Глава 23

Лоэтар

Неся Нитари на руках в королевские покои, я с тревогой вглядывался в её бледное лицо и прислушивался к дыханию.

Вызванный стражей Лерран не смог привести её в чувства. Нита, будто спала крепким сном, находясь под воздействием какого-то вещества.

Стражники, ставшие свидетелями обморока моей жены, наверняка решили, что королевская чета готовится к появлению на свет наследника. Но и я, и Лерран знали, что это не так. Он — потому что недавно осматривал её, а я — потому что помнил нашу первую близость. С тех пор прошло всего двое суток.

Стража, выставленная у королевских апартаментов по моему приказу, поспешила распахнуть створки дверей, пропуская нас.

Бережно уложив Ниту на кровать, снял с её плеч и отшвырнул прочь камзол, который надел во время прогулки. Затем опустился рядом на колени и, не в силах оторвать от жены беспокойный взгляд, начал гладить по голове.

— Это моя вина, милая, прости, — проведя тыльной стороной ладони по холодной щеке вниз, коснулся губ, что ещё недавно целовал.

На другой половине кровати Лерран тем временем поставил свою сумку и задумчиво раскладывал какие-то инструменты и склянки.

— Может, уже приступишь к осмотру?! — прорычал я сквозь зубы, боясь сорваться на крик.

— Простите, мой принц, — разглядывая очередной пузырёк, лекарь покачал головой и вернул его обратно в сумку, — но Вам лучше подождать за дверью.

— Здесь я решаю, что и для кого лучше, Лерран! Пр-риступай!

— Учитывая наличие Связи, это будет не самая приятная для Вас процедура, мой принц, — лекарь ничуть не проникся моим гневом. — Но как знаете. Я предупредил.

Вооружившись анализатором и одним из пузырьков из своей лекарской сумки, Лерран обошёл кровать и приблизился к Нитари. Ощупав двумя пальцами её запястье, лекарь приложил прибор для проведения анализов к бледной коже.

Глядя, как игла анализатора входит в тело жены, я поморщился. Нита была без сознания, но жива. Из-за необычайно быстро укрепившейся между нами Связи, я чувствовал её боль, как свою собственную.

Связь… Боль… Как же я не понял этого раньше?! Прикрыл глаза, уткнувшись лбом в подушку рядом с головой жены.

Конечно! Там перед входом во дворец, когда Нитари стало плохо, я должен был почувствовать это. Точно так же, как сейчас ощутил иглу анализатора, проникшую под кожу. Но я не чувствовал… И этому могло быть только одно-единственное объяснение.

Я не почувствовал состояние Ниты, потому что на самом деле, плохо было мне. Не знаю, по какой причине, но это я должен был потерять сознание. И лишь ритуал, сделавший мою жену моей Тенью, поменял нас местами…

И если я прав, и Нитари выполнила своё предназначение, приняв удар вместо Дракона, нирхал должен исчезнуть с её плеча.

Подняв голову, я посмотрел на Леррана. Он закончил манипуляции с анализатором и теперь, напряжённо глядя на экран, ожидал результата.

Воспользовавшись тем, что лекарь не смотрит на нас с Нитой, я чуть спустил ткань платья, оголяя плечо. Клеймо по-прежнему было на месте.

Ничего не понимаю! Что это могло значить? То, что удар предназначался всё же не Дракону? Или, может, то, что Тень не выполнила своё предназначение до конца и должна…

Я боялся даже думать о подобном исходе.

А тем временем Лерран, задумчиво пожевав губу, отложил в сторону анализатор. Он наклонился к Нитари и, сдавив пальцами её бледные щёки, разжал челюсть. Приложив к губам пузырёк с каким-то лекарством, влил в рот моей жены несколько капель.

— Ну же, Лерран! — прикрикнул я на лекаря, понимая, что готов сорваться в любую секунду. — Что?!

— Тише, мой принц, — Лерран чуть понизил голос. — Жизни Вашей жены ничто не угрожает. Она спит, скорее всего, до утра. Завтра я приду, чтобы повторить анализы и ещё раз осмотрю её. В любом случае, ограничьте визиты до минимума. Никто кроме меня и Вас не должен заходить в покои. А теперь, если позволите, я хотел бы переговорить с Вами с глазу на глаз.

— Хорошо, идём в кабинет, — я понял, что помимо всего сказанного есть что-то ещё. Что-то, о чём лекарь не желал говорить при Нитари, даже несмотря на то, что она спала и не могла слышать его слова.

