Знакомство
Ева
Она была слегка удивлена, когда новенькую девушку притащили прямо к ним же в общее помещение и заперли в соседней клетке. Девчонка скорчилась в уголке своего загончика, втянула голову в плечи и в какой-то момент начала тяжело вздыхать с горькими всхлипами. Ева, приходя в себя после дикого физического напряжения, которого от неё потребовало сопротивление тому, что с ней делали, и из-за которого теперь крутило судорогами всё тело, медленно приподнялась на локтях.
– У тебя болит что-то? – хрипло спросила она.
Молоденькая незнакомка сразу встрепенулась, зашевелилась, приникла к той решётке, что была ближе к камере Евы. Вытянула шею, словно пытаясь её рассмотреть.
– Ты как? – спросила испуганно. – Тебя очень сильно, да? – И всхлипнула. У неё по лицу текли слёзы, но девочка этого, похоже, и не замечала.
– Да ладно, – отмахнулась молодая женщина и попробовала устроиться поудобнее. Плечи чувствовались, и ощутимо. Но не критично. Пожалуй, если их помассировать, поразминать, а потом немножко подождать, то уже можно будет готовиться к драке. – Бывало хуже. – И оглядела юную пленницу внимательнее. Нет, не бестия. Но и точно не человек. Сложно было определить вот так, не имея прямого доступа к магии. Ещё хорошо, что её не блокирнули намертво, как, похоже, поступили с девчонкой. Что-то она могла разобрать. Да и расслышала достаточно – не зря же Грифон назвал её принцессой. – Ты ведь драк, правильно? – Та замотала головой. – Не из Кристальных, нет? Я что-то неправильно поняла?
– Из Кристальных, – со вздохом призналась зарёванная девочка. – Просто я не драк. Ну, не совсем…
– М-м… И как тебя зовут?
– Камея.
– Понятно. А я Очим. А это Жунджи. Я называю её Жун, и она не возражает.
– Приветик! – Девушка из клетки слева от Евы помахала новенькой. – А тебя, смотрю, не переодели в наши тряпки, повезло. Пока не планируют продавать?
– Её вообще никто не планирует продавать, – пробормотала Ева. И обратно улеглась на подстилку, поёрзала, ища положение, в котором не будет так больно. Полулежать было трудно, а садиться вообще не хотелось. Нет, она могла – но зачем? – Будут сперва рисовать ей трудности рабской жизни, а потом изобразят чудесное героическое спасение.
– Откуда ты знаешь? – прошептала Камея, приподнимаясь, чтоб лучше видеть собеседницу.
– Да догадаться-то легко. Ты ведь непростая девочка. Если б за тебя хотели получить выкуп, не делали бы так, чтоб ты столкнулась с другими пленницами, смогла с ними пообщаться. А сделали это, похоже, чтоб ты испугалась как следует и уже морально подготовилась к тому, что тебя продадут с аукциона и со всеми прилагающимися унижениями. А потом прилетит принц на белом звездолёте и вынесет тебя отсюда на плече. И вуаля, свадебное ожерелье можно предлагать с уверенностью.
– О… – Девушка сложила ротик в букву О и с изумлением смотрела на Еву. Потом принахмурилась и зашарила взглядом по сторонам. – А если они услышат сейчас, о чём мы говорим?
– Не беспокойся, они, скорее всего, просто смотрят. А звук включают лишь в ситуациях, когда происходит что-то, что наблюдателей начинает беспокоить. Так что ты слишком бурно сейчас не реагируй, хорошо? Слушай со скорбным видом, будто мы с Жун рассказываем тебе о всяких ужастях, которые делают с девчонками в рабстве.
– А… Почему ты так уверена, что не слушают?
– Да потому что тогда отреагировали бы уже на наши предыдущие разговоры, верно, Жун? Мы тут всякие скользкие вопросы, помнится, обсуждали. А меня продолжают обрабатывать так, словно ничего не слышали и не сделали выводов. Тупо, короче, и прямолинейно.
– От тебя что-то хотят?
– А чего хотят от любой девчонки, взятой пиратами? Послушания.
– А я думала, ты тоже из какой-то значимой семьи.
