Глава 14

Тахира больше не могла ждать. Никто не хотел ей ничего говорить, она мучилась от безызвестности о судьбе своего народа и своей семьи. Ширин, ранее всегда отзывчивая и любезная, теперь, под разными предлогами, находила повод, чтобы не видеться с принцессой. То она болела, то принимала важного гостя, то просто спала или даже прогуливалась в городе. а Борхан, повелитель Роккара, просто отказывал в аудиенции, даже не стараясь оправдаться за свои действия. а между тем, по Дворуц продолжали ползти слухи, и принцесса не знала, чему верить из них, а что просто игнорировать.

Кто-то говорил, что Хайрат уже пал и его уничтожили страшные враги, которым приписывали ужасающие магические возможности, а кто-то шептал, что все союзники, перед лицо страшной опасности, отказали в помощи своему соседу и теперь отсиживаются, надеясь позже попировать на костях бывшего господина и уже лелеют в своих мечтах, как перестанут посылать дань поработителю.

Акрам же пока молчал.

Он как и прежде приходил к Тахире. Их ночи были наполнены страстью и огнем, но стоило молодой жене спросить своего повелителя о отце и брате, как принц отвечал:

— Я расскажу тебе все, когда отец примет окончательное решение.

И Тахира заставила себя ждать. Но проходило время, слухи набирали силу и получали более кровавые описания и подробности, и принцесса не выдержала.

Стража, стоявшая у дверей в покои повелителя Борхана получила приказ не впускать принцессу варваров в его комнаты, но в этот раз Тахира не сдалась. Она села прямо на пол перед входом, понимая, что прикоснуться к ней никто из воинов не сможет и решительно заявила, что не двинется с места, пока повелитель Роккара не примет ее для важного разговора.

— Что будем делать с твоей женой? — спросил раздраженно Борхан и посмотрел на своего сына. Они находились в одной из комнат повелителя и пили чай, обсуждая государственные дела, когда вошедший слуга с поклоном сообщил о выходке принцессы Тахиры, которая сидела за дверью ожидая встречи с правителем города.

Акрам поставил чашу на стол и взглянул на отца.

— Я считаю, что она имеет право знать, почему вы приняли решение нарушить свое обещание и отказать в помощи ее народу! — сказал он.

— Ее народу? — вскинул брови Борхан. — Ее народ теперь ты и наша страна. Когда принцесса Тахира вошла в нашу семью, она лишилась права называться дочерью Χайрата. Теперь она твоя жена и принцесса Роккара. Ей стоит помнить только об этом.

Мужчина сдвинул брови.

— Ты плохо воспитываешь свою жену. Пока она ничем не порадовала мое сердце. Ожидаемого наследника как не было, так и нет, зато твоя наложница, эта глупая пустышка, ходит уже брюхатая и помыкает половиной рабов в женской части Дворца!

— После родов Дилию отошлют прочь и выдадут замуж, — невозмутимо ответил принц, — это уже решено, а на счет моей жены, ты не прав, отец.

— Это почему же? — недовольно спросил Борхан.

— Я считаю, что она вольна в своем сердце и не должна принимать наш народ своим. а мы должны выполнить обязательства, которые дали ее отцу и нашему союзнику. Я сомневаюсь, что если бы на наш город напал враг, Вазир или Шаккар отказали бы в помощи!

Борхан сверкнул взглядом, явно недовольный тем, что его сын и наследник смеет ему перечить. Но тон мужчины, когда он заговорил снова, оставался прежним, без раздраженных интонаций.

— Ты ещё молод, акрам. Ты многого не понимаешь. Я отец для своего народа и всегда стремился защищать и оберегать покой этого города. Я делаю только то, что считаю правильным и нужным для блага Роккара. Союз с варварами, — он криво усмехнулся, — думаешь, мне хотелось отдавать им дочь и, тем более тебя этой глупой необразованное девке, что умела раньше только на коне скакать, да головы рубить? Это сейчас, благодаря жизни в Роккане и нашим учителям, она стала такой умной, но все равно, дикость в ее крови и, боюсь, нам ещё придется пожалеть о том, что мы породнились с ее родом.

