Глава 16

Акрам был немного удивлен, когда по утру, проснувшись, не обнаружил рядом с собой жену. Он привстал на локте, огляделся и даже позвал ее, втайне надеясь, что вот сейчас улыбающееся лицо Тахиры выглянет из соседней комнаты, но на его зов ответила только тишина, да ветер, ворвавшийся с порывом в окно.

Принц ещё немного полежал, а затем решительно поднялся и одевшись, направился к двери, чтобы спросить у рабынь, куда ушла их госпожа.

Девушки, которые стояли у дверей, при виде мужчины спешно поклонились и застыли, глядя в пол, пока он не обратился к одной из них.

— Где моя жена? Когда и куда она ушла?

Девушка некоторое время молчала, а потом удивленно подняла глаза и посмотрела на акрама, хотя тут же, спохватившись, уронила взгляд.

— Мой господин, я не знаю! — пролепетала она. — Из покоев никто не выходил. Госпожа должна быть там!

Брови принца медленно поднялись.

— Что? — спросил он. — Не выходила? — а затем, чувствуя себя последним дураком, вернулся в комнаты жены и даже обошел их все, надеясь, что это своеобразная игра Тахиры, что она просто спряталась от него, как бы глупо это не звучало даже в мыслях, но нет. Принцессы варваров нигде не оказалось.

Разъярённый и мало что понимающий в произошедшем, мужчина вылетел из покоев, едва не сбив с ног испуганную рабыню, с которой ещё недавно разговаривал. Недолго думая, он схватил ее за плечи и с силой встряхнув, мрачно спросил:

— Где моя жена?

Рабыня задрожала от страха, а когда принц разжал руки, повалилась к нему в ноги, умоляя сохранить ей жизнь, хотя сама еще толком не понимала, в чем ее вина. Но акрам лишь шагнул мимо, догадываясь, что девушка ничего не знает. Вторая служанка жалась к стене, глядя на ноги принца и не осмеливаясь поднять не него взгляд.

— Тахира! — не выдержав, заревел на весь Дворец мужчина. В какой-то миг ему показалось, что даже стены задрожали от этого рева, а перепуганные насмерть рабыни повалились на пол и распластались на нем, как выброшенные на берег рыбы.

На крик принца сбежались остальные слуги Тахиры. Заспанные девушки-бабочки, спешно кланялись, завидев наследника Борхана, а затем разлетались в стороны, когда мужчина ринулся вперед, почти сорвавшись на бег, а спустя некоторое время Дворец уже прочесывала стража. Угрюмый акрам бродил по пустым залам в ожидании завершения из поисков, уже догадываясь, что они ни к чему хорошему не приведут. Его последняя надежда, что принцесса отправилась заниматься в сад, лопнула мыльным пузырем, когда вернувшиеся из сада слуги с испуганными лицами, неустанно кланяясь и вздрагивая всем телом, доложили, что в саду повелительницы Тахиры не нашлось.

«Ушла! — подумал акрам, отворачиваюсь от слуг, чтобы не излить на них свою ярость. — Сбежала!»

Пользуясь моментом, рабы покинули господина, понимая, что принцу надо остаться одному. Узнавший о побеге невестки, повелитель Борхан отправил отряд своей стражи в город, с целью прочесать все кварталы и улочки Роккара с целью найти беглянку и вернуть ее назад во Дворец.

— Она не могла уйти далеко! — заявил отец, глядя на лицо своего сына. Сейчас они стояли вдвоем в покоях акрама и Борхан чувствовал, как внутри него закипает гнев.

— Ее ничто не смогло изменить! — произнес он, меряя шагами приемные покои сына, пока тот с мрачным выражением лица, сложив на груди сильные руки, смотрел куда-то вдаль, на синеющею полосу моря.

— Как была варваром, так и осталась, какими бы науками не пичкали ее учителя!

— Я должен был понять, что она задумала, — проговорил принц.

— Когда мы вернем принцессу Тахиру обратно, а мы ее вернем, я уверен, поступи с ней так, как положено по закону! — потребовал Борхан. — Никаких послаблений. Она опозорила тебя, сбежала. Несчастная, глупая женщина! — он поднял вверх руки и взгляд. — Она имела все, что могла только пожелать и сбежала!