Молча кивнув, он стал спешно складывать вещи обратно в сумку. И как только управился, первым зашагал в сторону моего рабочего кабинета.

Стоило нам с Лерраном оказаться внутри, я захлопнул дверь и схватил лекаря за грудки.

— Говори уже! Что не так?!

Лекарь поставил сумку на край письменного стола, туда, где было свободное место.

— Повторяю, Вашей жене ничто не угрожает. Я лишь для перестраховки дал ей противоядие…

— Противоядие?! Ты что несёшь?!

— Мой принц, анализатор выявил в крови Вашей жены наличие яда. Уверяю, доза ничтожна мала, чтобы причинить вред её здоровью…

— Но? — с учётом собственных недавних рассуждений я был убеждён, в том, что это самое «но» есть.

— Дело в том, что это… эм-м… особый растительный яд, мой принц. Очень дорогой и редкий. Его невозможно купить в аптекарской лавке, только под заказ. И как Вы понимаете, сделать это мог лишь кто-то, наделённый большой властью и имеющий достаточно денег.

— Скажи, Лерран, мой отец был отравлен этим же ядом? — я отошёл от него и тяжело опустился в кресло.

— Нет, мой принц. Тот, кто отравил Вашего отца, использовал яд, убивающий любого человека. Вещество, о котором идёт речь сейчас, поражает лишь кровь д’дрейгонцев. Смерть наступает в течение трёх дней при условии, что те не носят в себе Зверя.

Я почувствовал, как похолодели руки, и, кажется, по спине скатилась капелька ледяного пота.

— А что случается с теми, в ком живёт Дракон?

— Они умирают вместе со Зверем мгновенно, мой принц, — опустил голову королевский лекарь.

Поднявшись со своего места, я отошёл к окну и уставился на раскинувшийся внизу, освещённый прожекторами дворцовый парк.

Мы с королевским лекарем оба понимали, что особенный яд предназначался мне, а пострадала моя жена. Но в отличие от Леррана я знал, что это произошло по моей вине.

И всё равно что-то не сходилось в рассказе лекаря.

— Подожди, Лерран, — я повернулся, глядя на него в упор, — ты сказал, Нитари ничто не угрожает. Но она д’дрейгонка! А значит, в ближайшие три дня… всё ещё может измениться?

— Нет, она вне опасности! Организм чудом нейтрализовал большую часть яда ещё до попадания его в кровь.

— Как такое возможно?!

— О, это самое странное в данной истории, мой принц. Во-первых, как я и сказал, доза яда, всё же проникшего в кровь, оказалась недостаточной, чтобы убить. Но не это главное! Есть ещё во-вторых… — лекарь замолчал на миг, похоже, подбирая слова, а потом качнул головой и добавил: — Пожалуй, я лучше покажу.

Он потянулся к сумке и, расстегнув её, достал анализатор. Включил его и набрал на панели одному ему понятные символы.

Прибор замигал зелёными бегущими огоньками, а затем противно пискнул.

— Это полный отчёт об анализе крови Вашей жены, — лекарь протянул мне анализатор, но я покачал головой, сложив руки на груди.

— Лерран, речь идёт о жизни моей жены, а значит, и о моей жизни. Почему мне приходится вытягивать из тебя каждое слово, будто клещами?

— Мой принц, анализ показал, что Ваша жена не чистокровная д’дрейгонка. Она полукровка.

— Ты уверен?

Полукровками в нашем мире называли потомков от смешанных браков д’дрейгонцев и иномирян. А это означало, я слишком многого не знал о собственной жене…

— Определённо, один из её родителей из другого мира, — подтвердил Лерран. — Учитывая наши обычаи, возьмусь предположить, мать Вашей жены была Парой для местного потомка Дракона. И лишь благодаря смешению крови разных рас попавший в её организм яд почти полностью нейтрализовался и вызвал лёгкое отравление, но не смерть, — лекарь вздохнул, словно решаясь на трудный шаг. — Прошу простить, мой принц, но могу я быть откровенен с Вами?

— Конечно, Лерран. Ты обязан быть откровенен.

— Мой принц, во время осмотра я видел на плече Вашей жены нирхал. Я знаю, что она Ваша Тень. И боюсь, что отравлены были именно Вы. Но из-за ритуала, о котором преступник не знал, Ваша жена приняла участь, уготованную Вам.

