку из черного дерева.

Отец медленно двинулся к алтарю.

Остановившись напротив, он впервые широко улыбнулся — улыбкой, в которой не было и тени прежнего безумия, только тихая, глубокая радость. Я не удержалась и ответила ему искренней, светлой улыбкой, чувствуя, как внутри разливается счастье.

Теперь все мои близкие были в сборе.

Мой взгляд невольно скользнул по его лицу, и я заметила, как отец замер.

Его взгляд, до этого прикованный только ко мне, внезапно изменил траекторию, соскользнув в сторону леди Виолы.

Он остановился, словно пораженный молнией. Виола, стоявшая чуть поодаль, ответила ему таким же долгим, нечитаемым взглядом.

Между ними возникло странное напряжение.

Но мне стало не до этого.

Я перевела взгляд на Кейгана, и всё остальное мгновенно потеряло всякий смысл.

Кейган шагнул мне навстречу. Его большие, горячие ладони бережно перехватили мои дрожащие пальцы. Он поднес их к губам, обжигая поцелуем, и не сводил с меня потемневшего, гипнотического взгляда.

Леди Виола мягко улыбнулась, глядя на нас, и её глубокий, спокойный голос заполнил тишину полуразрушенного Храма:

— Здесь, перед лицом древних богов, под сводами, где правит лишь истинная магия, нет ни титулов, ни прошлых страхов, — произнесла она, и её слова эхом отразились от каменных стен. — Кейган Блэквут. Готов ли ты принять эту женщину, защищать её от любой напасти, стать её опорой и разделить с ней одну судьбу на двоих, пока бьются ваши сердца?

— Клянусь, — низко, вибрирующим от сдерживаемой силы голосом произнес Кейган. Его пальцы сжались на моих руках крепче. — Моя жизнь, моя магия и моя душа принадлежат только ей.

Виола перевела свои ясные, голубые глаза на меня:

— Кристина. Готова ли ты принять этого мужчину, стать светом для его теней, разделить с ним его путь и быть его истинной парой перед лицом самой вечности?

По моим щекам покатились горячие слезы, но это были слезы абсолютного, звенящего счастья. Я смотрела в глаза своего Повелителя Теней и видела в них свое будущее. Без страха. Без боли.

— Клянусь, — выдохнула я, и мой голос окреп. — Я принимаю тебя, Кейган. Навсегда.

Виола плавно вскинула руки. Древняя магия Храма отозвалась мгновенно.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой. Единым целым, — торжественно, с радостной улыбкой завершила леди Виола.

Кейган не стал ждать ни секунды. Он властно притянул меня к себе, зарываясь пальцами в мои волосы, и накрыл мои губы глубоким, собственническим и бесконечно нежным поцелуем.

В ту же секунду тишину Храма разорвали радостные аплодисменты и свист наших друзей. Но сквозь этот шум я услышала самое главное — звонкий, счастливый смех Мираэлы, которая подбежала к нам и крепко обхватила нас обоих за ноги.

Кейган нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша, подхватил нашу дочь на руки и прижал нас обеих к своей широкой груди. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах кардамона и белого перца.

На наших руках до самых локтей расцвела метка истинности.

Мой долгий, страшный путь сквозь подземелья и боль был окончен. Я нашла свой дом и своего дракона.

И теперь я точно знала: впереди нас ждет только любовь.

* * *

Спальня была погружена в мягкий полумрак, который освещался лишь пляшущими языками огня в камине.

Кейган закрыл дверь, и в то же мгновение по комнате заструились его тени.

Они были похожи на ласковый, прохладный шелк, который бесшумно окутал нас.

Я стояла у окна, чувствуя, как дрожь порой пробегает по телу. Я волновалась.

Кейган подошел совсем близко. У меня сбилось дыхание.

Он ничего не требовал. Он просто протянул руку и едва коснулся моего плеча.

— Ты доверяешь мне, Кристина? — его голос прозвучал как глубокий, бархатный рокот, от которого внутри всё отозвалось ответной дрожью.

Я медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Его пальцы начали медленно, невероятно бережно расшнуровывать ленты моего платья. Каждое его движение было аккуратным.

Когда ткань платья соскользнула с моих плеч, я инстинктивно вздрогнула, пытаясь прикрыться руками. Но Кейган мягко, но настойчиво перехватил их.

