Глава 15
Глава 15: Три орешка для белочки
Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил у меня, как я могу описать отчаяние, то я охарактеризовала бы его одним-единственным словом: кабздец! Именно это слово я раз за разом в панике произносила, пытаясь отыскать в сугробе под собой расплющенного Рейтара. В том, что его человеческая хрупкая форма не выжила после встречи с такой прекрасной мной, я почти не сомневалась, но где-то глубоко-глубоко в душе маленькая надежда на его живучесть все еще теплилась.
И она лишь возросла, когда я окончательно поняла, что, кроме примятого и уже переворошенного снега, подо мной ничего нет.
Собственно, и вокруг нас с Кирюшей, кроме снега — лежащего и идущего, — больше ничего не было. В нем дракошка весело кувыркался в стороне от меня, пока я пыталась взглядом отыскать его дядю. Падали мы однозначно в один и тот же портал, а значит, и приземлиться должны были в одном и том же месте.
— Рейтар! — пророкотала я, забыв о том, что говорить мне лучше шепотом.
Целая цепочка из гор отреагировала на громкий звук мгновенно. Я едва успела схватить Арскиля и повернуться к снежной лавине спиной, как мимо нас промчалась буря, покрывающая высокие сугробы новым белоснежным слоем.
Дракошка, спрятанный в моих лапах, такого точно не ожидал, а мне с каждой пройденной секундой становилось все страшнее. Рейтар должен был быть здесь, но его черный плащ так и не стал темным пятном на бесконечном белом полотне.
Я не знала, что делать. Следовало куда-то идти, а для этого требовалось выбрать направление. В три стороны от нас, кроме снега, не было видно вообще ничего. С четвертой имелись недвижимые серо-голубые горы, к коим я и повернулась.
Повернулась и обомлела. Словно стражи, чуть впереди на возвышении ледяными статуями застыли люди. Одни лежали, другие будто пытались подняться или поменять человеческую форму на драконью, третьи просто стояли. Дальше всех я увидела пару — мужчину и женщину, что замерзли в объятиях друг друга, ближе всех — дракона, который своего зверя так и не успел обрести.
Не желая пугать Арскиля, я лишь крепче прижала его к себе.
— А вот и наш дядя, — протянула я невесело. — Как будем топить лед?
В полнейшей растерянности, не делая ровным счетом ничего, я позволила себе постоять всего миг. Никак не прекращающийся снег бесил неимоверно, а учитывая, что я могла создавать только его, это даже было своего рода насмешкой от природы.
Или от одной очень неоднозначной дамы, которая леди, как выяснилось, являлась лишь постольку-поскольку. Я до сих пор не понимала, зачем этой женщине — маме Эртирнара и Эрмоса — нужно было избавляться от нас всех, но, судя по всему, ее враги давно и прочно поселились на этом заснеженном склоне.
Неужели ей мало той власти, которую она и так имеет? Нет, мне этих дворцовых интриг однозначно не понять. Впрочем, у каждого свое понимание о порядочности, а в этом мире и подавно.
— Эй, Святая Мать? Тебе не кажется, что ты мне задолжала? — обратилась я возмущенным шепотом к пустоте, надеясь на авось, но попытка, как и предыдущая, провалилась.
Мне снова никто не ответил. Видимо, абонент был доступен только в том случае, когда это нужно было именно ей.
— Ну и ладно, — разочаровалась я, временно спуская Кирюшу на снег.
Чисто теоретически у меня имелся целый огненный дракон, но фактически применить его силу на деле было трудно. Чтобы растопить ледышку, нам требовалось развести костер, однако сделать это под непрекращающимся снегом без единой веточки казалось задачей невыполнимой.
— А что, если мы его когтями расковыряем? — скептически осмотрела я застывшее тело, но тут же отказалась от назойливой идеи.
Не хотелось потом объяснять Рейтару, как у него случайно откололась одна из конечностей. А с моим везением и не одна.
— Кирюша, не уходи далеко! — окликнула я пузатого дракошку, но тот в ответ лишь увеличил скорость.