А затем снова посмотрел на сына:

— Я найду ее, непременно найду, даже если ради этого придется проверить каждый дом и каждую канаву в городе!

Но, оказалось, что такие меры не потребовались.

Главный конюх явился к повелителю и попросил встречи, сказав, что у него есть что рассказать о пропавшей принцессе. Борхан принимал его прямо в покоях сына, и мужчина рассказал, что из конюшни пропала лошадь повелительницы Тахиры.

Глаза главы Роккара жестко сверкнули.

— Я думал, она умнее! — произнес он.

— Она отправилась домой! — ответил его сын спокойно. За то время, пока Борхан допрашивал слуг и после, у акрама было время подумать и поразмыслить над поступком жены.

— Немедленно снаряжу погоню! — заявил повелитель. — Мы вернем ее, она не могла уйти далеко!

— Зачем? — спросил тихо акрам и брови Борхана поднялись вверх.

— Что значит, зачем? — спросил он удивленно.

— Если она уехала, то стоит отпустить ее, — продолжил акрам, — пусть сделает то, что считает правильным!

Повелитель Роккара не верил своим ушам.

— И это мне говоришь ты, мой сын и наследник? — сказал мужчина и шагнул прочь от сына, встав у окна, спиной к акраму. Взгляд повелителя устремился вперед, туда, где широким лазурным полотном расстелилось море за чертой берега.

— Мой дед, твой прадед, создавал этот город по крупинкам, и все последующие правители вносили свой вклад в расширение границ наших владений! — сказал он. — Эта земля и этот народ то, ради чего стоит бороться и лгать. Я не дам твоим предрассудкам разрушить устоявшийся мир в Роккаре, а принцесса Тахира — угроза этому миру.

Принц прищурил темные глаза.

— Как она может угрожать покою Роккара? — спросил он.

Борхан хмыкнул.

— Еще ни одна женщина нашей семьи не опозорила нас своим поведением. Эта дочь варвара ведет себя слишком вызывающе, она бросила тебя, — мужчина резко развернулся и впился взглядом в сына, — убежала из Дворца наплевав на наши законы и на тебя. И я опасаюсь, что она приведет врага под наши стены, даже если ее собственный город падет, она сделает все, чтобы отомстить нам!

— Так, может быть, тогда стоило сдержать данную клятву? — спросил дерзко сын.

Борхан потемнел лицом. Его черты исказил гнев.

— Я действую во благо своего народа! — пояснил он.

— А если Хайрат не падет? — уточнил сын. — Его гнев обрушится на нас и на всех, кто посмел отказать в помощи Вазиру.

— Даже тогда они потеряют слишком много людей, — возразил Борхан. — И уже будут не те, что раньше. а если мы объединимся с другими городами, то сможем уничтожить остатки этого варварского племени и нам больше не придется платить им дань!

Акрам качнул головой. Его отец, оказывается, все продумал. Не ожидал он от него такого, совсем не ожидал.

— А какой план есть у тебя в случае победы врага Хайрата? — спросил он.

— Отправим к ним посла, чтобы договорить о том, что теперь станем платить дань ему. Нам то какая разница в таком случае, кому посылать караваны и отдавать своих людей в рабство?

Акрам посмотрел на отца и неожиданно поклонился ему, а затем повернулся, намереваясь покинуть собственные покои.

— Ты куда направился? — спросил Борхан. — Распорядиться, чтобы снарядили отряд для поимки твоей дерзкой и своенравной жены? — он прищурил глаза, глядя на широкую спину сына.

Принц медленно повернулся и поклонился отцу.

— Именно это я и намерен сделать! — сообщил он. — Только возглавлю этот отряд сам и лично верну принцессу. Она моя жена, — добавил он, заметив, как прищурил зло глаза повелитель Роккара, — я не хочу, чтобы к принцессе прикасались чужие руки. Она моя и только моя! — закончил резко и отвернувшись от отца, шагнул к выходу.

Борхан проводил его взглядом, задумчиво потер подбородок и опустился на подушки, совсем позабыв, что находится в покоях наследника. Что-то в тоне принца не понравилось мужчине.