Акрам сжал губы, но отца не перебивал, слушая его речь. Где-то там, за дверью в покои повелителя, ожидала аудиенции юная принцесса варваров и принц опасался, что она услышит слова Борхана.

— Если мы вмешаемся, погибнем, — продолжил повелитель, — ты ведь сам читал те послания, которые прислали нам наши соседи. Войско противника Хайрата немыслимо огромное. Принц Шаккар не выстоит против них, и, боюсь, что скоро у нас появится другой союзник.

Акрам помрачнел.

— Не думай, что я хочу этого. Просто я смотрю куда дальше и вижу глубже. Слова о чести и доблести прекрасны, когда касаются тебе одного. а мой народ должен жить. Враг, победивший Шаккара, как думаешь, что он сделает после, когда займет Хайрат? — и, не дожидаясь ответа сына, ответил сам, — пойдет войной на тех, кто выступил против него в этой битве. У нас нет достаточного количества людей, чтобы противостоят ему, а это означает только одно — верную гибель нашего народа. Женщин заберут в рабство, мужчин вырежут, как скот, а наш город, прекрасный солнечный город, станет мертвым и пустым.

Борхан вздохнул и налил себе в чашу вина. Залпом выпил содержимое и вытер рукой губы.

— Так что, я отправил птицу с отказом, объяснив свой поступок Вазиру точно так же, как сейчас объяснил и тебе!

Акрам некоторое время молчал, отчего-то опустив взгляд и рассматривая собственные руки. Сильные ладони с мозолями — от каждодневных тренировок.

«Для чего мне меч, если я стану отсиживаться, будто трус?» — подумал он, но вслух сказал иное:

— Отец, скажите все то, что сейчас рассказали мне, принцессе Тахире!

Борхан рассмеялся и налил себе вина еще.

— Варварская принцесса не поймет меня! — он сделал большой глоток и посмотрел сыну прямо в глаза. — Это бесполезный разговор, ведь она так и не стала одной из нас. Ее кровь — кровь Вазира, которая жаждет убивать и уничтожать все вокруг. Это сейчас они присмирели. Знал бы ты, акрам, что творил ее народ раньше, что делал этот благопристойный Вазир еще двадцать лет назад, когда огнем и мечом выжигал поселения и брал в рабство? а я помню.

— Значит, не станешь говорить с Тахирой? — повторил акрам.

— Нет. Если ей так хочется сидеть там, перед моими покоями, пусть себе сидит. Надоест, встанет и уйдет, а лучше бы ты вышел и забрал ее в свои комнаты и напомнил, что должна делать настоящая женщина. Пусть с таким рвение озаботиться о наследнике. Та, что всегда думает о битвах и крови не сможет зачать достойного продолжателя рода.

Акрам поставил чашу на стол и поднялся, поклонившись отцу и повелителю.

— Уходишь? — спросил Борхан, бросив взгляд на сына.

— Пойду поговорю с женой! — ответил принц и покинул покои отца.

Тахира увидела, что двери открываются и вскинула голову в надежде встретить повелителя Борхана, но на пороге появился совсем не он.

— Что ты здесь делаешь? — спросил акрам, глядя на коленопреклонённую жену сверху вниз, а сам думал только о том, услышала ли она хотя бы слово из его разговора с отцом. Скорее всего — нет, но он отчего-то понял, что не хочет ее обижать. Повелитель был неправ, называя Тахиру невежественной принцессой варваров. акрам знал ее лучше и частые беседы с этой прекрасной женщиной, позволили ему составить собственное мнение о ее нраве и характере. Да, Тахира была не такой, как остальные обитательницы гарема. Она оказалась слишком сильная, слишком независимая и бесконечно честная. Только сейчас принц понял — его воительнице не место здесь, в гареме. Ее, словно птицу поймали, обрезали крылья и затолкали в дорогую клетку, где птица, что раньше пела и радовалась солнцу, стала медленно чахнуть от тоски и неволи.