Перебирал маленькими лапками по снегу, целенаправленно двигаясь в сторону стоящей в отдалении замерзшей пары. Надрать ему хвостик за непослушание хотелось очень даже: все-таки о безопасности этого места я говорить не могла, только у такого самоуправства вдруг обнаружились весомые причины.
В ноги пары он вцепился как в самое дорогое, что вообще имелось в его маленькой жизни. Собственно, так это и было. Портреты его родителей украшали коридоры дворца, поэтому, как они выглядели, я очень даже знала.
И Арскиль, видимо, помнил.
— Они спят, — прошептала я сдавленно, фактически насильно отрывая мальчишку от пары. Рейтар говорил, что они погибли, но на самом деле, вероятно, пропали, а отыскать их он так и не смог. Злость во мне закручивалась в тугой узел. — Но мы их обязательно разбудим. А потом надерем за… В общем, накажем одну зарвавшуюся леди, дайте только выбраться отсюда. Ты как? Плеваться еще не разучился?
Как пользоваться подаренной мне снежной магией, я все еще не имела никакого понятия, но у меня был мелкий пузатый образец, который до недавнего времени тоже плеваться огнем не умел. Но научился же! Пусть и не совсем эффективно.
Вот и мне предстояло научиться. Для начала я выдохнула из себя целый сугроб, что должен был заменить нам временное укрытие. Строить когтистыми лапами оказалось не очень удобно, но вскоре я приноровилась. В конце концов у нас даже получилось некое подобие иглу — кривое, косое, но такое, чтобы и я в него могла без проблем залезть со своими габаритами.
Строили мы дом специально вокруг Рейтара.
— А теперь нам нужно отыскать что-нибудь, что мы могли бы поджечь, — возвестила я, оглядываясь по сторонам.
Солнце клонилось к закату, снег продолжал неспешно идти, а горизонт, в свою очередь, никак не менялся. Ни одного дерева вокруг. Зато много таких же ледышек, как регент Королевства Пылающих.
Если мы сможем всех их растопить… Если только они до сих пор живы…
Нет, загадывать так далеко я боялась. Предпочитала действовать, а не строить планы, так что в ход пошла вся моя бессовестность.
Примерзшую одежду с ледышек я фактически сдирала, подрезая ее острыми когтями там, где это возможно.
— И не гляди на меня так укоризненно, — проворчала я обалдевающему от происходящего Кирюше. — Ой, смотри! Белочка!
Откинув в кучу еще одну промерзшую тряпку, которая когда-то была одеждой, я попыталась поймать белоснежную хвостатую, чей пушистый мех делал зверюшку эдаким шариком на ножках, но успеха это дело не возымело.
По застывшему в полуобороте дракону она проскакала с такой скоростью, что мои лапы ловили лишь воздух. Без особого энтузиазма ловили.
Нет, я отлично понимала, что есть нам с дракошкой очень даже нужно, несмотря на принципы и гордость, а это единственная живность, вообще попавшаяся нам за целый день на глаза, но желудок отчаянно сопротивлялся.
Перспективы убивать бедное перепуганное существо гасили любые звериные инстинкты.
— Ух ты, а тут гнездо! — делано обрадовалась я, доставая из глубокого внутреннего кармана чужого плаща небольшое количество поломанных веточек и три орешка.
На ужин они не тянули совершенно, но это было хоть что-то. Орешки отправились в пасть к голодному ребенку, а веточки в будущий костер. Еще несколько увесистых веток обнаружились в снегу у задних лап дракона. Эта находка говорила о том, что деревья в округе все-таки где-то есть, но искать их в ночь я поостереглась.
Боялась, что не найду путь обратно.
В кучку к честно награбленному отправилась бутылка чего-то горячительного, ополовиненное содержимое которой даже не подумало застыть на морозе; небольшой, сверкающий фиолетовым драгоценный камешек, что так понравился Кирюше; и целый плащ, каким-то чудом сохранившийся в своем первозданном виде.
Его я собиралась постелить на снежный пол.
Забрав кучу обрывков, мы протиснулись в наше укрытие. Без застилающего глаза снега сразу стало гораздо комфортнее, но теперь у нас появилась другая проблема — темнота.