«Стоит проследить, чтобы ее как следует наказали, когда акрам вернет ее домой!» — подумал он, понимая, что одними только плетьми дело не ограничится. Пусть знают, что значит выказывать презрение к его роду!

Ястреб метнулся черным росчерком по синеве неба. Распластал крылья, всматриваясь вниз и выискивая острым взором хозяина. Он прекрасно знал своего ловчего и шел на звук его свиста, подзывавшего птицу, но сейчас пустыня казалась пустой и безжизненной.

Птица полетела дальше. Маленькая темная тень двигалась по золоту песка — это солнце заиграло с ястребом, стоило ему спуститься ниже.

Но вот впереди он заметил темное пятно, колеблющееся в жарком мареве и зеленый клочок оазиса. а вот и первый человек, прятавшийся от жары под балахоном, накинутым на голову. Птица его не знала, а потому полетела дальше и поднялась чуть выше, всматриваясь вдаль. Оазис был не так далеко. Птица оживилась, издав короткий крик, но в то же время что-то мелькнуло с земли, и острая стрела пронзила сердце пернатого. Жалобно вскрикнув, ястреб камнем упал вниз, прямо на пески, а спустя мгновение к телу убитой птицы подошел человек в балахоне. Нагнувшись, поднял ястреба за лапу и заметил тонкую полосу бумаги, примотанную к конечности. Оторвал лениво и отбросил тушу в сторону. Уже скоро, знал он, солнце сделает свое дело, а падальщики смогут поживиться за счет лучника, хотя вряд ли будут знать о том, кто устроил им это небольшое пиршество. Ястреб птица маленькая и мяса в нем всего ничего.

Лучник положил послание в карман и снова стал выжидать. Уже позже, когда солнце пойдет на закат, он отправится в лагерь и покажет своему повелителю то, что получил с тела пернатого посланника и, если эта бумага будет нести в себе важную информацию, то, может быть, его даже наградят!

Натянув балахон на лицо, мужчина опустился на песок и достал из складок одежды бутыль с водой. Пригубил и довольно крякнул, а затем продолжил свой дозор.

За воротами города акрам велел своим людям сорваться в галоп. Догнать беглянку они могли только если будут скакать весь день и, возможно ночь, хотя в степи слишком мало мест, где она смогла бы спрятаться от его внимательного взора.

Молчаливый и собранный, принц то и дело всматривался вдаль, едва город пропал за спиной.

— Тому, кто первым увидит мою жену, я отсыплю десять золотых! — пообещал акрам своим людям, и его воины с азартом стали выискивать беглянку в простиравшейся до самого горизонта седой траве с редкими островками деревьев. Здесь, за пределами города, царила степь. Остались за спиной высокие зеленые чащи, высаженные по приказу повелителя Борхана, остались и озера с чистой водой, на смену которым пришли маленький мутные озерца, пить из которых было даже страшно. Но акрама сейчас волновало не это. Он только и думал, что о своей Тахире. Где она, что с ней, здорова ли и невредима? а что, если ее понес конь и сбросил где-нибудь в стороне от дороги? Что, если она лежит сейчас там и страдает от боли?

Акрам тут же усмехнулся своим мыслям, понимая всю нелепость своих страхов. Его жена скорее перестреляет его людей из засады и уж точно не вылетит из седла. Варвары едва учатся ходить, как почти сразу же пересаживаются в седло. Так что, об этом можно и не думать.

«Она вряд ли отправится по дороге! — размышлял принц, пока конь нес его вперед. — Тахира не дура и прекрасно поймет, что за ней отправят погоню, а значит, она станет избегать дороги, но, с другой стороны, ее лошадь будет медленнее передвигаться по кустарникам», — он вздохнул.

«Что же она в итоге выберет: скорость или скрытность?» — подумал он и пришел к выводу, что скорее первое. Умелая наездница и воин, она загонит лошадь, чтобы скорее прийти на помощь своему отцу и брату. Его безрассудная и храбрая жена!

Неожиданно, акрам понял, что намерен во что бы то не стало, найти ее.

Подгоняя лошадей, отряд под предводительством принца, все дальше удалялся от стен родного города вглубь степи и хотя солнце уже стало клонится на закат, они так и не настигли беглянку. И лишь, когда ночь опустилась на землю, акрам разрешил устроить привал.