Он присел на корточки перед женой и впился взглядом в ее лицо, рассматривая, словно впервые точеные черты. Подобной красоты он не видел никогда, а в сочетании с умом и силой…

«Эта женщина рождена быть повелительницей!» — мелькнула в его голове мысль. Как Тахира не старалась стать своей на женской половине Дворца, как не пыталась общаясь с Ширин, перенять ее уловки и хитрости, у нее получалось плохо.

Акрам усмехнулся.

— Вставай и пойдем со мной. Я не желаю видеть, как ты склоняешь голову, даже перед моим отцом! — сказал он. Рука мужчины было дернулась, чтобы помочь принцессе, но он вовремя ее отдернул и встал, ожидая, пока его жена выполнит повеление.

Тахира вздохнула.

— Я останусь здесь, пока не поговорю с повелителем Борханом! — заявила она.

Принц дернулся было поднять ее силой, но так и замер с протянутыми руками. Уронил их вдоль тела, глядя на упрямую жену.

— Это бесполезно. Птицу уже отправили. Борхан отказал в помощи твоему отцу во второй раз! — произнес он и увидел, как побледнела девушка. Тахира понимала, что ее отец, будучи человеком гордым, не стал бы просить вторично получив первый отказ. а это означало только одно — угроза Хайрату имеет страшную силу. Настолько страшную, что Вазир понимает — его сын Шаккар и огромное войско варваров не справятся и проиграют. Скорее всего так и будет!

Акрам прав. Ей не стоит рассиживаться у порога, в то время, как дорогие ее сердцу люди будут умирать. Что бы не решил себе Борхан, он, наверное, не понимает, или искренне надеется, что после этот враг не пойдет на него с мечом в руках. Как это глупо!

«Он намерен заключить союз с победителем!» — поняла она и неожиданно, встала.

Акрам удивленно шагнул назад.

— Я все поняла! — произнесла Тахира и посмотрела ему в глаза.

Лучше бы она не делала этого. В самой глубине ее глаз, принц прочитал не осуждение и гнев, нет, с этими чувствами он бы смирился. В ее глазах он увидел сочувствие к себе и своему народу.

— Простите, мой повелитель, что отняла ваше время! — принцесса поклонилась и сделала знак рабыням, после чего повернулась к акраму спиной и решительно шагнула прочь от покоев и стражников, что продолжали стоят на своем посту.

Прочь от мужа, проводившего ее пристальным взглядом и понимавшего, что сейчас произошло нечто такое, после чего его отношения с женой вряд ли останутся прежними.

Рабыни помогли мне облачится в тренировочные одежды. Стоя перед зеркалом, я смотрела на свое лицо, понимая, что уже не вижу в отражении себя прежнюю.

Эта Майрам мне не нравилась. В ее глазах появилось странное выражение с оттенками стали и золота. Изменился и сам взгляд. Прежде мягкий и покорный, смотревший на мир открыто и готовый любить и дарить эту любовь, он стал жестким и решительным. У меня были хорошие учителя, научившие меня жизни и увы, едва не лишившие ее.

— Принцесса, сколько сегодня возьмете с собой сопровождения? — спросила одна из рабынь, поправлявшая широкие штаны у моих щиколоток. Как по мне, действие, глупое и лишенное смысла. Уже через некоторое время одеяние станет пыльным и пропитается потом, но рабыни готовили меня так, словно я иду не на тренировку, а на пир.

С некоторых пор я сократила свою свиту и брала с собой одну-двух девушек приличия ради. Во Дворце, где все готовились к нападению и, возможно, осаде, были нужны все свободные руки. Я понимала Вазира и его желание защитить свой город, но мне казалось неприятным и обидным, что он так мало верил в силы своего сына Шаккара…или просто знал больше, чем я?

Внезапно услышала какой-то шум и за дверью раздались приглушенные голоса, один явно принадлежал мужчине. Я насторожилась и сделала знак суетившимся рабыням. Они поняли и отошли, потупив глаза и, почти в тот же миг, в покои вошла одна из рабынь, что стояла у дверей. Она поклонилась и произнесла:

— Моя госпожа! — снова поклонилась и опустила глаза. — К вам пришел человек. Просит принять и хочет говорить с вами!

