Глава 46

Я не спала всю ночь. Не потому, что одолевала бессонница. Просто давно не рисовала по памяти. Кажется, уже лет пять как. Не знаю, насколько похожим получился человек на хосте на Романа, и я не была довольна результатом, и вырубилась уже в районе шести утра прямо в мастерской. Конечно, кабинет, где работала, не тянул на звание мастерской, но всё равно, как художнику, мне хотелось называть его подобным словом. Не было мольбертов, кучи красок, эскизов и этюдов. Но рисовала по старинке. Как учили на первых курсах, в классическом стиле.

Все эти кубизмы, импрессионизмы и сюрреализмы не для меня. Хотя есть что-то в том же Пиросмани, родоначальнике примитивизма, или в Дали. Но я придерживаюсь классических устоев изображения людей и предметов.

Лиза прилетела утром, и я не до конца понимала, что женщина в проёме – моя сестра.

- А я думала, что я плохо выгляжу, - хмыкает она, прижимая меня к себе. Длинное молочное пальто распахнуто, шапка чуть сдвинута на бок, а нос красный. На улице ещё не так холодно, чтобы от погоды.

- Плакала? – интересуюсь, когда шмыгает носом.

- Последние слёзы, - обещает нам обеим.

- Про малыша помни.

- Да-да, я сильная, конечно, - она отстраняется, провозя чемодан внутрь, а я гляжу за её спину, высматривая Рустама.

- Ты про вашего друга? – понимает сразу. – Он уехал. Доставил меня, как посылку, и уехал.

- Вы поругались? – не сразу понимаю, что лежит в основе её слов, но она качает головой, снимая сапоги, а я прикрываю дверь.

- Он у вас такой, что с ним вообще нереально поругаться. Не понимаю, почему от него ушла жена. Сумасшедшая баба. Или он маньяк, у которого дома в подвале кто-то сидит.

- Он не наш, Лиз. Он свой. И не неси чепухи. В двушке на третьем этаже просто не может быть подвала.

- Да-да, - опускается грузно в кресло, будто у неё уже последний месяц беременности. – Будешь спрашивать, как всё прошло?

- Если хочешь – можешь ответить. Иногда не с руки, когда кто-то пристаёт с расспросами.

- Он там был всё же, лежал в гробу тихий и спокойный, - говорит явно уже о фотографе и смотрит в стену, а её нижняя губа подрагивает.

Тяжело провожать в последний путь того, кого любишь. Последние похороны были у родителей. У Лизы была истерика. Сейчас она выглядит сносно. Но я вижу на лице глубокую морщину скорби. Она не играет, когда говорит о своих чувствах.

- Всё кончилось, - пытаюсь согреть сестру словами и объятьями, хотя в комнате комфортная температура.

- Да. Всё, - согласно кивает. – Теперь я точно мать-одиночка, - её голос срывается, и она снова принимается плакать, но тут же шумно втягивает воздух носом, будто вспоминая о своём обещании.

- Я рядом, Лиз, - шепчу ей на ухо. Мы две сестры, две подруги по несчастью, две души в поисках тепла и веры в других мужчин.

- Знаешь, он мне реально помог! – вытирает слёзы, укладывая голову мне на грудь. – Рустам. Он будто создан для того, чтобы быть полезным. Стоял рядом, держал за руку, дал выплакаться в жилетку.

Звучит очень неприятно, и меня коробят её слова.

- Не пользуйся добротой человека, если не намерена ничего давать взамен.

- Предлагаешь мне с ним переспать? – фыркает Лиза, и тут же в дверях появляется Кир. Я не имела ввиду это!

Доброе утро, что называется. Не хватало объяснять сыну, что такое переспать. Наверное, это всё отражается на моём лице, потому что Кир тут же говорит.

- Мам, расслабься. Я в курсе, что это такое, - а потом обращается к Лизе. – С прилётом.