Давлат сидел у костра и смотрел на догорающее солнце, что тонуло в золоте песков, когда к нему явился лучник, посланный в обход лагеря врага, чтобы пресечь все попытки принца Шаккара получить какие-либо известия из его дома и не позволить в свою очередь, отправить послание отцу. Давлат понимал, что скорее всего, Вазир поддерживает связь с сыном, а потому, когда птицы не станут возвращаться, он поймет то, что должен. Как ещё иначе сообщить своему бывшему другу и нынешнему врагу, что с войском, отправленным остановить неприятеля, произошла беда?

Давлат знал, что Шаккар — последний из сыновей Вазира и потому немного удивился, узнав, что именно он возглавляет войско своего отца. Повелитель Хайрата, который так трясся над продолжением своего рода, отправил своего наследника и уже, единственного сына, на смерть, прекрасно понимая это. На что рассчитывал? Что сын окажется лучшим вождем, чем когда-то был он сам, и сделает невозможное, победив там, где ни о какой победе не может быть речи?

— Я сотру с лица земли его людей! — пообещал себе мудрец, прошептав вслух эти слова.

— Повелитель! — возникший из темноты силуэт поклонился и свет пламени осветил лицо воина, за спиной которого находился длинный лук и колчан, полный стрел.

Давлат посмотрел на воина и кивнул ему, позволяя говорить дальше.

— Я перехватил послание! — заговорил мужчина и протянул на ладони смятую полоску, прежде опустившись на одно колено, чтобы не утруждать своего предводителя.

Давлат сгреб бумагу и хотел было швырнуть ее в прожорливое пламя, но передумал.

— Это все? — спросил спокойно.

Лучник поклонился.

— Да. Повелитель. За день я сбил две птицы. У одной нашел письмо.

— Χорошо. Иди! — приказал ему мудрец. — Завтра у нас всех тяжелый день! — добавил, и не солгал.

Войско выступало на заре. По образам, которые посылал ему Малах, до лагеря защитников Хайрата, оставалось не так долго идти. И уже скоро два войска сойдутся в решающей битве, которая определит дальнейшую судьбу Вазира и его города. Впрочем, Давлат итак знал итог. Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что против такой мощи и силы, которая идет за ним, не выстоит никто. Да и Малах — божество во плоти, заставит самых слабых и самых верующих, бежать, поджав хвост.

Широко улыбаясь, Давлат развернул послание и повернул его так, чтобы можно было прочитать те несколько строчек, что были выведены явно женской рукой.

Слова, которые писала жена своему мужу, были самыми теплыми и любящими. Через строки ощущалась эта сила, которая была так незнакома и далека от мудреца. Он никогда не понимал смысл любви и потому сейчас лишь смял лист и без сожаления швырнул его в пламя, а затем потер рукой подбородок, задумчиво глядя на огонь. Тот трещал, разбрасывал искры, дарил тепло и свет, но при этом мог сжигать, уничтожать, как и любовь.

Давлат широко улыбнулся и посмотрел на небо. Уже скоро он поднимет лагерь, и они отправятся вперед, к месту своего самого важного сражения, к месту, которое решит будущее не только самого Хайрата, но и мудреца, который всю свою жизнь, с того памятного дня, когда ушел, отделившись от Вазира, ждал этого дня, когда вернет своему народу былую славу и могущество.

«Я создам новый мир и новую жизнь для них!» — сказал себе мудрец.

Где-то вдалеке, мелькнув по небу золотой искрой, упала звезда и Давлат довольно улыбнулся, сделав свои выводы из этого знамения, предвещавшего победу его войску и смену правителя в Хайрате.

Этой ночью я проснулась от страшного крика, а когда огляделась по сторонам, вслушиваясь в топот спешащих на крик рабынь, то с каким-то облегчением, поняла, что по — прежнему нахожусь в своих покоях во Дворце. Сердце не спешило успокоиться после кошмара, а обступившие меня рабыни зажгли светильники, наперебой спрашивая меня, что потревожило их госпожу, после чего, госпожа решительно велела девушкам идти спать и легла сама, глядя в темный потолок и слушая ветер и треск огня в светильнике, оставленном девушками на столе.