— Кто? — спросила я немного не понимая, как мужчина смог так свободно попасть в мои покои, но едва услышала ответ, как все стало ясно.

— Жрец Исхан! — проговорила рабыня и опустила голову ещё ниже.

«Что надо этому страшному человеку?» — мелькнула мысль, но губы уже разомкнулись, и я услышала собственный голос, проговоривший:

— Впустить!

Рабыня попятилась назад, а я жестами приказала служанкам удалиться. Не хотелось, чтобы они подслушивали наш разговор с Исханом.

Жрец вошел стремительно. Дождался, пока из покоев выйдет последняя из моих рабынь, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Я ответила ему немигающим пристальным взглядом, понимая, что теперь взор не отведу.

Мужчина поклонился и тут же произнес:

— Приветствую тебя, принцесса Майрам. И спасибо, что согласилась принять меня!

Я усмехнулась. Будто у меня был выбор. Я не могла отказать человеку, у которого хожу в должниках.

«Неужели именно сейчас потребует что-то?» — мелькнула мысль, но я ошиблась.

— Присядем? — я опустилась на подушки, сложив ноги на восточный манер, как это делали мужчины. Крой моей одежды позволял подобную позу. Жрец сел напротив, сохраняя между нами допустимое расстояние. Я не волновалась по поводу слухов. Жрецы — необычная каста, у них больше привилегий и считается недопустимым, чтобы такой человек находил в женском теле удовольствие. И все же я понимала, что стоило оставить при себе хотя бы одну из рабынь, только вот не хотела, чтобы нас подслушивали. Мне казалось, что кто-то из девушек рассказывает обо всем Вазиру, так что и этот разговор могли передать повелителю. а мне почему-то совсем не хотелось, чтобы тот узнал то, что ему знать возможно, не стоит.

— Что ты хотел? — спросила я настороженно. — Ты пришел требовать плату за мою жизнь?

Исхан улыбнулся. Золотые глаза сверкнули, словно россыпь дорогих монет. Он впился взором в мое лицо, словно пытался что-то прочитать в выражении моих глаз, а спустя некоторое время, снова улыбнулся и теперь как-то удовлетворенно, будто увидел то, на что надеялся.

— Нет, принцесса! — произнес он. — Я пришел предупредить!

Мои брови приподнялись вверх. Этого я совсем не ожидала.

— И о чем же? — спросила осторожно.

Исхан чуть подался вперед. Золотые глаза впились в мои, и я едва удержалась, чтобы не отвести взгляд.

— Грядет беда! — произнес он. — Я должен сказать тебе, принцесса, чтобы ты знала, что если у тебя не будет куда идти, я буду ждать!

— Что? — не совсем поняла смысл фразы.

— Всему свое время! — Исхан улыбнулся. — Когда оно придет, ты поймешь мои слова.

— Если ты что-то знаешь, расскажи Вазиру! — произнесла я.

Жрец покачал головой.

— Думаю, повелитель Хайрата и без меня понимает, что произойдет! — ответил он. — Иначе не велись бы приготовления к обороне.

— Я верю в своего мужа, — сказала я, — Шаккар разобьет врага, нам нечего опасаться!

— Твоя вера похвальна, принцесса! — он медленно поднялся на ноги. Я поднялась вместе с ним, не отрывая удивленного взора от его лица.

— Ты пришел ко мне ради этой одной единственной фразы? — спросила тихо.

— Иногда одна фраза может значить больше чем целое послание! — ответил он и поклонился. а когда распрямил спину, добавил:

— Ты все поймешь, когда придет время! — а затем стал пятиться к выходу, чуть согнувшись и выражая свое почтение, которого не чувствовал. Я же провожала его взглядом, пока мужчина не скрылся за стеной и еще немного простояла каменным столбом, размышляя над его словами.

Что он хотел мне сказать, о чем предупредить? Что войско Шаккара будет разбито? Или что я могу рассчитывать на его помощь, если мне понадобиться?

«Скажу аббасу!» — мелькнула мысль.

— Госпожа! — в покои вернулись рабыни.