— Здесь нет никого, кроме нас, — тихо прошептал он, целуя мое запястье там, где раньше были глубокие борозды от железа. — Ты — моя женщина. Моя истинная. И я буду целовать каждый сантиметр твоего тела, пока ты не поверишь, что ты совершенна.

Он начал не спеша, нежно целовать меня. Его губы касались моих плеч, ключиц, спускался ниже. Его прикосновения были настоящей магией. Мое сердце забилось пойманной птицей.

— Смотри на меня, — попросил Кейган.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Положила ладони на его грудь, чувствуя биение его сердца — сильное, ровное, бьющееся в унисон с моим. Я чувствовала, как он впускает меня в самую глубь себя, наша истинная связь объединила нас. Наши чувства были искренними и взаимными.

В эту ночь не было суеты. Была только тишина, тени, хранящие наш покой, и осознание того, что ад наконец-то закончился. Я больше не беглянка, не ключ для ведьм и не уродливая тень своей сестры.

Я — Кристина Блэквут для всех и только для узкого круга друзей Кристель Марр Блэквут.

И я наконец-то обрела ту свободу, о которой даже не смела мечтать.

Кейган

Мои тени, яростные и смертоносные, сейчас покорно струились по комнате, словно живой, прохладный шелк, создавая вокруг нас непроницаемый кокон покоя.

Я чувствовал, как Кристина дрожит в моих руках. Это была не та дрожь ужаса, которую я видел раньше у нее, а трепет ожидания — осторожный, едва уловимый, как взмах крыльев бабочки.

Я был предельно осторожен. Каждое движение, каждый вдох выверялся так, чтобы не напугать её, не потревожить те глубинные раны, которые еще продолжали кровоточить в её памяти.

— Посмотри на меня, — прошептал я, и мой голос, обычно холодный и властный, сейчас звучал непривычно мягко.

Кристина подняла взгляд. Её красные, багряные глаза — глаза Кровавой фейри — сияли в отблесках огня, отражая мое собственное лицо.

В них было столько доверия.

Она больше не была той забитой беглянкой, что боялась каждого моего жеста. Она открывалась мне, позволяя залечить её боль, вытеснить её своим теплом.

Я начал с её ладоней. Бережно переплел свои пальцы с её — тонкими и изящными. Я целовал её запястья там, где раньше кожа была стерта в мясо, и каждый мой поцелуй был клятвой.

Я чувствовал, как она выдыхает, расслабляясь в моих руках, как уходит напряжение, которое, казалось, вросло в её суть.

Когда я коснулся её шеи, прокладывая губами путь там, где ведьмовская удавка оставляла свои жуткие следы, Кристина тихо, с придыханием всхлипнула. Я замер, прижавшись лбом к её коже.

— Тише, моя девочка, — прошептал я, чувствуя, как внутри меня бушует настоящий океан нежности. — Ты в безопасности. Больше никто и никогда не посмеет прикоснуться к тебе без твоего согласия. Только я. Только моя любовь.

Я почувствовал, как её ладони ложатся на мою грудь. Её пальцы, все еще немного дрожа, скользнули по расстегнутому вороту моей рубашки, касаясь обнаженной кожи.

Этот робкий, нерешительный жест отозвался во мне таким мощным импульсом, что дракон внутри едва не сорвался с цепи.

Но я продолжал держать себя в руках. Для меня сейчас было важнее не мое собственное желание, а её исцеление.

Каждый миллиметр пространства, который она добровольно уступала мне, был для меня дороже всех богатств Империи.

Я хотел, чтобы она почувствовала: она здесь хозяйка. Её тело, её желания, её границы — всё это теперь священно для меня. Я осторожно, желая не напугать ее, снял с нее с платье.

Как же она была восхитительны и прекрасна!

Я осторожно обнял её, притягивая к себе так близко, что наши сердца забились в едином ритме. Я подхватил ее на руки и отнес на кровать.

— Позволь мне любить тебя, — снова прошептал я, глядя в её глаза.

Кристина ответила мне так, как я даже не смел надеяться — она сама потянулась навстречу, прижимаясь всем телом, и в этом жесте было столько отчаянной, пронзительной жажды жизни и любви, что я понял: она доверилась мне полностью.

Она приняла меня, и в этот миг я осознал, что отныне и навсегда мы — одно целое.