Правда, и ее спустя десятки попыток разжечь костер посредством плевков мы решили. Крупные ветки, поломанные на части, хорошо горели, облитые своеобразным горючим.
Переложив ледышку Рейтара на плащ поближе к огню, я все ждала, подействует ли на него это тепло. Или тепло наших с дракошкой чешуйчатых тел. Но сон сморил нас с Кирюшей моментально.
Мне снилось нечто хорошее, правильное, приятное. Солнечное и яркое, как летний день, успокаивающее, как распускающаяся первая зелень, и безмятежное, как небо над сизыми недосягаемыми холмами.
Мне снился Рейтар. Живой, невредимый и теплый. В белой простецкой рубашке он сидел на траве в окружении полевых цветов и прикусывал зубами сочную травинку. Взгляд его был направлен куда-то вдаль.
Я же… Я снова была собой. Видела свои руки, а не лапы с когтями. В этом сне мне не приходилось смотреть на все свысока.
— Здесь красиво, не так ли? — спросил мужчина, неожиданно перекинув свой взгляд на меня.
Его глаза имели цвет пылающего пламени, что одновременно обжигало и обещало согреть.
— Здесь спокойно, — выразила я свои ощущения, с удовольствием вдохнув сладковатый воздух, пропитанный ароматами цветов. — Ты настоящий или это сон?
— А как бы тебе хотелось?
— Мне? — удивилась я. — Не знаю.
— Зато я знаю.
За тем, как Рейтар поднимается на ноги, я наблюдала настороженно, но при этом с предвкушением. Это был мой личный сон, и да, я прекрасно знала, чего хочу в этот момент.
Я искренне желала, чтобы меня поцеловали. Еще один раз. Всего один раз. Потому что больше всего на свете боялась, что этот раз последний. Потому что боялась, что магический лед, сковавший мужчину и других пленников этих гор, никогда не растопится.
Или же… Что будет слишком поздно, ведь стук чужих сердец я так и не услышала, сколько бы ни вслушивалась острым драконьим слухом.
Как ни странно все наши разногласия и мои обиды больше не имели значения.
Взяв меня за руку, Рейтар помог мне подняться, но я неожиданно для себя самой оробела. Теперь во мне бился страх, что после поцелуя все исчезнет и мы с Кирюшей снова окажемся посреди бескрайних снегов одни.
Пожалуй, я впервые испытывала такую сильную неуверенность в себе. Нет, знала, что вытащу дракошку из этого морозного плена в любом случае, но дальше… А что дальше?
— Я видела родителей Арскиля. Ты говорил, что они погибли, — прошептала я, спрятав взгляд, едва чужие теплые пальцы коснулись моей щеки.
Глаза от удовольствия закрылись непроизвольно. Такая простая ласка заставляла сердце трепетать, а мысли уплывать. Потершись щекой о шершавую ладонь, я все же посмотрела на мужчину.
Он в этот момент улыбался.
— Мне так доложили вернувшиеся в одиночестве гвардейцы. Мои поиски в дальнейшем тоже успехом не увенчались. — поделился он откровением. — Я уже говорил с ними сегодня, Амелия. Они благодарны тебе за заботу об Арскиле, но сейчас это не так важно. У меня есть один вопрос, на который я прошу тебя ответить честно.
— Я слушаю, — кивнула я со всей серьезностью.
Пожалуй, в своем сне я действительно желала бы узнать, что где-то там, за ледяной гранью, семейство Нейрерван пусть и не полным составом, но встретилось.
— Ты хотела бы стать моей женой?
На миг, короткое мгновение я совершенно растерялась, обомлела, осознав услышанное. Подобной наглости в своем сне я вот вообще от регента Королевства Пылающих не ожидала. После всего того, что он навертел, я хотела бы послать его в пеший тур по ближайшим и дальним землям, но точно не давать ответ на озвученный вопрос.
Распознав мое возмущение, Рейтар внес важные уточнения:
— Если опустить все те разногласия между нами.
— Разногласия? — переспросила я.