— Айла и Сура идут со мной, остальные приберите покои и приготовьте купальню к моему возвращению, — отдала приказ и, не дожидаясь служанок, поспешила к выходу.

Пока шагала по коридорам Дворца, слушая эхо собственных шагов, думала о словах этого странного человека. Жрец был опасен и коварен, этого у него не отнять, но с тех пор, как он спас меня, напоив своими зельями, я поняла, что больше не испытываю к нему прежнего страха. Нет, в глубине души я знала, что с таким, как он, стоит быть настороже и опасаться. Исхан был неглуп, что делало его еще опаснее и тем не менее, что-то изменилось в моем отношении к этому человеку.

На выходе из дворца столкнулась с повелителем Вазиром. По всей видимости, он прогуливался по саду и, заметив меня, остановился, дожидаясь, когда я подойду ближе и выкажу дань уважения. а я просто не могла пройти мимо, когда заметила его.

Приблизилась, склонив голову. Мои рабыни опустились на колени, выражая покорность и смирение.

— Снова на тренировку? — спросил повелитель Χайрата, и я подняла глаза.

— Мне надо быть сильнее! — ответила, но мужчина только вздохнул.

— Я долго не хотел говорить тебе и расстраивать, — вдруг произнес он, — я пытался скрыть от тебя послания, что принесли ястребы.

Внутренне напряглась, понимая, что сейчас узнаю что-то про отца и его решение касательно помощи Хайрату. И что-то подсказывало мне, что ответ будет не утешительным.

— Говорите, мой повелитель! — попросила, заметив, что Вазир колеблется.

— Я послал вторую птицу в Роккар и снова получил отрицательный ответ, Майрам!

Что-то во мне сжалось, а затем резко отпустило. Будто лопнула натянутая струна внутри тела.

Этого я и боялась, что отец примет решение, верное только для народа Роккара. а как же клятвы и обязательства? Если Шаккар вернется и узнает об отказе Борхана в оказании помощи Хайрату, даже я не смогу остановить его от мести. И тогда на месте моего родного города останется лишь пепелище!

«Это если он вернется, Майрам, — прошелестел глухой голос внутри меня, и я тут же зло ответила ему, — вернется!». Даже думать не могла и не хотела о том, что мой повелитель, мой муж, мой Шаккар может потерпеть поражение.

На память сразу же пришли слова Исхана и я вздрогнула, неожиданно понимая, что никто, даже собственный отец, не верит в победу принца. Кажется, осталась только я одна из всего Дворца, да, может быть, ещё аббас.

— Мой отец не прав! — произнесла я, взглянув на Вазира. — Мне жаль, что он нарушил слово и жаль, что я ничем не могу помочь вам!

Вазир закивал головой. Он заметно постарел за последнее время, словно с уходом Шаккара из его тела ушла и жизнь. Или это страх, как червь точит сочный плод, превращая его в гниль, терзает мужчину сомнениями, лишая последних сил.

— Я приказал обыскать комнаты служанок во Дворце, — продолжил Вазир. — Мы нашли того, кто отравил тебя. Причем эта дрянь даже поленилась спрятать травы, которыми потчевала тебя.

Когда он назвал мне имя, я не удивилась, так как и сама давно уже поняла, чьих это рук дело. Более того, я даже знала того, а точнее ту, кто стоял за всем этим.

«Сарнай!» — мелькнула мысль.

— Позвольте мне написать моему мужу! — попросила я.

Вазир кивнул и произнес.

— А на счет Наимы, не переживай, если мы не найдем ее, ее все равно настигнет кара.

Сдержав усмешку, я поклонилась и поспешила прочь из сада, туда, где меня уже дожидался мой учитель и друг аббас. Рабыни посеменили следом, нагоняя меня, идущую достаточно быстро, широкими решительными шагами. Мне казалось, что раньше я ходила немного иначе. Наверное, пережитое добавило резкости и стремительности даже моим движениям. а, возможно, это оказали влияние уроки аббаса.