Темнота меня пугала. Наверное, я слишком много думала о муже, потому что он стал сниться мне и каждый мой сон был пронизан ужасом и муками. Я все время видела его мертвым. Во снах мой Шаккар лежал на песке весь в крови, и я каждый раз просыпалась от собственного крика.

Это повторялось уже две ночи подряд, и я никак не могла успокоиться, решив, что мое сердце подсказывает мне, что муж в большой беде.

Когда я рассказала обо всем утром аббасу, он только рассмеялся и велел мне брать в руки меч и не забивать себе голову всякой ерундой.

— Шаккар сильный и умелый воин! — сказал он, видимо, пытаясь меня успокоить. — ты должна верить в него!

Я и верила, но страх остался. Я просто ничего не могла с ним поделать.

А город тем временем готовился к обороне и последующей осаде. Благо, амбары и хранилища ломились от съестного, да и вода была в запасе, кроме того, в городе текла река, бившая из-под земли где-то в горах. Так что, Хайрату не стоило опасаться голодной смерти или гибели от отсутствия воды. Но все равно, Вазир был обеспокоен. Защитников в Хайрате, даже при том, что с оружием в руках выйдут все женщины и дети старше десяти, было не так много. Я не строила на свой счет много планов, но стала тренироваться усиленнее, надеясь, что смогу оказать посильную помощь при случае и втайне мечтая, чтобы ничего подобного не произошло, ведь, если враг подойдет к городу, это будет означать только одно!

«Что мои сны оказались правдой!» — подумала я и тут же пропустила удар аббаса.

— Ты о чем думаешь? — произнес он сердито.

— Прости! — ответила я.

— Держи удар! — приказал мне учитель. Крепче зажав в руке рукоять, я сосредоточилась на нашем сражении и, к концу схватки, аббас остался мной доволен и почти забыл о том, что я немного отвлеклась и пропустила его удар.

— Никогда, даже вовремя показательно боя и на тренировках, не отвлекайся на ненужные мысли, если они не направлены к одной цели, — он на мгновение замолчал, а затем продолжил, — если они не направлены для твоего спасения. Поняла, принцесса?

Я кивнула. В его словах был смысл и стоило это признать, но тогда я и подумать не могла, что мне предстоит действительно воспользоваться своими новыми навыками. Как-то не верилось в подобное!

Когда позже, закончив тренировку, мы покидали казармы, я спросила у аббаса:

— Как думаешь, Шаккар уже получил мое письмо?

Мужчина передернул плечами.

— Ястребы летают только при свете дня. Все зависит от того, как далеко остановился Шаккар лагерем!

Я вздохнула.

— А если получил, то, когда он напишет мне ответ? — спросила снова.

Аббас посмотрел на меня, а затем неожиданно улыбнулся.

— Я думаю, Шаккар не заставит тебя ждать! — произнес он и я отвела взгляд, пряча улыбку.

Что ж, подождем. Возможно, уже сейчас, птица с посланием летит ко мне преодолевая расстояние над пустыней. Признаться, мне до боли в сердце хотелось получить весточку от мужа, особенно после таких жутких снов. Я понимала, что только сама себе придумываю эти ужасы что с Шаккаром все в порядке, иначе повелитель Вазир уже знал бы, случись беда. Но хозяин Хайрата по — прежнему был спокоен и переживал только из-за слабой обороны города. Это придавало мне уверенности и всеяло надежду.

«Пусть только вернется, целый и невредимый, — думала я. — И даже писем не надо. Только бы вернулся!»

Сарнай еще не решила, как именно даст яд своему человеку. Мешочек с травами, растертыми в порошок, лежали в ее кармане и всякий раз, когда она встречала Райнера и сталкивалась взглядом с его синими глазами, пронизывавшими женщину буквально насквозь, холод пробегал по ее спине. Она впервые боялась, нет, даже скорее не боялась, а просто опасалась, что оборотень расскажет обо всем, что произошло у озера, ее мужу и повелителю. Но дни текли своим чередом, а Шаккар пока не показывал признаков того, что знает о своей первой жене нечто неприятное.