— По некоторым вопросам. И непонимание, — добавил он под моим негодующим взором. — Если убрать все «но» и «если бы» и оставить только нас — мужчину и женщину, которых влечет друг к другу.
— Но это же невозможно.
— А если бы было возможно? Только одно слово, Амелия: да или нет?
В собственном сне спорить с Рейтаром у меня намерений точно не было. Я ждала другого, глядя в его пылающие глаза. Всего один поцелуй, который сохранила бы в своем сердце, пронесла бы через всю жизнь и…
— Ты собирался жениться на моей сестре, потому что обретение своего зверя для тебя оказалось гораздо важнее, чем чувства. Я вообще не уверена, что у тебя были эти чувства, — начала я распаляться, поддавшись эмоциям и общей атмосфере.
— Они и сейчас есть, и именно по этой причине я задаю тебе этот вопрос. В последний раз спрашиваю: да или нет?
— Нет! — рявкнула я от злости.
— Ну и сама виновата!
Меня все-таки поцеловали. Градус напряжения между нами был таким, что казалось, мы оба вот-вот взорвемся. В свой ответ я вложила всю злость, все раздражение, всю ненависть, что испытывала сейчас к этому человеку. Пальцы впивались в его плечи. Мне хотелось сделать ему как можно больнее, вернуть все то, что так несправедливо досталось мне.
Я так сильно злилась на Рейтара…
— Не бросай меня, пожалуйста, — попросила я, спрятавшись у него на груди, прильнув к горячей коже, слушая четкий, уверенный, но быстрый стук такого сильного сердца. — Я готова отдать что угодно, чтобы ты перестал быть ледышкой.
— Даже только обретенную магию? Дракона? — прошептал он мне в волосы, мягко, успокаивающе поглаживая плечи.
— Забирай, — ответила я, зажмурившись, и решила признаться в том, о чем никогда не сказала бы в реальности: — Я бы хотела украсть тебя у всего мира и вернуться в тот домик ведьмы в лесу. Иногда я жалею, что мы не остались там.
— Это было невозможно, ты ведь знаешь. — Сухие губы коснулись моего виска. — Но если бы мы все-таки остались там, ты стала бы моей женой?
Негромко, совсем тихо, едва слышно, но я все-таки ответила: «Да». Потому что от этого «Да» уже ничего не зависело. Только с ответом опоздала — сон мой прервался раньше.
— Прекрати меня облизывать, я не съедобная, — пробурчала я Кирюше, попытавшись перевернуться на другой бок.
Отлично ощущала влажный нос дракошки, уткнувшийся мне в щеку, однако какое-то несоответствие все-таки коробило. Именно оно заставило меня проснуться, но не открыть глаза. Это я сделала несколько позже, когда так и не смогла перевернуться на спину.
Кто-то или что-то накрепко удерживало меня в одной и той же позе, не давая даже вздохнуть лишний раз. Вытащив из-под себя затекшую руку, я приподнялась. Взгляд прошелся по царящему полумраку. Костер давно погас, так что единственным источником света для нас являлось входное отверстие, сейчас прикрытое затвердевшим спрессованным куском снега.
Небольшая полоска света вырвала из полумрака чешуйчатый хвост, что лежал по направлению к выходу. Поначалу эта картина совершенно не вызвала у меня вопросов: я хорошо помнила о своем теперешнем положении и драконьей ипостаси, но буквально через секунду взгляд мой снова метнулся к хвосту.
Потому что он пошевелился. Но я им абсолютно точно не шевелила!
Больше того, мой хвост был белым как снег и не таким большим, а этот имел насыщенный винный оттенок. Точь-в-точь как у Кирюши, но ведь дракошка не мог так сильно вырасти за одну ночь!
— Мамочки! — прошептала я, едва мое лицо обдали горячим дыханием.
Снова попытавшись подняться, я ударилась затылком о наш потолок, к которому меня без стеснения придавливали чешуйчатой грудью, и была тут же схвачена мощными лапами. Вопрос у меня к этому часу имелся только один:
— Где мой хвостик?!
А нет, все-таки два:
— Арскиль, малыш, ты где?
