Глава 4

Чувство тревоги уже давно стало моим верным спутником по жизни, но именно в этот день оно заявило о себе уже по-настоящему. Это было необъяснимо, но в голове пульсировало болезненное предчувствие – случилась какая-то беда.

Попрощавшись с Юлей раньше времени, я, не в силах более мучиться от неопределенности, направилась домой, умоляя всех известных мне богов, чтобы чувство опасности оказалось ложным.

Заметив, что дверь квартиры не заперта, сердце сковал ледяной ужас… Было страшно зайти внутрь, но и стоять снаружи тоже не имело никакого смысла! Я так волновалась, что даже не подумала про взломщиков, вообразив, что это бабушка отворила дверь, пока была не в себе, и выбежала на улицу.

Реальность оказалась куда хуже этого.

– Вот и ты! – тотчас схватил меня за плечо и грубо притянул к себе какой-то мужчина. – Стой смирно, дрянь!..

В сумраке маленького коридора я смогла узнать этого подонка – один из тех коллекторов, нанятых казино, которому отец должен был деньги. Эта сволочь очень старательно выполняла свою работу – мой папа сам не раз возвращался в синяках после встречи с ним. Меня же он пока только запугивал, но я прекрасно понимала, что от слов к действию не придется ждать слишком долго.

– Почему вы здесь?! – дернулась я изо всех сил в сторону, но коллектор сжал свои пальцы на моем предплечье с такой силой, что от боли вдруг потемнело в глазах. В бессилии я осела на землю, а все дальнейшие слова застряли в горле, оставшись не озвученными.

Где-то рядом был слышен жалостливый плачь моей бабушки: кажется, это был один из немногих случаев за последнее время, когда она пришла в себя.

– Вета! Вета, внучка!.. Пустите мою внучку, пустите!..

Вторя ей, подвывал наш разбойник–хаски, которому пока так и не успели дать кличку.

Из последних сил взяв себя в руки, я попыталась договориться с нашим общим врагом:

– Я перечислила вам сто тысяч два дня назад! Мы выплатим этот долг уже скоро, вы не имеете права заявляться сюда и пугать беззащитных людей!

Мужчина, раздраженно плюнув куда-то в угол на линолеум, резко оттолкнул меня, заставив удариться головой о стену. Пространство вокруг неминуемо поплыло, а к горлу подступила горечь. Если бы не отдающая болью в висках мысль о том, что мне нужно защитить бабушку и свой дом во что бы то ни стало – я бы просто потеряла сознание. Но что можно было сделать в этом состоянии?

Где-то на задворках разума я все еще могла различить брань коллектора:

– Сто тысяч! Этого даже не хватит, чтобы покрыть проценты, которые, как тебе известно, с каждым днем растут! – сказал он, попытавшись пнуть ногой собаку. Но хитрый пес вовремя увернулся, хватанув обидчика пастью. – Ах, дворняга!..

И где же отец, когда он так сильно нужен?!

Почему за его дела отвечает дочь и престарелая мать?!

Страх смешался с горькой обидой. Отчаяние и ужас сдавили ребра так сильно, что хотелось выть в голос, вторя псу. Мы были несчастными, загнанными в угол, без надежды на спасение.

Чуть было не убив нашу собаку, коллектор принялся вытряхивать шкафы и стеллажи с тряпьем на пол, желая найти хоть что-то ценное. От злости мужчина уничтожал принесенной с собой битой зеркала и тот хрусталь, который бабушка собирала в молодости. Потом, осознав, что в квартире алкоголика и игромана вряд ли можно будет найти хоть одно золотое колечко, он снова подтащил меня к себе.

– Ну раз так – будешь отрабатывать своим телом, сучка! – прошипел мне прямо в лицо этот ублюдок, но до того, как я успела хоть что-нибудь осознать – бабушка шарахнула ему по голове уцелевшей после бойни хрустальной вазой. И теперь из ее коллекции не осталось вообще ничего.

Не знаю, обрадовалась я, когда увидела слабое шевеление с его стороны, или нет. Этот мерзавец действительно заслуживал смерти…

– Пятьсот! Я перечислю еще пятьсот тысяч, если вы уйдете сейчас же!.. – обняв плачущую бабушку и скулящего хаски, я принялась сыпать обещаниями. Мне было невыносимо осознавать, что этот урод позволил себе допустить хотя бы одну мысль, будто может коснуться меня, не говоря уже о других вещах!

Если и падать в бездну, то хотя бы не с этим ничтожеством.

Очень не вовремя приходит в голову воспоминание о том, что Тимур в тот вечер даже не дотронулся до меня. Его предложение было хотя бы немного честным.

Так или иначе, мои слова убедили коллектора. С окровавленной макушкой, он все же выполз из нашей уже окончательно разгромленной квартиры, не глядя в мою сторону, процедив:

– Два дня.

Через два дня он либо получит эти пятьсот тысяч, либо… Либо…

– Ты кто такая? Зачем устроила такой бардак в моей квартире? – бабушка снова «потеряла» себя, едва опасность хотя бы временно миновала, и теперь вовсю сыпала удивленными вопросами в мою сторону. – Ты хоть знаешь, сколько лет я на эту жилплощадь в очереди стояла?! Ах, хрусталь!..

Хаски, вторя ей, обеспокоенно лаял, время от времени зализывая рану на лапе, что получил в результате противостояния со злоумышленником. Видя их такими, у меня снова защемило сердце.

Я не могла позволить обижать этих несчастных, ведь никто не защитит их, кроме меня!.. Отец никогда не брал ответственность за то, что творил, и я не видела его с того самого момента, как он привел в дом эту собаку. Возможно, коллекторы держат его в каком-нибудь подвале и пытают…

Надо взглянуть еще одной правде в глаза: моего непутевого отца уже может не быть в живых.

– Ладно-ладно, не расстраивайся. Хоть я тебя впервые вижу, но сегодня, так и быть, оставайся, – «сжалилась» надо мной бабушка, различив на моем лице влажные дорожки. – Но сперва надо тут все прибрать!

– Конечно, – кивнула, начиная потихоньку собирать обломки зеркал и хрустая в одну кучу.

Я была готова делать что угодно, лишь бы отсрочить момент написания заветного смс одному конкретному человеку. Олигарху, который должен был спасти меня и мою многострадальную семью от гибели. Мужчине, которому я собиралась продать себя.

«Согласна».