Глава 1

Если до встречи с Сарнай у меня ещё были ничтожные сомнения в том, что именно она оказалась причиной моего несчастья, то теперь я уверилась в этом целиком и полностью.

Признаться, она была удивлена, когда мы столкнулись у входа в её покои. И судя по выражению её лица, сменившего удивление на толику страха, а после на жгучую ненависть, я поняла: именно она, и только она, заставила старую ведьму Наиму сделать так, чтобы я потеряла своё дитя.

Эмоции выдали воительницу, хотя, надо признаться, она все же быстро взяла себя в руки. Окинула меня долгим взглядом, полным яда, а затем неожиданно и неприятно улыбнулась.

— Значит, ты жива! — сказала она не таясь.

Сейчас мы были одни. У дверей, ведущих в покои женщины, не стояла стража, покорные рабыни тоже отсутствовали, хотя я была уверена, что они уже спешат, чтобы помочь воительнице с облачением. Выглядела Сарнай скверно. Нет, она не была ранена, но вся её одежда и лёгкий доспех из прочной кожи, были залиты тёмной, уже подсохшей кровью. Казалось, она только что вышла из жуткой мясорубки, где уцелела каким-то чудом. Даже её восхитительные огненные волосы сейчас висели жалкими сосульками тёмного неприглядного коричневого цвета.

Узнав о том, что воительница вернулась, я сперва хотела встретить её у ворот Хайрата, где по словам Аббаса, она виделась с Вазиром. Но слуги сказали, что повелитель и первая жена уже прибыли во Дворец и сейчас разговаривают в приёмном зале. Так что после я передумала и направилась прямо к её комнатам, понимая, что после первая жена вернётся именно туда.

Аббас со мной не пошёл. Я сама попросила его об этом, понимая, что хочу увидеться с Сарнай с глазу на глаз. Он согласился с видимой неохотой. Все ещё, наверное, считал, что я слабее первой жены…

«Вот и поглядим!» — подумала я.

Я должна была услышать из первых рук о том, что произошло с нашим мужем…с моим Шаккаром.

Аббас сказал, что он мёртв, но я не верю. Моё сердце твердит мне, что это ложь, ведь оно не чувствует потери. Я не видела его тела, я не верю в его гибель. Шаккар слишком воин, слишком силен, чтобы погибнуть.

«Даже сильнейшие погибают!» — зашептал кто-то внутри меня.

«Но не он!» — ответила я гадкому голосу сомнения, и вот теперь стояла перед покоями соперницы и ждала её ответных слов.

— Это ведь ты заставила Наиму дать мне яд? — спросила я прямо.

Сарнай смерила пыл и окинула меня долгим взором.

— А ты изменилась, вторая жена! — произнесла она удивительно спокойным голосом. — Кажется, твоё горе пошло тебе на пользу! — она подняла глаза и впилась в моё лицо изучающим взглядом.

— У цветка пустыни выросли шипы! — добавила она и губы её исказила злая, но какая-то усталая, усмешка.

— У меня были хорошие учителя! — отозвалась я.

Сарнай внезапно вздохнула и все её тело приняло обманчиво расслабленную позу.

— Чего ты хочешь от меня, вторая жена? — спросила она. — Спрашивай и уходи. Я устала. Я несколько дней провела в седле, пока добиралась в Хайрат. Говори и пропусти меня, нам больше нечего делить. У ворот города стоит враг и мне надо быть там.

От её слов я вздрогнула. Но мне надо узнать о муже, иначе моё сердце разорвётся на части от безызвестности.

— Расскажи мне, как умер Шаккар! — Сарнай услышала повелительные нотки в моём голосе и удивилась, впрочем, как и я сама.

— Ты видела, как его убили? Ты видела его тело? — не унималась я.

— Я видела, как его разрубили на куски, — ответила женщина, — после такого не выживают. И я ничем не могла помочь нашему мужу. Может быть, ты не поверишь мне, Майрам, но мне всегда было надо, чтобы он жил, даже когда появилась ты и разрушила то единение, что существовало между нами. Но с ним я была повелительницей, а без него… — она оборвала фразу недоговорив.

— Значит, ты не видела его мёртвого тела! — сказала я.

— Если бы видела, то сейчас не разговаривала с тобой. То, что творилось на поле боя словами просто не передать, — её взгляд переменился. В голубых глазах, холодных как лёд, сверкнула сталь. — Я достаточно поговорила с тобой, ты утомила меня, и я напрасно трачу время на эту пустую болтовню. Теперь иди прочь, вторая жена. Я хочу вымыться и отдохнуть. Вперёди нас ждут ещё долгие дни испытаний!

Она шагнула было мимо меня, но я встала перед дверью, преградив ей путь. Вскинула голову и наши глаза встретились. Сперва рыжеволосая просто смотрела на меня. Я даже решила было, что она сейчас поднимет руки и отшвырнёт меня от дверей, но она не сделала этого. В какой-то миг в голубой стали её глаз мелькнула глубокая усталость. Она вздохнула и сложила руки на груди.

— Отойди, Майрам! — сказала она. — Разве ты не понимаешь, что нам теперь больше нечего делить. Шаккар мёртв, и мы с тобой просто его вдовы. Когда все это закончится, Вазир отошлёт нас из Дворца, разве ты не понимаешь, глупая принцесса?