Вот впереди и казармы. Я прошла в ворота, ещё издали заметив своего учителя. аббас поджидал меня, но время в этот раз тратить на стал, по всей видимости решив поупражняться с турником — деревянной колодой с острыми шипами, которая вертелась на столбе. Не сбивая шаг, я уже издали залюбовалась его движениями, втайне мечтая, что когда-нибудь смогу освоить хотя бы десятую часть мастерства этого воина. Жаль, что в свое время моими тренировками не занялся Шаккар. Но у него всегда было слишком много работы, хотя я знала, что он с удовольствием потратил бы на меня свое время.

«Еще позанимаемся! — твердила я себе. — Вот он вернется с победой и позанимаемся. И, возможно, если я буду усердной ученицей, то по возвращению он найдет меня более подготовленной, чем раньше!».

Думая об этом я понимала, что Шаккар будет доволен, узнав, что его вторая жена освоила в какой-то степени науку боя.

Аббас заметил меня, но тренировку не остановил. Напротив, с каким-то ожесточением набросился на несчастную колоду, словно она действительно была для него опасным врагом. Рубил дерево так, что щепки летели. Я остановилась в нескольких шагах от мужчины и замерла, глядя как играют мышцы под кожей его рук.

— Я пришла! — не удержалась, когда прождав некоторое время, поняла, что на меня не обращают внимания.

Аббас покосился на меня и снова ударил по колоде.

— Бери меч! — бросил мне, продолжая рубить дерево турника.

Я огляделась и нашла свое оружие. Меч лежал на скамье под тенью раскидистого дерева. Солнце сегодня палило так же нещадно, как и в тот день, когда я лишилась чувств, занимаясь с аббасом. С той поры я стала более вынослива и загорела. Постоянные тренировки на солнце нанесли вред моей светлой коже, сделав ее неприлично темной, что в сочетании с цветом моих волос, впрочем, выглядело не так плохо. Увидь меня сейчас мать, она была бы в ужасе.

«Но она не увидит!» — подумала я.

Скучала ли я по прежней жизни? Сначала, наверное, да и даже очень. Но постепенно мое мировоззрение изменилось, да и я сама стала меняться. Мир Шаккара, его любовь сделали меня другой. Последним завершающим штрихом была потеря ребенка и именно она ожесточила мое сердце. Нет, в его глубине я по — прежнему оставалась все той же Майрам, девушкой с нежной и ранимой душой, но на поверхности появилась новая я и эта Я мне нравилась.

Теперь я больше походила на принцессу Тахиру. Встреться мы снова, она бы удивилась этим изменениям. Меч в моей руке больше не был палкой, он становился продолжением меня. Я сама становилась варваром и скоро могла с твердостью сказать, что я одна из них, одна из моего нового народа, принцесса варваров и жена такого же варвара.

Когда меч оказался в моих руках, все размышления остались позади. Я подошла к аббасу и он поманил меня одним взглядом, сказав коротко:

— Нападай! — и указал на колоду.

Я не заставила себя просить дважды. Зашла к тренировочному снаряду как к врагу со спины и атаковала.

— Теперь мы будем отрабатывать удары в паре! — бросил мне учитель. — Пока на колодах, а через пару дней я приведу воинов, чтобы они помогли нам освоить бой спина к спине.

Не удивившись его словам, продолжала яростно атаковать бедную деревяшку. Впрочем, такой уж бедной она не была, вертелась от наших ударов, крутила своими шипами-руками, того и гляди, замешкаешься, огреет по голове, или ударит в плечо. В первое время мне частенько доставалось от глупого дерева.

Не знаю, сколько мы занимались под палящим солнцем, но по моей спине струился пот, а одежда вымокла насквозь. Когда аббас сделал знак остановится, я была почти рада этому, хотя и не настолько устала, как могло показаться. Я вообще теперь стала меньше уставать.

— Молодец! — снизошел до скупой похвалы мой учитель.

Кивнула с благодарностью и уронила руку с мечом, не ожидая подвоха. Как оказалось, зря.

Аббас напал столь неожиданно и стремительно, что только врожденная гибкость спасла меня от удара. Я не успела отойти, лишь прогнулась назад, когда сталь со свистом рассекла воздух над моей головой и только после ринулась в сторону, заметив, что мой учитель и противник, собирается для следующего удара.

