Глава 21

На перроне было шумно – голоса, объявления, звук отходящих поездов. Я стояла рядом с Натальей, пока она, с видом боевой амазонки, сжимала бутылку воды, готовая то ли выплеснуть её кому-то в лицо, то ли использовать как оружие.

— Ну всё, Мария, — вздохнула она, окидывая взглядом прохожих. — Если я его не прибью в первую же минуту, то только потому, что у меня чемоданы в руках.

Я хмыкнула, поправляя лямку её сумки на плече.

— Что думаешь делать?

Она фыркнула и выпалила, не задумываясь:

— Разводиться, конечно! Это даже не обсуждается.

Я чуть склонила голову, разглядывая её профиль. Лицо всё ещё пылало от злости, но в голосе уже не было той первичной ярости, что бушевала в домике. Теперь в ней звучала твёрдая уверенность.

— А дети?

— А что дети? Они большие уже, тем более в таком возрасте, что реально смотрят на мир. И я не собираюсь быть в их глазах терпилой и сносить такое скотское отношение. Как раз покажу дочерям, что значит ценить себя и уходить из ненормальных отношений.

Я невольно залюбовалась этой решимостью. Наталья всегда была сильной, но сейчас она превзошла саму себя.

— Значит, будешь подавать на развод?

— Однозначно! — Она кивнула, поджав губы. А потом вдруг наклонилась ближе ко мне, заговорщически понизила голос и подмигнула: — И даже уже знаю, кто поможет мне всё отсудить.

Я удивлённо приподняла брови.

— Ты же ещё час назад в суд подавать не собиралась.

— Час назад — не сейчас! — отрезала она, пожав плечами.

— Звучит как что-то, что тебе понравится.

— Ещё бы! — Подруга засмеялась, а потом, уже более серьёзно, посмотрела на меня: — Ты-то что будешь делать?

Я медленно выдохнула, обводя взглядом поезд, в который ей предстояло сесть.

— Останусь здесь. Попробую начать сначала.

Она на секунду задумалась, потом сжала мою ладонь.

— Только смотри там, не забывай про меня.

— Разве я смогу?

Раздался последний сигнал к посадке. Наталья в последний раз обняла меня, развернулась и уверенной походкой направилась в вагон. Я смотрела ей вслед, понимая, что вот сейчас она едет к своей новой жизни. А я остаюсь здесь, чтобы попробовать построить свою.

И вот, спустя пятнадцать минут, я уже сижу в такси и водитель удивлённо смотрит на меня в зеркало заднего вида, когда попросила его остановить за пару улиц до моего домика.

— Вас бы до самого места довезти, жара же, — заметил он.

— Спасибо, но я лучше немного пройдусь, — улыбнулась, расплатившись и выходя из машины.

Дверь захлопнулась, и такси укатило по узкой улочке, оставляя меня одну среди белых домиков с красными черепичными крышами. Я сделала несколько шагов по тротуару, стараясь не спешить, будто растягивая момент, когда придётся войти в пустой дом.

Мысли вертелись в голове, будто бусины в детской игрушке-лабиринте, никак не находя правильного выхода. Вроде бы у меня уже появился ориентир — устроиться на работу, начать подыскивать жильё, потихоньку обустраивать новую жизнь. Но почему-то не покидало ощущение беспокойства.

Кардинально менять свою жизнь в молодости — это одно, а делать это в моём возрасте, когда ты привык к стабильности, к дому, к семье, к распорядку… Это совсем другое. Как бы я ни старалась выглядеть уверенной, внутри меня сжимался ледяной ком страха.

Шагала по улице, наблюдая, как солнце золотит стены построек, как ветер колышет ветви деревьев, а где-то за углом звучит музыка из открытого кафе. Казалось бы, всё так просто: взять и остаться, начать сначала.

Но так ли просто на самом деле?

Неспешно подошла к дому, но, едва заметив знакомую фигуру у калитки, замерла.

Владимир.

Стоял, одной рукой сжимал перила забора, другой – машинально коснулся подбородка, словно только что собирался уходить, но вдруг передумал.

Он увидел меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на замешательство.

— Ты… вернулась, — негромко сказал, чуть нахмурившись, будто и сам не был уверен, должен ли он здесь находиться.