Скатываться вниз по шершавой чешуе было тем еще удовольствием. Временно переключившись с одной невероятной проблемы на другую, более насущную, я металась в застенках сугроба, в панике поднимая чужие лапы и хвост.
Огромный красный крылатый дракон от такого моего непочтительного поведения однозначно ошалел, но мне было все равно. Не найдя Кирюшу внутри, я сдвинула спрессованный снег.
Ну как сдвинула? Вчера этот комочек казался легким и воздушным, а сегодня я едва-едва отодвинула его так, чтобы протиснуться на выход.
И тут же поняла почему. Ко мне вернулись руки. И ноги тоже вернулись. И вообще, вся я снова была человеком, но сейчас это тоже не имело никакого значения.
Выбравшись наружу, я отыскала взглядом дракошку и лишь тогда позволила себе с облегчением выдохнуть. Малыш сидел прямо на снегу ровно напротив своих родителей и просто смотрел на них, будто ждал, что они вот-вот оживут.
Усевшись в снег рядом с ним, я приобняла мальчишку. Где-то там, позади нас, ломая наш импровизированный домик, из снежного плена выбирался растаявший красный дракон.
— Там дядя твой озверел, видел? — тихо спросила я, красноречиво ощущая, как замерзает филей.
В ипостаси дракона ни мороза, ни холода я нисколько не чувствовала, а теперь во всей красе распознала коварную зиму этих мест.
Кивнув, Арскиль тяжко вздохнул и плюнул совсем маленькой огненной сферой под ноги своим родителям. Видимо, делал это он уже не в первый раз, потому что силы его поиссякли. Правда, помогали такие манипуляции мало: на платье женщины и сапогах мужчины тонкий слой льда едва-едва растопился.
— Не грусти, — погладила я его по чешуйчатой голове. — Дядю твоего отогрели — и их отогреем…
Громкий звериный рык позади нас не то чтобы стал неожиданностью. Оглянувшись, я во всей мере почувствовала собственную ничтожность, потому что Рейтар был просто великолепен. Огромный, красный, с чешуей, что сверкала на солнце. У меня дыхание перехватило от этой махины. Такого ночью встретишь — в раз поседеешь.
— Р-рар-р! — пророкотал драконище во всю пасть, демонстрируя нам острые клыки.
Обдав нас горячим дыханием, от которого веяло совсем не цветочками, он явно замыслил нечто не очень хорошее. В самой сердцевине его горла зажегся комочек пламени, что на удивление быстро разрастался.
— Ты нам тут не рычи! — возмущенно пискнула я, подтягивая к себе поближе Кирюшу. — И вообще…
Совет закрыть пасть и не открывать ее без надобности так и остался неозвученным. Я едва успела схватить дракошку и драпануть с места, как в нас полетел огненный сгусток. И этот сгусток размерами не шел ни в какое сравнение с тем, что извергал из себя Арскиль.
Этот сгусток запросто мог поджарить нас до угольков!
— Ты чего творишь, окаянный? — закричала я, кое-как уворачиваясь от новых сгустков пламени.
Носиться по снегу в туфлях с подмерзающими ногами было тем еще занятием, но выбирать не приходилось. Пока Кирюша веселился у меня на руках, явно думая, что мы играем, я спасала наши жизни. Правда, в отличие от Рейтара, столько сил не имела и выдохлась быстро.
— А ну, стоять! — рявкнула я, задыхаясь, выставляя вперед одну ладонь.
Слова Рейтара о том, что дракон при первом обороте больше зверь, нежели разумное существо, всплыли в моей памяти как нельзя кстати. Опешив от моей наглости, красный дракон затормозил, собирая лапами снег.
Вся красночешуйчатая махина остановилась в миллиметрах от нас. Мой гулкий выдох утонул в повсеместной тишине.
— Или ты сейчас же превращаешься обратно в человека, или…
Что там «или», я так и не успела придумать. Слушать меня драконище просто не стал. Его оглушающий рык сотряс ближайшие горы, смыв с них едва успевший улечься снег. Не иначе как от страха я снова превратилась в белоснежную хвостатую, но на этот раз не без потерь.