Аббас последовал за мной, и я встретила его лицом к лицу, выставив перед собой меч. Наши взгляды перекрестились, и я увидела решительность в его глазах, не предвещавшую мне ничего хорошего. Но кто сказал, что учиться будет легко.

Он напал первым. Без ярости и злости, просто сделал красивый выпад, едва не достав меня острием клинка. Прогнулась в сторону, а затем отбила удар и в тот же миг выставила блок, встретив очередной. аббас наседал на меня, придавив всей массой своего тела, заставив опустится на колено. Мне едва удалось вырваться, сделать перекат. Вскочила на ноги молниеносно, чтобы снова встретить своего противника.

Рабыни с интересом наблюдали за происходящим. Я успела заметить их краем глаза, пока вставала на ноги. аббас же смотрел только на меня. Следующий его выпад едва не лишил меня оружия. Удар пришелся по кисти руки плашмя, и рука сразу же онемела до локтя. Я перебросила меч в левую, шагнула назад, отступая. Моя левая рука была не в пример правой, слабее и не такая сильная, но этот бой был почти настоящим. И даже взгляд учителя, шагавшего на меня, показался мне полным хладнокровного желания убить.

— Твоя левая рука слаба. Мое упущение! — сказал он быстро и снова напал. Чудом отбила удар, продолжая пятиться назад. Прыти у меня заметно поубавилось и меня теперь едва хватало на то, чтобы парировать атаку противника, а правая рука по-прежнему оставалась бессильной. Я сжимала и разжимала пальцы, пытаясь вернуть кровоток в ослабевшую кисть, чувствуя покалывание множества иголок под кожей, болезненное и неприятное.

Аббас успокоился только, когда я оказалась прижата к стене дома, к которому отступала. Мужчина занес руку, словно для последнего удара и неожиданно так же быстро ее опустил.

— С левой рукой надо работать и работать!

Я выдохнула с облегчением услышав его слова.

— Но все равно, ты набираешь силу быстрее, чем можно было представить! — добавил учитель и я не удержалась от довольной улыбки. а вот сам аббас, кажется, не был таким довольным, словно знал что-то, чего не знала я, и это понимание пугало его.

— Как рука? — спросил воин и с силой вогнал свой клинок в песчаную землю, а затем потянулся ко мне. Взял мою руку и стал массировать пальцы, прогоняя онемение и возвращая им прежнюю гибкость. Я уронила взгляд на наши руки и отчего-то почувствовала странную неловкость от его прикосновений, более того, мне было приятно то, как он касался меня.

Подавила в себе желание вырвать руку и вдохнула глубже.

— Прости, принцесса, что так сильно ударил! — проговорил тихо мой учитель.

— Все правильно! — ответила я. — Враг не станет меня щадить, а ты бил плашмя. Я все еще слишком слаба. Будь на твоем месте настоящий противник, я бы уже лишилась руки.

Аббас поднял на меня глаза.

— Ты недооцениваешь себя, принцесса! — произнес он, продолжая растирать мои пальцы, пока я не почувствовала, что они больше не немеют. Осторожно пошевелила ими и аббас отпустил мою ладонь.

— Ты стала сильнее, разве сама не замечаешь? — спросил он.

— Замечаю! — ответила я и подумала о том, что вряд ли, при всем моем усердии и старании, это могло произойти без помощи жреца. Хотела спросить об этом у аббаса, но он неожиданно сменил тему, явно не желая затрагивать данный вопрос.

— Сейчас займемся стрельбой из лука, а после — метанием ножей! — заявил он.

Я кивнула, соглашаясь.

Мы переместились в здание казармы, где находились мишени и остальная часть моего тренировочного оружия. Загнав десяток стрел почти в яблочко с расстояния более двадцати шагов, я посмотрела на аббаса.

— Хорошо! — сказал он. — Теперь будешь стрелять на дворе, и мы увеличим количество шагов до цели.

Я опустила руку с луком и вздохнула, думая о том, что же сделал со мной жрец?