«Возможно, думала Сарнай, — Райнер и сдержит свое слово, только не стоит на это слишком рассчитывать. Если ошиблась, то лучше сразу исправить свою ошибку, а не ждать, пока тайна раскроется с Райгером или без него!». Но пока ей не предоставлялся случай, чтобы подлить яд, до того самого момента, когда воительница не придумала план.

Наима убедила хозяйку, что все травы, которые она дала Сарнай, не имели запаха. Как именно ведьма добилась такого результата, повелительница не знала, но иногда подносила мешочек к лицу и принюхивалась и действительно, не чувствовала ничего.

«Только обоняние у оборотней во много раз сильнее человеческого?» — твердила она Наиме.

«Он ничего не почувствует!» — клялась в ответ старуха и в один прекрасный день, Сарнай решилась.

По ее распоряжению, Райнер был отправлен в караул после заката. Оборотень, если и почуял подвох, то спорить все равно не стал. Сарнай даже несколько обидело то, что он не выказывал перед ней страха, да и почтения после того случая у озера, у него не осталось к рыжеволосой воительнице.

Где-то в самой глубине души, Сарнай понимала, что возможно, сейчас лишает войско мужа одного из самых сильных воинов, только ее колебания были недолгими.

Приготовив бутыль вина и две чаши, она направилась к Райнеру, чтобы осуществить задуманное. Укрывшись за камнями, достала вино и, высыпав весь яд в одну из чаш, женщина направилась к месту, где на своем посту находился оборотень. Заслышав ее шаги, он обернулся и увидел воительницу, яркие волосы которой, казалось, пламенели в ночи.

Синие глаза оборотня сузились и Сарнай заметила в свете факела, который держал в руке воин, как затрепетали его ноздри.

«Принюхивается!» — поняла женщина.

— Повелительница! — он поспешно поклонился, выражая воительнице свое почтение или делая вид, что выражает. Сарнай усмехнулась и замерла в шаге от воина.

— В прошлый раз мы расстались в тобой не очень хорошо! — заявила она, протягивая мужчине чашу без яда. — Я пришла, чтобы примериться и сказать тебе, что верю твоему слову!

— Зачем тебе это? — Райнер покосился на вино в ее руках. — И почему ты разливала его за моей спиной?

«Услышал!» — мелькнуло в голове женщины.

— Это хорошее вино. Давай разопьем его в честь нашего примирения! — продолжила она. — Наше войско нуждается в таких воинах, как ты! — и посмотрела в синие глаза зверя.

— Мягко стелешь! — усмехнулся он.

— Я уйду, если ты согласишься выпить со мной это вино! — заявила она.

Райнер уронил взгляд на чаши в руках повелительницы, а затем было потянулся к той, которую предлагала ему Сарнай. Чаша с ядом осталась в ее руках.

«Он не такой подозрительный, как я думала!» — мелькнула мысль в ее голове, но неожиданно Райнер вернул чашу назад женщине и взял ту, которую она оставила себе.

Сарнай едва сдержала облегченный вздох.

«Попался!» — мелькнула мысль в ее голове.

— Ты не доверяешь мне? — спросила она с наигранным удивлением.

— Я просто осторожен, — последовал ответ и синие глаза мужчины сверкнули.

— В любом случае, — она подняла руку с чашей, — забудем наши разногласия! — и широко улыбнулась, чувствуя, как ее сердце бьется в бешеном ритме.

Райнер было поднес чашу к своим губам и Сарнай даже подалась вперед, чтобы увидеть, как он пьет, когда мужчина неожиданно замер и поднял глаза, посмотрев прямо на женщину.

«Пей же, скотина!» — подумала злобно воительница, но оборотень только усмехнулся, да так злобно, что у Сарнай застыла кровь.

— Чтобы забыть наши разногласия, — повторил он слова воительницы, медленно переворачивая чашу, — нам не нужно пить вино!

Сарнай проследила взглядом, как медленно утекает в песок алое, словно сама кровь, вино и песок от этого становится темным, почти черным.

— Тебе не стоит утруждаться, повелительница Сарнай! — Райнер вернул чашу и отвернулся.

Женщине едва хватило силы воли, чтобы не выхватить длинный нож из-за пояса и не вонзить его в спину оборотню. Но она удержалась от такого необдуманного поступка, каким-то внутренним чутьем понимая, что он будет быстрее и успеет перехватить ее руку или даже отразить удар.