В эту самую ночь моя Кристина стала королевой моего сердца.

* * *

Император раздраженно мерил шагами мой кабинет. Эрэйн был вымотан, его обычно безупречная выдержка сейчас давала трещину, выдавая колоссальное напряжение последних недель.

Тяжелые ботфорты глухо стучали по дорогому паркету, пока он в очередной раз пересекал комнату от массивного книжного шкафа до высокого окна, за которым уже сгустилась тьма.

— Раз ты окончательно разобрался с кланом Изумруда и вычистил оттуда ведьмовскую скверну, теперь надо хорошо подумать, кого бы поставить во главе, — процедил Эрэйн, резко остановившись и повернувшись ко мне. — Их земли не могут оставаться без жесткого правителя. Кира подошла бы на эту роль просто идеально. Как истинная носительница крови Змей, она имеет на это полное право, и клан бы её принял.

Я молча сидел в своем кресле, сцепив пальцы в замок, и внимательно слушал друга. Мои тени лениво клубились по углам кабинета, чутко реагируя на тяжелую ауру правителя Империи.

— Но... — император с силой потер переносицу, сгоняя усталость. — Ей еще учиться и учиться в Академии. Девочка только начала жить нормальной жизнью, обрела Нортана. Я категорически не хочу её сейчас нагружать этой политической грязью и ответственностью за целый клан. А сам Нортан мне жизненно необходим на посту ректора. Мне нужно растить молодых аристократов, формировать новые взгляды, делать их поддержкой своей власти. Он — моя опора там. Мне катастрофически не хватает верных людей, Кейган!

Эрэйн тяжело опустился в гостевое кресло напротив моего стола, всем своим видом выражая крайнюю степень истощения.

Он был прав. После вскрывшегося заговора и чисток ряды доверенных лиц изрядно поредели.

Я задумчиво откинулся на спинку кресла. Мой мозг, привыкший работать в режиме постоянного поиска нестандартных решений, мгновенно выстроил логическую цепочку.

— А что, если нам не искать кого-то среди своих, а назначить фейри главой клана? — спокойно, взвешивая каждое слово, предложил я.

Император вскинул на меня потемневший от усталости взгляд.

— Эллар-Марра? Отца Кристины?

— Именно его, — кивнул я. — Он дал слово, что снова вернется из Холмов к дочери. И он сдержит его, я в этом не сомневаюсь. Дивный народ не бросает слов на ветер, тем более, когда дело касается обретенной крови. А дабы столь могущественный субъект не бездействовал в столице и не искал себе лишних приключений... подкинем ему работу. Возглавить клан Изумруда. Это потребует от него железной хватки, которой у Высшего фейри Неблагого дома в избытке. Тем более его магия точно сдержит хитрых и изощренных на интриги аристократов Изумрудного клана.

Эрэйн замер. В его глазах мгновенно вспыхнул острый, расчетливый огонек.

Усталость словно рукой сняло.

Правитель Империи быстро просчитывал риски и выгоды моего предложения.

— Хм... А ведь это отличный вариант, Кейган, — медленно, с нарастающим воодушевлением протянул он. — Отпускать в свободное плавание такого одаренного, древнего и невероятно сильного мага категорически нельзя. Он может стать слишком опасной неизвестной переменной. А так — он будет при деле, интегрирован в нашу систему и под присмотром.

Эрэйн подался вперед, опираясь локтями о колени, и на его губах заиграла легкая, почти хищная усмешка.

— Вот бы его еще и женить на правильной женщине. Из наших, проверенных аристократок. Чтобы окончательно закрепить его лояльность Империи.

Я усмехнулся краешком губ, оценив прагматизм друга.

— Его истинной была мать Кристины, Илэрия. И она мертва, — сухо констатировал я непреложный факт. — Так что от этой связи он абсолютно свободен. Никаких магических или душевных преград для нового брака у него нет.

— Об этом я подумаю, конечно, — задумчиво кивнул Эрэйн. Он резко поднялся на ноги, одернул полы своего камзола, возвращая себе привычный властный вид. Идея явно пришлась ему по вкусу и требовала немедленной проработки. — Ладно, Кей. Оставлю тебя. Завтра обсудим детали.

Я коротко кивнул. Тяжелые двери кабинета закрылись за императором, отсекая его шаги.

