Глава 28

Рустам приезжает один, и я рада, что свекровь не стала устраивать сцен.

- Она говорит, что всё плохо, - Рустам усаживается на диване, а я на правах хозяйки завариваю чай. Несколько раз бегаю туда-сюда прессом, выдавливая цвет и аромат, и устанавливаю на столе рядом с печеньями.

- Её послушать, так всегда всё плохо, - надеюсь не вешать на себя вину, потому что отказала уважаемой Маргарите Павловне.

- Карин, - кажется, сейчас проскользнёт некое нравоучение, и я ощетиниваюсь, готовая отбивать удары. Ершусь, потому что хрен вы на меня повесите это чёртово чувство. – А если реально…

Он не договаривает, а просто смотрит на меня: в самую душу. И от этого его взгляда выворачивает нутро.

- Что реально, Рустам? – увожу взгляд. Лучше бы свекровь сама припёрлась за своими вещами, с ней я другая. А тут не могу, потому что Рустам тоже другой. И вот этот его щенячий взгляд заставляет себя чувствовать очень гадко.

- У меня бабушка была, - быстро соскакивает с темы, и я думаю, что пронесло. Только оказывается он мне так всё на личном примере показать хочет. – Я всё к ней собирался съездить, а с работой плотно было. Ну не срываться же среди недели. Вот думал, закончу дела, вырвусь.

И опять молчит. Тут домыслить на раз-два, только делаю вид, что не понимаю его намёков.

- Вырвался? – тянусь за печеньем, но не для того, чтобы поесть. Он заставляет меня думать о Рубцове. Об этих чёртовых щеках, которые следует подставить. О любви к ближнему, и том, смогу ли я простить себя, если он умрёт. Потому что он звал меня. – Ты же понимаешь, что делаешь? – интересуюсь у Рустама, но он не кивает, он просто смотрит, и я чувствую себя ещё хреновее.

- Один разговор, - вступается он за друга.

- Я была там, если ты не в курсе. Он не узнал ни меня, ни Кира.

- Да, Маргарита Павловна говорила. Но она рассказала ему о вас.

Громко пшикаю, обхватывая голову руками. Интересно, что она там нарасказывала такого? Всё тоже самое, что своим подругам?

- Ты зачем приехал? – сдвигаю брови на переносице, грозно смотря на гостя. Всегда была ему рада, а теперь жалею, что он тут. – Не надо рассказывать, какая я плохая, а Максу нужна поддержка.

- Не буду.

- И что следует простить, потому что у этого мудака не хватает теперь почки. Не я, Рустам, - повышаю голос, - заставила его влезать в эту задницу, из которой он не смог выйти. Он врал мне годами. Ты понимаешь? – округляю глаза. Передо мной не муж, но такое чувство, что я высказываю именно Рубцову. – Вытирал об меня ноги. Таскал любовницу на открытие филиалов. Ты просто представь! – не могу сдержать эмоций. – Они насмехались над моей глупостью.

- Я не считаю тебя глупой, Карина, - пытается он погасить мой гнев.

- Ну хоть кто-то, - хмыкаю, потому что Остапа понесло. – И вот после всего ты хочешь, чтобы я туда пошла?

Я ждала, что он промолчит, что пожмёт плечами, скажет что-то типа. Он последний мудак. Но звучит короткое.

- Да.

- Да?! – переспрашиваю, будто не верю своим ушам, и качаю головой.

- Просто потому, что это тебе тоже нужно.

- Мне?! – слышу собственный смех иронии.

- Тебе легче станет.

Хреновый из него психолог.

- Мам, мы дома, - кричит Кир, и я поднимаюсь с места, чтобы встретить их. По голосу, вроде, всё нормально. За него тоже беспокоюсь, потому что школа может и сломать, вернее те, кто там учится.

- Как дела? – интересуюсь, обнимая сына. Он пахнет вкусно: цитрусами и булочкой, которую, по всей видимости, трескал в такси.

- У тебя гости? – Лиза разувается и смотрит на мужские ботинки.

- Да, - вспоминаю наш разговор с Рустамом. – За вещами свекрови приехали.

- А чего не она сама? – не понимает Лиза.

- Долгие проводы – лишние слёзы, - отшучиваюсь, помогая сыну снять портфель. – Голодные?

Мы проходим на кухню, и Рустам уже стоит, намереваясь сбежать.

- Уходишь? – интересуюсь, пока он поправляет рубашку, будто волнуется, и смотрит куда-то за мою спину. Оборачиваюсь, там Лиза, которая переводит взгляд с меня на Рустама. Вряд ли его помнит. Они виделись на свадьбе больше десяти лет назад. – Кстати, это Лиза, - представляю сестру, и она поднимает руку, чтобы поздороваться. – А это Рустам, друг Макса.

- Который еще девушку раздел ради конкурса, - усмехается Лиза. Надо же, всё-таки помнит, а Рустаму эти воспоминания, как горький мёд.

- Она сама разделась, - решает вступиться за свою честь, тушуясь. – Я не просил снимать юбку.

- Обычно так и бывает, - Лиза улыбается, подходя к столу, и садится на стул. – Покормишь? – спрашивает, заглядывая в глаза. – Что-то такая голодная.

- Я пойду, - на кухне повисает неловкость, потому что Рустам не знает, куда себя деть. – Отдашь её чемоданы?

Я уже у холодильника с кастрюлей в руках.

- Лиз, покажи, - прошу, и она тут же поднимается с места. – Кир, мой руки, - кричу сыну, который успел сбегать наверх и отнести рюкзак.

- Ты подумаешь? – оборачивается уже в дверях Рустам, и я ничего не отвечаю. Просто продолжаю заниматься делами. – Ладно. Спасибо за чай.

Спустя десять минут мы сидим за столом вчетвером. Я, Кир, Лиза и щемящее чувство неуверенности, что Рустам отчасти прав.

- Где была весь день? – интересуюсь у Лизы.

- Нашла врача, который будет вести беременность.

- Ооо, - смотрю на свою взрослую сестру, которая упала, отряхнулась и пошла дальше. Все мы немного Лизы. – Здорово.

- Сдала анализы и сделала узи. Пока всё нормально, надеюсь, проблем не будет. А этот тип чего приходил?

- Рустам, - напоминаю имя. – Решил спасти нас от свекрови.

- Мне она не больно и надоедала, - Лиза накалывает на вилку макароны, отправляя их в рот. Кир берёт руками, но как только натыкается на мой взгляд, тут же хватает прибор. – Как день прошёл?

- Нашла адвоката, - делюсь информацией. Про следователя умалчиваю. Я и не говорила, что кого-то подозреваю.

- Кстати, этот Рустам женат? – внезапно интересуется.

- К чему вопрос?

- Не знаю, наверное, показалось.

- Что? – допытываюсь, и она косится в сторону Кира, который что-то листает в телефоне.

- Между вами что-то есть? – снова вопрос, на этот раз ставит меня в тупик, и я перестаю есть, медленно моргая.

- Ты нормальная? – недоумённо гляжу на неё.

- Он так на тебя смотрел странно.

- Как будто хотел навязать мне встречу с Максом?

- Нет, - отмахивается от моей реплики. – Как будто у него в душе невыносимая тоска.