Ничего не говоря, Сарнай взяла в руки опустевшую чашу и пригубила из своей, а затем отвернулась и направилась в лагерь, туда, где ее ждала верная Наима. Разочарование охватило ее, а на смену ему пришла злость и ярость.

«Ну, ничего! — сказала себе она. — У меня еще будет шанс избавиться от этой твари, непременно будет!» — и с такими мыслями, рыжеволосая воительница вошла в спящий лагерь.

Они остановились лагерем у небольшого озерца с мутной водой и редкими низкими деревьями, растущими у берега. Следопыты акрама, останавливающиеся время от времени на дороге и выискивающие следы от копыт лошади, на которой уехала принцесса, только качали головой и так было до тех пор, пока один из них не обнаружил рядом с дорогой, то, что искал.

— Она проехала здесь! — крикнул он, поднимаясь с колен.

Акрам выдохнул облегченно. Понимая, что, по крайней мере, они ехали в нужную сторону, и его жена все-таки отправилась домой.

Лошадей гнали вперед, пока серые сумерки не опустились над степью. Только тогда акрам дал приказ остановиться, понимая, что иначе они просто загонят своих коней и дальше придется, в таком случае, идти пешком, чего ему совсем не хотелось. Если даже верхом, галопом, они не нагнали Тахиру!

Весело затрещал огонь в костре. Люди принца устало расселись возле пламени, наспех перекусив тем, что успели взять с собой в путь. Теперь акрам радовался, что все же дал приказ собрать снаряжение и продукты, а ведь думал, что нагонит жену враз!

Ошибся. Снова ошибся, как всегда ошибался с Тахирой. Ему стоило подумать раньше о том, что принцесса варваров иначе воспитана и совсем по-другому устроена. Она не такая, как большинство женщин, населяющих гарем, не безвольная рабыня и его надежда, что жена рано или поздно смириться, не оправдалась.

«Я думал, она любит меня!» — подумал мужчина, едва не проговорив эту фразу вслух.

Когда небо обсыпало золотыми брызгами звезд, акрам выставил караульных и отправился спать отдельно от остальных воинов. Он лег под низким раскидистым деревом и сложив руки на груди, закрыл глаза, пытаясь уснуть и понимая, что ему необходим отдых, если он намерен догнать жену. Но сон долго не шел у мужчине. Он ворочался, прислушивался к ночным звукам и треску пламени, слышал бряцанье оружие дозорных и даже их короткий разговор, а затем на смену караульным пришли другие и мужчины, стоявшие до этого времени, отправились спать. Скоро акрам услышал их отчетливый храп, влившийся в шум других голосов и звуков. И только сам принц не мог уснуть.

Еще некоторое время он лежал с закрытыми глазами, когда его все же начало клонить в сон. Расслабившись, акрам устроился удобнее и уже было провалился в темноту сновидения, когда холодное лезвие клинка заставило его широко раскрыть глаза. Остатки сна улетучились, стоило принцу понять, что кто-то невидимый дозорным, пробрался в лагерь.

— Ни звука! — прошептал такой знакомый голос, только сейчас он звучал непривычно холодно и равнодушно и у акрама сжалось сердце.

— Тахира! — прошептал он и тут же почувствовал, как нож прижался ближе, царапая кожу на горле, только вот принц не боялся своей жены, понимая, что она не причинит ему вреда, но пока не стал торопиться с событиями, решив выслушать то, что она ему скажет, а уж потом действовать так, как подскажет сердце.

— Разворачивай своих людей и возвращайся в Роккар! — прошептала девушка.

Акрам поднял глаза и увидел ее лицо, скрытое в темноте. Только глаза Тахиры, огромные и темные, словно два больших глубоких озера, вспыхнули странным светом.

— Я без тебя не вернусь! — сказал он уверенно, игнорируя острие оружия у своего горла.

— А я не вернусь с тобой! — ответила Тахира, а затем добавила:

— Возвращайся. Я больше не смогу жить в твоем Дворце среди тех, кого откровенно презираю. Твой отец трус и подлец, я больше не смогу видеть его и выражать уважение, которого не испытываю, кроме того, — она чуть ослабила давление ножа, только акрам не воспользовался возможностью освободиться, продолжая слушать жену.