– Да ну что ты. Обычная фири. Я бестия из драконов, слабый род. Почему ко мне чуть-чуть особенное отношение, не вполне разобралась. Да мне и неинтересно. Я не собираюсь вникать в резоны работорговцев, пошли бы они.
– Совсем обычная?
Ева всё-таки заставила себя усесться, прижалась спиной к холодной стене – чтоб лучше видеть Камею. Первым побуждением было пожать плечами, но вовремя вспомнила, что не стоит. Ох как не стоит…
– Младший лейтенант космических войск боевой поддержки. А так… Ну, бестия и бестия. Ничего особенного.
– Так ты военнослужащая?
– Ну да. Может быть, в этом и дело, – слегка слукавила Ева. – Может, для особого любителя готовят.
– Мерзость какая. – Камея поморщилась и снова посмотрела на собеседницу с откровенным сочувствием. Даже страхом. – И тебя так истязают, чтоб ты согласилась слушаться?
– Да бога ради, какие же это истязания. Послушания добиваются по-другому, – фыркнула та. – То, что ты видела – это эффектная демонстрация, и только. И есть у меня подозрения, что даже не мне пытались что-то продемонстрировать, а тебе. Тебя испугать. – Ева скруглила брови. – Испугали?
Камея вздохнула и кивнула.
– Страшно… – призналась она.
– Ну ещё бы. Любому бы на твоём месте было страшно.
– Но ты ведь совсем не боишься!
– Так я и опытнее слегка. И старше. И подготовка есть. Тебе сколько лет?
– Пятнадцать.
– Ну вот. В таком возрасте только откровенно дурное существо ничего не боится. Тут главное пережить страх и не дать ему увести сознание в безумие.
– Если б это было так просто…
– Согласна, задача сложная. Но лучше всего поможет мысленное слаживание плана. Поразмысли, что будешь делать – ждать ли избавления или действовать, как вести себя с бандитами и теми, кто с вероятностью явится тебя якобы спасать. Только имей в виду и даже не сомневаюсь: если ты не купишься на спасение, тебя попросту принудят к тому, чего от тебя хотят. Уж точно не отпустят, будь уверена.
– А чего они могут от меня хотеть?
– Откуда ж мне знать. Может, дело в твоём происхождении, может, в чём-то ещё… Тебе виднее.
Камея нахмурилась, обдумывая какую-то мысль.
– И что мне делать? – неуверенно спросила она.
– Тебе? Не знаю. Лично я собираюсь делать отсюда ноги. Да, надо будет как следует всё обдумать, но по итогу дёргать буду хоть бы и в открытый космос, без раздумий.
– Я тоже готова.
– Меня с собой прихватите! – хихикнула Жун. – Нет, серьёзно! Может, я и пригожусь по дороге.
– Да понятно, прихватим. – Ева вздохнула и снова улеглась на лежанку. Осторожно взялась левой рукой за правое плечо, сильнее пострадавшее. – Всех прихватим, кто рискнёт.
– И как ты думаешь убегать?
– Пока не знаю. – Она, постанывая, мяла сустав. Было болезненно. – Пока ещё думаю. Но придумаю точно.
Вот так, лёжа в своей клетке и лишь краем глаза наблюдая за девчонкой из Кристальных, она обдумывала все задачи, которые предстояло решить, и трудности, нуждающиеся в преодолении. Но не только. Снова мысль уплывала в пространства памяти, доставшейся её телу от прошлой жизни. От её настоящей жизни – так она всё это ощущала.
Вспомнились ей обстоятельства одного из учений, в которых она принимала участие. И немудрено – ведь именно тогда ей пришлось впервые опробовать себя в обращении со сложной вычислительной техникой. Брат заканчивал разработку боевых и следящих систем, их он предоставил полигону, чтоб усложнить солдатам задачу, а также заинтересовать их сильнее.
И они заинтересовались, безусловно. Правда, не представляли, что со всей этой фигнёй делать, как обойти системы слежения или нейтрализовать атакующие узлы, как поступить, когда срабатывали ловушки. Никто не знал, даже сам Павел, их разработчик, представлял ситуацию очень смутно. Он, в конце концов, был кабинетным учёным, силён в теории, но не в практике. А Ева, по собственному желанию ввязавшаяся в это дело с учениями, лично пыталась разобраться во всех сложностях.