Мои глаза не могу сомкнуться, смотря, как девятилетка, которому скоро десять, но это не добавляет ему прям сильно возраста, спокойно проходит к холодильнику, чтобы познать его содержимое.

- Когда ты говорила, что дети быстро растут, я не думала, что настолько, - усмехается сестра, а я поднимаюсь с места, желая задать вопрос.

- Откуда, Кир?

- Из спальни, - не сразу понимает он.

- Нет, откуда ты знаешь такие вещи?

Он смотрит на меня взглядом: мам, ты сейчас серьёзно? Но всё же отвечает.

- Гаджеты, - разводит руками в стороны, - ребята. Разговоры. А тебе сколько было, когда ты узнала?

Лиза давится смехом. Вот такая трагикомедия. Сперва слёзы, потом ржач. Мы сейчас серьёзно будет говорить с третьеклассником во сколько я узнала, что такое секс? Я даже не задумывалась ещё над вопросом, когда поговорить с ним на эту тему. А тут вышло наоборот. Наверное, мои щёки становятся розовыми, и я увожу глаза.

- Приготовлю завтрак, - подхожу к чайнику и занимаю себя работой, чтобы сбить настрой покраснения. Дожили. Меня вгоняет в краску собственный сын. И даже не подросток! Акселерация нынче семимильными шагами идёт.

- А ты почему в масляной краске? – Лиза решает сменить тему, спасая меня с одной стороны. Только теперь придётся признаваться в другом.

Поднимаю рукав, смотря, насколько он испачкан. Да и сама кофта на груди требует стирки.

- Ещё на лице, - возникает рядом Кир, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. И его глаза такие большие и добрые, такие открытые. Ресницы обрамляю коричневые озёра, в которых плещется забота. Не насмешка. И я улыбаюсь, понимая, как мне повезло с моим мальчиком. Он всегда будет мне опорой и поддержкой.

- Просто рисовала, - признаюсь ему, обнимая и поворачиваясь к сестре.

- Работа, да? – подсказывает он мне выход из ситуации.

- Да, - тут же соглашаюсь.

- И кому нужны краски? Сейчас же век технологий, - пожимает он плечами.

Может, он прав, и стоило рисовать портрет на планшете? Почему-то вчера мне захотелось нечто осязаемого. Как бумажная книга. Так и обычный портрет, который можно повесить на стену. Только нужно ли это Роману?

Сегодня вчерашняя идея уже не кажется такой превосходной, и настроение спускается градусами по шкале вниз. Может, есть ещё время до нашей встречи?

Быстро взбиваю яйца с молоком для омлета, потом жарю тосты с сыром, выжимаю сок и апельсинов и яблок. Дом устроен так, что здесь есть абсолютно всё. Жаль будет терять удобство. Но реалии таковы, что мне его просто-напросто не потянуть.

Кир знает, что надо переезжать. А ещё я говорила про отца. Иногда так бывает, что родители расходятся. Он принял стойко. Не было криков, упрёков, неприятия. Просто фраза.

- У меня много друзей, у кого разошлись родители. Мам, я понимаю.

Вот так он в свои девять меня понял, когда я так и не смогла до конца привыкнуть к мысли, что теперь у нас всё изменится.

Рассказываю новости по поводу дома, и эти двое слушают меня удивлённо.

- Реально? – переспрашивает Лиза. – Тебе вот так взяли и вернули дом?

- Мам, но это же круто! – горят глаза Кира. – Мы можем остаться тут? Правда?

- Нет, Кир, - качаю головой. – У меня нет работы, которая покроет настолько большие расходы.

- Ясно, - вздыхает мой понимающий ребёнок. – Ладно, пойду к себе.

Он хватает завтрак и спокойно отправляется наверх. А на меня смотрит сестра.

- Кажется, не только у меня новости, - хмыкает. – Давай с твоих начнём. Кто этот меценат, что подарил тебе целый дом?!