В комнате повисла тишина. Я прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабить мышцы, вечно сведенные напряжением готовности к бою.

Но одиночество продлилось недолго.

Мой внутренний зверь, мой дракон, вдруг довольно и жадно заурчал в подсознании.

Тени у дверей расступились, пропуская ту единственную, перед кем преклонялся и я сам, и моя магия.

Кристина вошла в кабинет абсолютно бесшумно.

Она не стала ничего спрашивать. Просто подошла ко мне, скользнув за массивный стол, и без малейших колебаний забралась ко мне на колени.

Мои руки сработали на одних лишь инстинктах.

Я тут же крепко обхватил её тонкую талию, прижимая к себе так тесно, словно боялся, что она может исчезнуть.

Моя девочка. Моя истинная пара. Моя Кровавая фейри.

Кристина уютно свернулась в моих объятиях, положив голову мне на плечо.

Её багряные волосы, пахнущие сладким луговым разнотравьем и чем-то неуловимо пряным, рассыпались по моему черному камзолу.

Я зарылся в них лицом, жадно вдыхая этот аромат, который мгновенно вытеснял из моей головы всю работу.

— Устал? — тихо, с невероятной нежностью спросила она, и её прохладные пальцы ласково коснулись моего затылка, перебирая пряди волос.

— Теперь уже нет, — хрипло выдохнул я, целуя её в теплую, пульсирующую венку на шее.

Я закрыл глаза, полностью растворяясь в этом моменте. В том, как доверчиво она льнула ко мне.

Мое сердце, которое многие в Империи считали ледяным камнем, сейчас билось только для неё. Я чувствовал её дыхание, каждый удар её пульса.

Я сжал её крепче, наслаждаясь легкостью её стройного тела на своих бедрах. Она была моим личным, персональным светом во мраке.

— Я не отдам тебя никому, — непроизвольно сорвалось с моих губ глухое, собственническое рычание.

Кристина лишь мягко, успокаивающе поцеловала меня в жесткую линию челюсти и прижалась еще плотнее.

— А я никуда и не уйду, мой лорд, — прошептала она, и в её голосе звучала такая кристальная, непреклонная уверенность, что моя душа окончательно обрела покой.

* * *

Кристина

Спустя пять лет после того, как я с отличием закончила Академию магии, наш особняк наполнился детским смехом.

Мечта Кейгана о большой семье стала нашей реальностью. Когда у нас родился первенец — мальчик с копной густых, багряных волос, — счастью мужа не было предела. Малыш унаследовал мою суть Кровавой фейри, которая в полной мере раскроется после совершеннолетия.

Кейган, суровый Глава Тайной канцелярии, превращался в совершенно другого человека, когда брал сына на руки.

А император Эрэйн Норвелл, узнав о рождении наследника, радовался так, словно это был его собственный сын, прислав в особняк столько подарков, что для них пришлось выделять отдельную комнату. Хотя еще больше подарков организовал мой отец. Видя своего отца и его отношение к внуку, я понимала, чего именно была лишена по вине матери. Это знание не приносило уже боли, только грусть. Эллар- Марр был замечательным дедушкой.

Спустя еще два года наша семья пополнилась дочерью — хрупкой, прелестной малышкой, которая, вопреки всем ожиданиям, родилась природной фейри.

Кровь дивного народа оказалась невероятно сильной, и даже мощная, подавляющая магия Кейгана не смогла её перебить.

Отец, Эллар-Марр, который часто навещал нас, в свободное от управления клана время, лишь хитро и загадочно улыбался. Его сила и мудрость фейри теперь были неотъемлемой частью нашей жизни.

Я же, глядя на своих детей — таких разных — чувствовала внутри бесконечное, спокойное счастье.

Вначале я переживала, опасаясь, как сочетаются в них наши столь непохожие природы, но очень скоро поняла: мои страхи были напрасны. Я любила каждого из них до боли, до замирания сердца, и эта любовь была самым чистым, что я когда-либо знала.

Кейган любил их не меньше. И глядя, как он, забыв о делах Империи, возится на ковре с детьми, я понимала, что по-настоящему счастлива.

Мы прошли через тьму, через боль и предательство, чтобы в конце этого пути обрести самое главное — дом, полный любви, и будущее, которое мы выстроили вместе.

А еще через пять лет на моей руке и руке моего мужа распустился еще один бутончик.

Конец