В итоге учения, как и можно было ожидать, затянулись. И с Евой связался старший брат, Дий, которого ждала коронация. Отец и правитель, Арий, как и его собственный отец, посчитал нужным передать власть сыну, когда ощутил, что устаёт, а преемник его вполне окреп, накопил знаний, опыта и годится в государи. Вопрос был обсуждён в кругу семьи, и Дий согласился, что готов.
Всё было продумано, вот только учения не закончились тогда, когда ожидалось… Более того – конца и края им не было видно. Когда Еву отозвали с полигона, чтоб ответить на вызов брата, она была зла как сука, у которой покусали щенят. Но и понимала, что срывать на брате раздражение не годится.
– Ты ведь намерена завтра явиться на мою коронацию?
– Дий… Ну какого беса! У меня тут такое творится…
Принц закатил глаза.
– Такое будет твориться каждый год. И не один раз за год. А если сестра не почтит мою коронацию своим присутствием, могут заговорить, что ты замышляешь против меня.
– Слушай, а тебе не всё равно, что станут говорить? И вообще, у тебя есть ещё Летти и Ира. Они – настоящие красавицы. Когда они будут стоять рядом с тобой, моего отсутствия даже и не заметят.
– Ты несёшь ерунду. – В голосе брата прозвучало раздражение. Но вместе с ним и повелительность. И, слушая его, Ева тогда осознала, что брат её больше не мальчишка и не юноша. Он – мужчина, осознавший свою силу. И власть, границы которой поставлены лишь его возможностями. – Ты нужна мне, как любая из моих сестёр, столь же ценная, как и все остальные. И тебя, бешеная, некем заменить.
– Да я тут делом занята!
– Ты всегда занята делом. Как и Пашка. Его я вытащил из его башни за ногу. А тебя что – за волосы тащить?
– Ну, попробуй. – Ева сощурилась.
Будущий правитель снова закатил глаза.
– Всевеликой Магии ради, умоляю: не вынуждай меня пробовать. Ты ведь с будущим государем говоришь.
– Знаешь, брат… Истинно великому государю нет нужды напоминать о своей власти. Хочешь заставить меня усомниться в твоём могуществе?
Он скрипнул зубами. Даже по видеосвязи был слышен этот звук.
– Нет, не хочу, сестра. Прошу лишь проявить уважение, и довольно.
– Дий… Это ведь важно не только для меня, но и для будущего всех вооружённых сил. Реши – что для тебя более значимо: развитие обороноспособности или тушка твоей сестры на коронации?
– Ты манипулируешь. Задаёшь вопрос с заранее известным ответом. Конечно, для меня важнее оборонная способность страны. Вот только твоё присутствие или неприсутствие на церемонии никак не связано с обороноспособностью. Стоит ли льстить себе?!
– Тогда чёрта с два я приеду!
– Приедешь. Я сказал!
– Да пошёл ты к бесу, братец!
– Пойду. – Он усмехнулся почти плотоядно. – Но и тебе ведь многое нужно осознать. Например то, что тебе очень скоро предстоит приносить мне клятву верности. Ты ведь знаешь, как всё устроено. И все мы играем в одну игру, общую для всех. Подумай об этом. У тебя ровно шесть часов.
Следующие шесть часов её подпитывала откровенная ненависть к братцу, поставившему её в такие условия. Она даже протиснулась в коридоры, которые предназначались для соседней группы, и замкнула там провода, питавшие кессонные двери – так, чтоб парни оказались заблокированы и не смогли двинуться ни туда, ни сюда. Успех вдохновил её, и дальше она устроила диверсии на территории остальных групп – достаточно муторные, чтоб самой выкроить часа четыре и слетать на коронацию старшего брата. Принести присягу, а потом, прямо в транспорте обдирая с себя торжественные наряды и украшения, метнуться на полигон обратно… И всё-таки добыть своей группе заслуженный честный выигрыш.