Глава 43

Вот оно - женское сердце. Преданное, любящее, всепрощающее, жалостливое.

- Хочу поехать, - выдаёт Лиза, сидя на диване с красными от слез глазами и распухшим носом. Она хочет поехать к тому, кто её предал и унизил. Что мы за люди такие?

- Не думаю, что это хорошая идея, - качаю головой. Только представь, сколько дерьма на тебя выльется, как только ты придёшь на прощание.

Я не в праве запрещать или выдвигать свои требования. Единственное: могу высказать своё мнение. А там уже Лиза пусть решает сама. Всё же ситуация неординарная. Только я не считаю, что ехать на поминки фотографа - отличный план.

Карма. Кто знает, есть она или нет. Индусы верят. Я не задумывалась. Только может и Рубцов поплатился за то, что сделал с нами. Потерял бизнес и здоровье.

Я не желаю никому зла, пусть обидевшие нас идут по своим полосам, находясь от нас как можно дальше. Желательно на другом конце вселенной. У каждого свой путь. И теперь Лиза принесла дурные вести об отце своего ребёнка.

- Ты уверена, что это не фальсификация? Учитывая, что они с женой уже раз проделали с тобой, им нужны скандалы. А теперь вдруг внезапно разбились на машине?

Наверное, подвергать сомнениям подобное, - неприлично и кощунственно, только уже однажды газеты писали о том, что чета Лопырёвых разводится. И они поймали волну популярности. Теперь снова новости.

- Таким не шутят, - шмыгает носом Лиза, вытирая с лица соленые слезы.

- Может, всё же пиар?

Ей плохо. Вижу это по измученному выражению лица, по немыслимой тоске в глазах. Девочка. Моя маленькая сестричка. Как же ты его, оказывается, любишь. Наверное, в глубине души она мечтала о том, что её фотограф когда-нибудь изменится. Вспомнит о том, что есть женщина, которая любит, и приползет на коленях, мечтая признать ребенка своим.

Мечтать можно. Все мы мечтаем. Там у нас может быть хоть гарем мужчин, по одному на день недели. Мускулистые, накачанные, азиаты и европейцы, с длинными волосам и страстным взглядом. Или же пусть будет один единственный, который изменится ради тебя. Тот, кто жизнь отдаст за семью. Идеальный и мифический. Таких не существует. Проще найти горячих любовников…

Вспоминаю отца, тут же решая сделать всем поблажку. Есть настоящие мужчины, жаль только, что они, как шерстистые носороги: на грани вымирания.

- Просто подумай, - рисую Лизе картину возможного развития события. - Всё издания только и говорят об этом. Обсуждают личность твоего Влада, горюют, что он погиб. А потом бах - он жив.

- Я звонила его другу, он не стал бы лгать, - голос холодный и отстранённый.

Сажусь так, чтобы обнять сестру. Мы по очереди успокаиваем друг друга. Теперь моя.

- Хотела вычеркнуть его из жизни, - признается Лиза. - Собиралась начать всё заново, может, потом простить. Не для него, для себя. И жить дальше. Я же его пыталась похоронить, - теребит домашние штаны, - не по-настоящему, конечно, в голове. Но пока не могу.

- Слишком мало времени прошло.

- Как и у тебя. Только что-то я не вижу, как ты убиваешься по Рубцову.

Замираю, прокручивая её слова в голове.

- Хочешь сказать, что я бесчувственная? – удивлённо подкидываю брови.

- Нет. Просто…. – она мнётся. – Такое чувство, что ты это восприняла куда проще. Может, потому что не любила.

- Да, Лиз. Жила по расчёту, подсыпала яд в кофе, - отстраняюсь от неё.

Чтобы в душе был покой, следует столько усилий приложить, а вот завести может любой одной единственной фразой. Например: аааа, ты та ещё стерва, мужа даже не любишь, раз не убиваешься по нему, не сушишь сопли на батарее, не мечтаешь, чтобы он вернулся.

- Мы должны были собираться вечерами и оплакивать мою жизнь? – кажется, разошлась не на шутку, и внутри поднимается ураган негодования. Да я столько с собой говорила, чтобы не сойти с ума.

- Чужие дети быстро растут, - поднимаюсь с места.

- Чего? – не сразу понимает она.

- Чужие переживания быстро уходят, - перефразирую на наш лад.

- Карин, я не хотела тебя обидеть, - куксится сестра, и я сбавляю обороты.

- И когда намерена ехать?

- Завтра. Билеты есть. Как раз успею к церемонии.

- Ты же помнишь про ребёнка?

- Все летают, Карин. Мне надо с ним попрощаться, слышишь? Это же в последний раз. Я его больше не увижу никогда, - её глаза снова наполняются слезами, а я говорю, насколько это вредно малышу. - Думаю, и ты бы пошла к Рубцову на похороны.

От её слов становится неуютно.

- Давай без предположений, - останавливаю её, пока Лизу не унесло куда не следует. – И как ты вообще видишь своё появление? Там же будет куча народа, родственники.

- Потому планирую благополучно затеряться. Не думаю, что меня кто-то узнает. Даже парик себе купила.

- Подготовилась, значит, - горько усмехаюсь, только сердце всё равно не на месте. – Ты уверена, что оно тебе нужно? Сходи в храм, если уж так хочется отпустить его с миром, закажи…, - пытаюсь вспомнить слово, - панихиду или как там это называется. Не сильна я в православии.

- Я так решила, - твёрдо говорит Лиза, и мне приходится принять её мнение.

- Когда обратно?

- Переночую у себя, отдохну. Вещи соберу кое-какие. Недолго. Через день или два вернусь. Как раз помогу собраться тебе. Ты нашла квартиру?

Качаю головой.

- Чёрт, я же собиралась этим заняться, - хлопает себя по лбу. – Ладно. Поищу.

- У тебя своих дел много. Ничего, справлюсь. Я бы слетала с тобой, только Кир…

- Да, конечно, я понимаю. Всё нормально. Ты не переживай.

- Ты будешь одна в осином гнезде.

- Не одна, ваш Рустам тоже летит.