— Проклятье! — я зарылся пятернёй в волосы и нервно взъерошил их. Нужно вызвать Илиора и Танзара. — Лерран, я вызову главу безопасности и телохранителя. А ты останешься и подробно расскажешь им всё, что рассказал мне о яде. Но сначала хочу, чтобы ты осмотрел меня и выяснил, каким конкретно путём был принят яд.

***

Анализатор выявил и в моей крови наличие того же яда, который привёл к обмороку Нитари. Этот редкий и дорогой, по словам Леррана яд, должен был мгновенно убить и меня, и жившего во мне Дракона. Только по иронии судьбы из-за ритуала Второй Тени, мы оставались живы.

Яд не мог навредить мне, и всё же я настоял на том, чтобы принять противоядие, боясь, как бы отрава вновь не повлияла на самочувствие жены.

Ожидая телохранителя и главу службы внутренней безопасности дворца, приказал лекарю осмотреть меня. Я искренне не понимал, когда и каким образом яд попал в мой организм.

Среди множества самых распространённых вариантов Лерран сразу отмёл отравленные пищу, питьё, одежду и средства ухода и гигиены. В первых двух случаях доза полученного яда была бы гораздо больше, а срок воздействия на организм дольше. В остальных случаях остатки яда обнаружились бы на коже — моей и Нитари…

И всё же мы нашли ответ — место прокола на коже под лопаткой, конечно, давно зажило, но небольшое покраснение всё ещё было заметно. Теперь нужно было только понять, кто имел возможность вколоть яд так, чтобы я не почувствовал и так долго ничего не подозревал.

Вскоре в кабинете появились Танзар и Илиор, начавшие допрос лекаря, и я на время отвлёкся от мысли об уколе.

Учитывая важность вопроса и то, что любая рассказанная мелочь могла помочь службе безопасности найти преступника, а любая скрытая — привести к печальным последствиям, я был вынужден поведать Танзару нашу с Нитой историю. Вплоть до момента, когда взбешённый, охваченный ревностью, не смог сдержать Дракона и в результате сделал любимую своей Второй Тенью.

Когда допрос был окончен, я чувствовал себя уставшим и измотанным от обилия информации, навалившейся разом. Хотелось, чтобы всё скорее завершилось. Хотелось вернуться в спальню и увидеть Нитари, прислушаться к её дыханию и удостовериться, что с ней всё в порядке.

Но, похоже, сегодняшний день складывался не в мою пользу.

— Мой принц, мне кажется, если королевский лекарь поведал нам всё, что знал, нет смысла задерживать его и далее, — стоя напротив, Танзар смотрел мне прямо в глаза не выражающим абсолютно никаких эмоций взглядом. Непривычно равнодушным.

— Можешь идти, Лерран! Если нам снова понадобится твоя помощь, я пошлю за тобой, — взмахом руки я указал лекарю на дверь.

Повинуясь приказу, Лерран поклонился и проследовал к выходу из кабинета. У самого порога он вдруг замер на некоторое время, словно хотел что-то сказать, затем тряхнул головой и вышел прочь.

И как только дверь за ним закрылась, во взгляде Танзара мелькнуло едва уловимое беспокойство.

— Мне показалось или в рассказе Леррана есть что-то, что тебя настораживает? — тихо спросил я главу службы безопасности.

— Его рассказ безупречен до мелочей, мой принц! — Танзар убрал руки за спину и начал чуть заметно раскачиваться. — Именно это меня и настораживает.

— Не понимаю… — пожал в недоумении плечами.

Признаться, я всегда думал, чем подробнее ответы на вопросы и чем меньше нестыковок в них, тем лучше. Видимо, у Танзара имелось иное мнение на сей счёт.

— Мой принц, простите, я знаю Ваше особое расположение к Леррану, но… — глава службы безопасности выдержал короткую паузу, подбирая нужные слова: — С тех пор прошло много времени. А время способно изменить любого человека. Его взгляды, приоритеты и привязанности. Одним словом, я не стал бы исключать королевского лекаря из числа возможных отравителей.

— Танзар, он посвятил свою жизнь роду Тиррай и до последнего пытался спасти моего отца, — напомнил я, не желая верить в предательство Леррана.

— Верно, мой принц! Это сторона монеты, которую видите Вы. Увы, есть и вторая сторона. Как глава службы внутренней безопасности дворца, я увидел в Лерране человека, разбирающегося в ядах и противоядиях, но, тем не менее, не заметившего вовремя факт отравления Вашего отца и не спасшего его. Я увидел человека, имеющего свободный доступ в Ваши личные покои в любое время, даже в Ваше отсутствие. Что же касается рассказа, он идеален настолько, будто каждое слово в нём было написано, выверено и доведено до совершенства, чтобы в нужное время быть переданным нам.

