Глава 36

— Поэтому ты была не в себе. — Это был не вопрос, скорее констатация. — Поэтому плохое самочувствие…

Я кивнула, всё так же не глядя на него.

Снова тишина. Напряжённая, давящая. Я чувствовала, как внутри застывает страх. Он молчит. Он оценивает ситуацию. Он пытается разобраться в себе.

Но что, если не разберётся? Что, если решит, что ему это не нужно?

Я сжалась, готовясь к худшему, когда вдруг услышала его короткий, неровный смешок.

Я медленно подняла голову.

Он стоял передо мной, опершись рукой о раковину. Смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых отражалась тысяча эмоций одновременно.

— Прости, — вдруг сказал он и опустил голову, снова с шумом выдыхая. — Просто… Я шокирован.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

— Дай мне до конца осознать… насколько сильно ты меня осчастливила.

Замерла.

Мои губы приоткрылись, но я не могла выдавить ни звука.

Я ждала чего угодно. Чего угодно, кроме этого.

Владимир поднял взгляд, и в его глазах было что-то тёплое, что-то такое, от чего внутри меня всё дрогнуло. Он сделал шаг ко мне, затем ещё один, и вот уже стоит совсем рядом.

Медленно опустился передо мной на колени, взял мои ладони в свои тёплые, сильные руки.

— Ты слышишь? — тихо, почти шёпотом спросил он.

Кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Маша… — Владимир выдохнул моё имя, потом снова взял мои руки в свои, сжал их теплыми ладонями. — Я хочу, чтобы ты знала: окончательное решение за тобой. Твоё тело, твоё здоровье. Как бы я ни чувствовал себя сейчас, что бы ни говорил — всё зависит от тебя.

Прикусила губу, не в силах отвести взгляд. В его глазах больше не было замешательства — только осознание. И… радость?

Я боялась поверить.

— Но… — Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, потом глубоко вдохнул и продолжил: — Но я хочу этого ребёнка.

Сердце в груди сжалось, потом застучало быстрее.

— Я думал, что уже никогда никто не назовёт меня папой, — его голос стал чуть хриплым. — Смирился с этим. Принял. А теперь…

Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего внутри всё перевернулось. Ожидание. Надежда.

А я…

Я больше не могла сдерживаться.

Первый всхлип сорвался с губ, и я зажала рот ладонями, чтобы заглушить его. Но это не помогло. Второй был громче. Потом третий. Слёзы обжигали кожу, скатываясь по щекам, и мне уже было всё равно, как это выглядит.

— Конечно же, я хочу этого ребёнка, — всхлипывая, проговорила, чувствуя, как голос дрожит, предательски срывается.

Владимир вздрогнул.

— Я… — я всхлипнула снова, — я боялась, что ты будешь против.

Он качнул головой, не отрывая от меня взгляда.

— Думала, как буду одна… — мой голос сник, и я снова уткнулась в ладони.

А потом почувствовала, как он притянул меня к себе.

Сильные, тёплые руки обвили меня, прижимая ближе, укутывая в защитный кокон. Владимир не говорил ни слова, просто гладил по волосам, будто стараясь забрать все мои страхи, все сомнения.

— Ты не одна, — тихо сказал он, когда мои рыдания стали тише. — И никогда не будешь.

Я сжала пальцы на его рубашке, вдыхая родной запах.

— Ты просто напугана. Я знаю. — Он погладил меня по спине, медленно, мягко, будто успокаивал. — Просто хочу, чтобы ты знала — я с тобой.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в его плечо.

Как же он прав. Я боялась. Боялась всего — неожиданности, перемен, ответственности, но больше всего я боялась поверить, что это действительно может быть счастьем. Моим счастьем.

Но когда он держал меня в своих объятиях, когда говорил, что я не одна, страх начинал отступать.

— У тебя руки дрожат, — вдруг заметил он, осторожно поднимая мою ладонь и целуя пальцы. — Ты замёрзла?

Покачала головой.

— Я просто… ещё не осознала до конца.

— Тогда будем осознавать вместе, — просто сказал он.

Я медленно подняла голову и встретилась с его взглядом.

Он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел.

И в этот момент я поняла: да, всё изменится. Да, мне страшно.

Но теперь я точно знаю — я больше не одна.