Одной лапой я так и прижимала к себе восхищенного большим зверем Кирюшу, а вот коготь другой зацепился за кулон, подаренный Рейтаром, что все это время безмятежно висел на моей шее в человеческой ипостаси.
Тонкая цепочка порвалась, не выдержав напора, но поймать огненное сердце я успела. А еще его сердцевина почему-то оказалась пуста. Заключенного в нем пламени словно и не было. Этот факт отчего-то очень сильно меня расстроил.
А впрочем…
Пожалуй, он стал той самой каплей, что пошатнула чаши весов. Усевшись прямо в снег — на этот раз без опасения застудить себе все на свете, — я горько заплакала, прижимая к себе безделушку.
Прекрасно понимала, что она не имела абсолютно никакой ценности. Разве что только для меня как память о нашем приключении, но отчего-то сердце заполнялось болью. Мне было трудно дышать. Казалось, что мир кончился именно в эту секунду, что жизнь потеряла всякий смысл, чего на самом деле, конечно же, не было.
Я просто устала, но остановиться, перестать плакать никак не получалось. Эту истерику я вообще не контролировала, но с каждым ревом, с каждой выплаканной слезой мне словно становилось легче.
— Р-р-р… — притих драконище бессовестный, что размерами по-прежнему был больше меня.
Правда, теперь наши габариты отличались не очень сильно.
— Что «р-р-р»? — рыдала я, размазывая слезы лапами по морде. — Вот что «р-р-р»? Не горит больше, понимаешь? Слома-а-ался твой подарок! Как я теперь без него-о-о бу-у-ду-у-у?
— Уру-ру, — успокаивал меня Кирюша, поглаживая мои чешуйки маленькой лапкой.
В отличие от меня, когти он втягивать уже научился. Может, драконы где-то там в цепочке развития все-таки когда-то были кошками?
— Вот тебе и уру-ру, — громко шмыгнула я сопливым носом, подыскивая, во что бы совершенно беспардонно высморкаться. — А ты не рычи на нас! И без тебя тошно!
— Рай! — закатил этот драконище свои пылающие глаза.
Что означало это загадочное: «Рай!» — догадаться было нетрудно. С видом, будто я абсолютно ничего не понимаю в колбасных обрезках, Рейтар отобрал у меня им же подаренный кулон и повертел его в лапах.
Понюхав, куснув клыком и даже лизнув изделие, он нашел как открыть сердце, а после неожиданно зажег маленький огонек на кончике своего когтя. Это миниатюрное пламя было быстро помещено в центр кулона, а сама вещица со щелчком закрылась, но на этом ювелир не остановился. Тем же пламенем, зажав порванную цепочку между пальцами, он спаял концы между собой.
Передав починенное мне в лапы, дракон замер с невозмутимой мордой победителя. Мол, давайте уже хвалите меня, возносите благодарности и цените мою находчивость.
— Спасибо, — прошептала я растроганно и временно повесила кулон на Кирюшу.
Во-первых, потому, что на мою шею он никак не налезет при всем моем старании, а во-вторых, чтобы не потерять.
Очередное непередаваемое «Ру-ры-рай» я перевела как «Не стоит благодарностей». Ну, меня два раза просить не нужно было. Рейтар однозначно пришел в себя, а потому время для игр закончилось.
— Что делать будем? — поинтересовалась я, пристраиваясь рядом.
Полянка, по которой мы бегали ранее, представляла собой переворошенный снег. С одной стороны, было бы замечательно вновь вернуться в свою человеческую ипостась, а с другой — снова мерзнуть не хотелось абсолютно. Не располагали мои туфли и платье к прогулкам в этих широтах да по таким сугробам.
Глянув на меня искоса, Рейтар окинул задумчивым взглядом ледяные статуи, которыми было напичкано горное плато. Я же смотрела на него. Теперь, когда от неадекватной зверюги не осталось и следа, мне жутко хотелось спросить, как он все-таки умудрился получить своего зверя, но казалось, что сейчас у нас есть дела поважнее.