— Говори, что хочешь, Танзар, я не верю, будто Лерран мог предать королевский род. Хотя… — откинувшись на спинку кресла, я задумался, вспомнив то, над чем недавно размышлял. — Есть кое-что, кажущееся мне странным. Если бы отравили меня, Нита, будучи Второй Тенью, приняла бы на себя удар, предназначенный Дракону. В этом случае клеймо уже должно было исчезнуть… Но я лично видел, что оно всё ещё на плече. И я не понимаю, почему.

Танзар лишь на несколько мгновений задумался, а затем покачал головой.

— Как раз это легко объяснить, мой принц. По словам королевского лекаря, яд был особый, убивающий Зверя и его носителя. Значит, участь Вашего Дракона была — умереть. Но благодаря ритуалу и тому, что яд не убил Тень, получилось, что Ваша жена не приняла эту участь. Она осталась жива, в то время как ритуал подразумевал её смерть вместо Дракона.

— Может, ты и прав, Танзар, — я всё же решил заканчивать на сегодня с допросами.

Мне требовалось время, чтобы побыть одному и попытаться вспомнить, кто, когда и, главное, каким образом, имел возможность незаметно ввести яд.

А ещё именно сейчас в памяти отчего-то всплыли слова Леррана о том, что Нитари — полукровка. И возможно, её мать была женой д’дрейгонца, прибывшей из другого мира.

Существовало несколько миров, близких к Д’Дрейгону и связанных с ним транспортной системой. Но оттуда редко кто приходил. В основном прибытие девушек из других миров было возможно лишь раз в сто лет во время открытия Портала и объявления отбора невест для Правящего принца. По окончании одна из невест становилась женой Правителя, а остальные девушки либо отправлялись домой, либо обретали Связь с приближёнными принца.

И последний раз девушки из другого мира прибывали на отбор к моему отцу.

В голове сами собой всплыли строки из письма, которое я нашёл в тайнике. В них упоминалась подруга моей матери, не победившая в отборе, но прошедшая обряд Связывания с другим д’дрейгонцем. Я запомнил её имя — айрасианка Марена Лайсари, ставшая Мареной Хоррой.

— Танзар! — от внезапно зародившегося подозрения я не просто позвал, а почти выкрикнул: — Жди здесь, для тебя есть особое поручение!

Сорвавшись с места, ринулся к той двери, что вела из кабинета в нашу с Нитари спальню.

Я старался двигаться по комнате как можно тише, чтобы ненароком не разбудить жену. Лекарь сказал, она проспит до утра, но рисковать и беспокоить её не хотелось.

Выдвинув ящик ночного столика, присел и заглянул внутрь. Последний раз я видел искомую вещь на шее Ниты. В нашу брачную ночь она сняла украшение, вызвавшее у меня некоторые вопросы, и положила на этот самый столик.

С тех пор я не видел медальон на жене. А значит, она, по какой-то причине не желая дальнейших расспросов, решила спрятать его. И разве существовало место более надёжное, чем здесь, в королевской спальне?

Оставалось только надеяться, что мои суждения верны.

Просунув руку в ящик, порылся среди гребней, заколок, лент и прочих женских мелочей. Всё это принадлежало Ните, и по моему приказу было доставлено от Хорроев вместе с оставленными вещами жены.

Наконец в самом дальнем углу под стенкой я нащупал то, что искал — дорогой кулон в искусной резной оправе на золотистой цепочке. Осторожно достал украшение и сжал в ладони, отгоняя прочь мысль о том, как объясню пропажу жене, если она надумает снова надеть его.

Задвинув ящик на место, взглянул в сторону кровати. Нитари мирно спала, сложив руки на животе поверх одеяла.

Поборов желание подойти и разбудить поцелуем, отвернулся и направился к двери, ведущей в кабинет.

— Танзар, — я прямо с порога обратился к главе службы безопасности, — мне нужно, чтобы ты как можно скорее выяснил всё об одной вещице. Насколько я могу судить, она сделана хорошим ювелиром и стоит не малых денег.

Я раскрыл ладонь и, двумя пальцами приподняв медальон за цепочку, протянул Танзару.

— Хм-м… — глава службы внутренней безопасности дворца аккуратно взял в руку кулон, поднёс его к глазам и довольно долго рассматривал. Затем поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее удивление. — Простите за дерзость, мой принц. Где Вы взяли этот медальон?