— Вернулась, — кивнула я, чувствуя, как уголки губ непроизвольно тянутся в улыбке.

Я не могла не улыбнуться. Смотреть, как взрослый, состоявшийся мужчина стоит у моего дома и стесняется, было одновременно неожиданно и… приятно. Он выглядел так, словно вдруг осознал, что ведёт себя почти по-подростковому — вот только не хватало того самого переминания с ноги на ногу, которое выдавало неуверенность.

— Ты чего здесь? — спросила я мягко, стараясь не спугнуть этот момент.

Он отвёл взгляд, провёл ладонью по затылку, затем хмыкнул, будто самому себе.

— Сам не знаю, — честно признался. — Наверное, хотел убедиться, что ты… что у тебя всё в порядке.

Я шагнула ближе, уже совсем рядом с ним, чувствуя, как странное тепло разливается по телу.

— Ну, теперь убедился?

Он снова посмотрел на меня, чуть прищурившись, всматривался глубже, чем просто в моё лицо.

— Почти… Хотел предложить… Пока не найдёшь квартиру… можешь пожить у меня, в гостевой комнате.

Владимир говорил это неуверенно, но при этом не отводил взгляда. Как будто сам ещё не успел окончательно осмыслить своё предложение, но уже был к нему готов.

Я глядела на него, стараясь осознать смысл этих слов. Он предлагал мне остаться. Под его крышей. На время.

— Я… — начала я, но не знала, что сказать.

— И я уже предупредил кадры, — продолжил он, будто и не заметил моей заминки. — Что к нам придёт новый сотрудник.

Я моргнула, не сразу понимая.

— Новый сотрудник?

Он слегка кивнул и убрал руки в карманы брюк.

— Ты же собиралась работать.

— Да… — я выдохнула и посмотрела на него с недоумением. — Кем я буду в твоём санатории?

Мужчина улыбнулся и ответил просто:

— Терапевтом. У меня как раз его не было.

Вмиг ощутила, как мои губы сами собой растянулись в улыбке, но тут же опустила взгляд вниз, на босоножки, скрывая смущение.

Потому что поняла.

Он открыл эту вакансию специально под меня.

Раз не было раньше, значит, и необходимости в ней не было.

В груди вспыхнуло чувство неловкости, смешанное с тихой радостью.

Потому что он не предложил мне место медсестры, на что я была бы готова согласиться. Да, немного практики, и я бы научилась работать с любыми оздоровительными аппаратами, помогать врачам, выполнять процедуры.

Но он дал мне именно ту работу, которой я занималась всю жизнь.

Хоть что-то пока останется неизменным.

Я все еще смотрела вниз, будто там, на горячем песке дорожки, можно было найти ответ.

Где-то внутри скользнула странная тревога. Почти невесомая, но такая настойчивая.

Это ведь серьезный шаг.

Я знала, что в этом предложении не было никакого подвоха. Владимир не был тем мужчиной, который скрывает вторые смыслы или играет в какие-то игры. Он просто предлагал помощь. Но именно это и пугало.

Потому что мне это льстило.

Льстило, что он думает обо мне. Что нашел для меня место в своем санатории. Что дал мне возможность не просто задержаться здесь, но и продолжить заниматься тем, что я умею.

Вспомнила, как всего несколько дней назад он казался мне просто владельцем санатория, человеком, который решает вопросы, но остается в стороне. Как тогда мне казалось, что мы живем в двух разных мирах.

А теперь вот он стоит передо мной, чуть смущенный, чуть напряженный, предлагая остаться.

И в этом предложении не только забота, но и что-то еще. Что-то, чего я не осмеливалась назвать.

Снова подняла на него взгляд.

Глаза Владимира были спокойными, внимательными. В них не было нетерпения, не было давления. Только ожидание.

Ответить было легко.

Но принять собственное решение — сложно.

Я снова отвела взгляд, чувствуя, как сердце будто замерло в ожидании.

Жить под его крышей, пока ищу квартиру. Работать в его санатории.

Быть ближе.

Глубоко вдохнула, собирая в кулак все сомнения, и подняла голову.

— Владимир… — мой голос звучал чуть тише обычного.

И в этот момент поняла, что уже сделала выбор.