Например, растопить больше десяти ледышек. Только для начала стоило понять, что именно нам помогло: костер, непродуваемое согретое пространство или тепло драконьих тел.
Пока я думала, Рейтар решил действовать кардинально.
Набрав в легкие побольше стылого воздуха, он выдохнул такой столб пламени, что я как-то сразу поняла: со мной действительно игрались, гоняя по сугробам. Если бы этот дракон захотел, от меня бы даже пепла не осталось.
— Ру-рай, — продемонстрировали мне лапой, что теперь моя очередь.
— Я? — переспросила я удивленно. — А я-то зачем?
— Ру-рай! — скомандовал драконище строго, и Арскиль за ним повторил, тоже нетерпеливо тыкнув лапкой в пленников гор.
— Ну как хотите. Если что, я с себя всю ответственность сразу снимаю, — мысленно перекрестилась я, помянула недобрым словом Святую Мать и таки выплюнула из себя жалкое подобие метели.
Оно даже не долетело до скованных льдом драконов.
Такой результат Рейтара не устроил совершенно. Целых полдня, а то и больше — время здесь вообще шло непонятно даже по внутреннему циферблату, — он учил нас с Кирюшей выдыхать из себя полагающиеся нам, как драконам, чары. Дракошка привычно плевался огнем, теперь пробуя растянуть короткие сгустки до огненного столпа. Я же создавала снежную бурю, будто тут без меня было мало снега.
Когда же у меня наконец получилось, драконище вместе с племянником снова как следует поджарил статуи. После него настала моя очередь, и, только выдохнув из себя настоящую метель, я поняла, зачем он так настаивал на использовании моей магии.
Снег, что вырывался из моей пасти, сразу же таял, едва достигал ледяных статуй, стекая с них самой обыкновенной водой. В серое небо с шипением уходил пар.
Раз, второй, третий… Ледяная корка становилась все меньше, постепенно образуя небольшие сине-голубые кратеры вокруг статуй. В конце концов мы и вовсе услышали тихий треск.
За тем, как тонюсенький слой льда крошится и опадает, мы наблюдали с затаенным дыханием. Первым не выдержал Кирюша, ведь именно его отец оказался тем, кто нашел физические силы бороться с чужой магией с другой стороны.
Я просто не успела поймать малыша. Пронесшись по снегу, он влетел в объятия статного бледного мужчины, который рухнул на одно колено. Было видно, насколько он слаб, но мы с Рейтаром предпочли притвориться, что ничего не заметили. Я вообще тихо рыдала, не имея возможности остановить поток слез.
Вторым тонкую преграду преодолел незнакомый мужчина, что и так стоял на коленях. Он выглядел лет на пятьдесят, но его солидный возраст выдавала седина, затесавшаяся словно опавший снег в чернильные волосы. Эта смесь мне вдруг почему-то напомнила об Эрмосе.
— Лорд Грайверс? — спросила я негромко, чтобы не потревожить горы.
Гулко сглотнув, со свистом втянув стылый воздух, лорд рвано кивнул и закрыл веки, видимо пережидая приступ слабости.
Третьей от ледяного плена избавилась Эльда — мать Арскиля. Ей без сил упасть в снег не дал супруг.
Треск слышался снова и снова. Небо стремительно темнело. Снежные хлопья вновь решили осчастливить нас своим присутствием, но это было даже хорошо. За ними никто не видел моих слез. Никто, кроме Рейтара.
Сграбастав меня своей лапищей, этот монстр прижал мою тушку к себе, не давая вздохнуть. Попытку поддержать и успокоить я оценила, а мои легкие — нет. Впрочем, как и желудок.
Он уже был согласен на пушистую белку, но к нам, как всегда, явился пушистый песец.
Тот самый дракон, что когда-то застыл в полуобороте, тоже избавился от ледяного плена. Несмотря на свою слабость, зеленый крылатый ящер по инерции ринулся вперед, с оскаленной пастью нападая на…
Такую же ледяную статую беззащитной сейчас женщины, что из плена еще не выбралась.
Рейтар прыгнул ему наперехват.