— Кроме того, — сказала Тахира, — моему брату и отцу, моему народу нужна помощь!

Акрам усмехнулся и Тахира скорее почувствовала его насмешку, чем разглядела в темноте.

— Что ты сможешь одна? — спросил он. — Отец сказал, что твой народ обречен. Враг слишком силен и…

Тахире совсем не понравились речи мужа.

— Замолчи, иначе я сделаю то, чего не хочу! — прошипела она.

Акрам застыл, глядя на лицо красавицы жены. Сейчас, когда ее силуэт слабо очерчивал свет от костра, она показалась ему какой-то древней богиней, такой же, как и ее Великий Бог, изображавшийся в виде змея. Возможно, у племени варваров и была такая…или непременно должна быть!

Тело отозвалось предательской дрожью. акрам даже подумать не мог, что способен возбудиться в такой ситуации, но это произошло.

— Я не вернусь без тебя! — произнес принц.

— Со мной ты тоже не вернешься! — сказала Тахира в ответ.

Акрам выдавил улыбку. Ему стало неожиданно жаль, что жена не видит его лица.

Мужчина потянулся к ее руке, прикоснулся к теплой коже, ощутив, как тело отдалось тяжестью внизу живота. Одно прикосновение, а он уже готов и желает собственную жену до боли!

— Тогда нам остается только один выход из этой ситуации, — проговорил принц, — я тебя снова нашел…

Тахира присела ниже, скрываясь от дозорного и акрам даже не подумал выдать ее ни словом, ни жестом.

— Это кто ещё кого нашел? — удивилась она, но нож так и не убрала, просто поменяла местоположение тела и теперь сидела за его спиной, а нож по-прежнему обжигал холодом кожу мужчины.

— Так вот! — продолжил принц. — Я не собираюсь терять тебя только потому, что отец оказался настолько недальновидным, что нарушил этот договор, заключенный с Хайратом.

— И что ты предлагаешь? — спросила Тахира, но в ее голосе мужчина расслышал только настороженность и неверие.

— Я отправлюсь с тобой! — сказал он спокойно. — Пусть мой отряд не так велик, но все равно, это больше, чем если бы ты приехала одна!

— Со мной? — она все ещё не верила.

— Я с самого начала был против и просил отца, чтобы тот отправил помощь твоему народу, но ты понимаешь, отец больше печется о нашем городе и о наших людях. Твой народ нам чужой!

Тахира зашипела.

— Я говорю тебе правду! — шепнул принц и покосился на стражника, который прошелся вдоль лагеря и вернувшись к огню, подбросил в пламя сухих дров, а затем снова поднялся на ноги, обвел взглядом спящих и двинулся дальше.

— Я знаю! — ответила она еле слышно, но по-прежнему шипя, будто разъярённое божество.

— Ты согласна на мои условия? — продолжил акрам. — Я помогаю тебе, а после, когда все разрешится, ты возвращаешься со мной в Роккар.

Тахира молчала, не в силах произнести ни слова. Она не верила тому, что слышит из уст мужа, но хотела верить. К тому же, поняла она, отряд акрама, действительно, принесет больше толку, чем одна она.

— Ну, так что? — не выдержал принц.

— Поклянись! — зашептала она горячо.

— Моей любовью к тебе? — уточнил он и Тахира застыла, а нож медленно выскользнул из ее рук и упал прямо на землю.

— Что ты сказал? — уточнила девушка.

— Я сказал, что люблю тебя и не вижу смысла в дальнейшем существовании без тебя! — сказал он горячо и достаточно громко, чтобы быть услышанным своей женой и даже караульным, который, зачем-то выхватив меч, ринулся через лагерь, на ходу прихватив из костра факел.

Но когда он оказался рядом со своими принцем, то увидел, что акрам сидит на шкуре, а в пальцах у него клинок. Длинный, в две ладони длиной и очень острый. акрам держит нож в руке, а вторую отнимает от горла.

«Кровь!» — увидел воин и закричал на весь лагерь, переполошив людей принца.

«Кровь!» — как-то обреченно подумал акрам и криво усмехнулся, понимая, что совсем не чувствует боли.

А должен.