— Моя жена утверждает, что он принадлежит ей. Когда я увидел дорогое украшение на шее дочери трактирщика, у меня на лице отразилось такое же недоумение, как у тебя сейчас, Танзар, — я понизил голос до полушёпота. — Но у меня нет оснований не доверять ей. А после того как выяснилось, что Нитари полукровка, и вовсе появились кое-какие соображения относительно её происхождения. Ты должен опровергнуть или же подтвердить их. А для этого мне необходимо знать, кому принадлежало данное украшение до того, и как попало к моей жене. И я хочу, что ты лично занялся этим вопросом.

— Мой принц, это не понадобится, — покачал головой Танзар, переводя взгляд с меня на украшение, а затем на Илиора, подпиравшего стену и за всё время не проронившего ни слова. — Я могу прямо сейчас рассказать, что это за украшение.

— Ты знаешь прежнего владельца? — на подобную удачу я совершенно не рассчитывал. Думал, выяснение сведений об украшении займёт много дней.

— О, нет-нет! На самом деле всё не так просто, мой принц! — развеял мою преждевременную радость Танзар. — Дело в том, что я уже видел точно такой же кулон. У жены моего брата. И да, она — потомок айрасианцев.

Меня, словно пронзило электрическим разрядом, прошедшим сквозь всё тело.

— А-а, я, кажется, понял, — раздался, наконец, из другого конца комнаты голос моего личного телохранителя. — Вы хотите сказать, что эти кулоны из другого мира? И что они есть у всех девушек, в ком течёт кровь айрасианцев?

— Точнее айрасианок, Илиор, — поправил его глава службы безопасности. — Они называют такой кулон «кровавая слеза матери». Из-за большой плотности населения каждая женщина этой расы может иметь лишь одного ребёнка. Но если случается так, что она приносит в мир второе дитя, то это всегда девочка. Я не знаю, кто и каким образом регулирует рождаемость и численность населения, но как только новорожденная издаёт первый звук, жизнь её матери прерывается.

— Одна жизнь взамен другой? — Илиор поморщился и передёрнул плечами. — Какой чудовищный способ!

— Да уж, но я пока не очень понял, причём здесь медальон? — напомнил я суть, не позволяя увести разговор в другое русло.

— У айрасианцев есть поверье, что в момент, когда женщина, родившая второго ребёнка, умирает, из её глаза скатывается одна-единственная кровавая слезинка. Она превращается в драгоценный камень, который дочь обязана носить всю жизнь, как напоминание о том, что мать заплатила за её жизнь своей жизнью, — Танзар перевёл дыхание и закончил свой рассказ на более оптимистической ноте: — Разумеется, это просто поверье. И, тем не менее, в каждой айрасианской семье, есть такой кулон. Он передаётся по женской линии из поколения в поколение.

Илиор отлип от стены и подошёл ко мне.

— Ты думаешь, твоя жена — дочь айрасианки? — он на мгновение задумался, а потом посмотрел прямо в глаза. — Подожди, Лоэтар, но разве перемещение между Д’Дрейгоном и их планетой возможно без открытия Портала?

Я лишь покачал головой, глядя, как от внезапной догадки постепенно вытягивается лицо Илиора.

— То есть ты думаешь, что твоя жена… — он ошарашено уставился на меня, так и не закончив фразу.

— Сведя воедино анализ крови моей жены, наличие кулона, письмо моего отца и тот факт, что в день его свадьбы с матерью Портал открывался последний раз, я не исключаю возможность, что Нитари… — я и сам не до конца ещё верил в столь неожиданный поворот судьбы. — Моя жена и есть та самая дочь Дагара эрс Хорроя, на которой он рассчитывал женить меня. Та сама дочь, находившаяся в чреве Марены Хоррой, когда мои родители тайком вывезли её из столицы и спрятали в трактире на окраине леса.

— Вы абсолютно уверены в этом, мой принц? — Танзар приподнял бровь, но по выражению его лица было не понятно, разделял ли глава службы безопасности мою точку зрения. — Мои люди не смогли найти ни следов, ни даже каких-либо упоминаний об этой истории, кроме как в письме Вашего отца. Видимо, мой предшественник хорошо позаботился об этом.

— Я не уверен, Танзар, но, кажется, знаю того, кто может нам помочь, — видя вопросительные взгляды телохранителя и безопасника, не стал томить их ожиданием. — Трактирщик — человек, который вырастил Нитари, и которого она считала отцом.