— Я не верю тебе! — произнесла я. — Шаккар жив!

Она неожиданно рассмеялась. Её смех пронёсся по высоким сводам дворца и отозвался холодной злостью в моей душе. Захотелось схватить её за горло и душить, пока смех не превратится в булькающие хрипы. Сарнай взглянула в мои глаза и внезапно смех её оборвался, а по лицу пробежала какая-то тень. Она придвинулась ближе, так, что между нами почти не осталось расстояния и я почувствовала её дыхание на своей коже. Мне показалось, что он неё несёт мертвечиной.

— Что ты такое? — пробормотала она. — Ты не Майрам! — и отодвинулась прежде, чем я смогла ей ответить.

Голубой взор окинул меня ещё раз, впиваясь в мои глаза, словно она видела что-то, чего я сама не знала о себе.

— Тварь! — бросила женщина и, наконец, сделала то, что намеревалась.

Её рука легла на моё плечо, она с силой толкнула меня, освобождая себе путь, и ей это удалось. Я пошатнулась и сделала шаг в сторону, пропуская Сарнай.

Распахнув двери, женщина вошла в свои покои. Тут же я услышала топот множества ног — это спешили рабыни к своей госпоже. Завидев меня, они остановились, будто вкопанные, а затем начали испуганно кланяться. Я заметила, что у девушек заплаканные лица и поняла, что вести о войске противника уже достигли и их ушей. Когда они проходили мимо меня в покои первой жены, я думала о той, что нанесла мне самый сильный удар.

«Где ты, Наима. Почему ты не с Сарнай, или она спрятала тебя в городе?» — я была уверена, что Наима вернулась вместе со своей хозяйкой. Ведь она сбежала к ней, после того, как дала мне яд. Знала, старая ведьма, кто ответит первым за мою потерю, чья голова полетит с плеч!

Разговор с Сарнай не принёс желанного облегчения. Кажется, первая жена верила в то, что сказала мне. Для неё Шаккар мёртв. А я? Я не намерена сдаваться.

Повернувшись спиной к двери, что вела в комнаты воительницы, я решительно направилась к Вазиру. То, что Сарнай снова во дворце означало одно — ей сошла с рук попытка моего убийства, или правитель Хайрата задумал что-то другое, более важное, где роль отведена первой жене.

Я впервые была настроена так решительно и, оказавшись спустя некоторое время перед запертыми покоями правителя, посмотрела на стражей, стоявших у дверей.

Мне поклонились, но ни один из них не сделал даже единственного шага в сторону, чтобы пропустить принцессу.

— Повелитель у себя? — спросила спокойно. Получилось. Голос прозвучал властно, как и полагается повелительнице.

— Только пришёл и приказал не беспокоить его! — ответил один из мужчин.

— Мне надо поговорить с ним, — настаивала я. Если он выслушал Сарнай, то должен выслушать и меня. Не отступлюсь, пока не увижу отца Шаккара!

— Госпожа, не велено пускать никого. Повелитель отдыхает! — ответили мне.

Отдыхает. В голове что-то возмущённо зазвенело. У ворот города враг, а Вазир отправился отдыхать? Нет, я понимала, что для него было ударом узнать такие новости от Сарнай, но неужели он поверил её словам? Поверил той, что бежала с поля боя, оставив там всех людей и нашего мужа? Быть такого не могло, чтобы она единственная выжила из всего войска. У меня были подозрения, что рыжеволосая просто убежала, когда поняла, что сражение будет проиграно.

— Если вы не сообщите повелителю Вазиру о том, что я желаю видеть его, я пройду сама! — не ожидала от себя такой ярости.

— Принцесса, мы не можем… — начал было страж и посмотрел мне в глаза, после чего неожиданно осекся и чуть подался назад.

Я прищурила глаза, всматриваясь в лицо мужчины, пытаясь понять его реакцию.

Что он увидел в моем лице? Сарнай тоже заметила какую-то перемену. Что бы это значило?

Жаль, что поблизости нет зеркала. Мне захотелось взглянуть на своё отражение и понять, что так напугало сильную воительницу и огромного, словно скала, воина с оружием за спиной.

Но я не могла уйти. Мне надо было знать, что решил Вазир и я шагнула к дверям, не глядя на воинов, заступивших мне дорогу.

— Пошли прочь! — зашипела я, не узнавая своего голоса.

— Простите, принцесса, — сказал второй страж, и тут двери распахнулись внутрь покоев, а на пороге возник слуга. Он бросил взгляд на стражей, после чего они отошли в сторону, а слуга поклонился мне и сказал:

— Повелитель Вазир примет вас, принцесса Майрам!

И я прошла вперёд.

Покои Вазира были обставлены просто и дорого. Никаких излишеств, много оружия на стенах, а под ногами пышные ковры, ноги в которых просто утопали едва ли не по щиколотку.

Сам повелитель Хайрата восседал на подушках перед низким столом и смотрел куда-то мимо меня. Я приблизилась и поклонилась ему так, как того требовали обычаи. Слуга поспешил оставить нас, и я застыла, ожидая позволения Вазира приблизиться к нему и сесть рядом.

Он долгое время просто молчал и я, не удержавшись, подняла голову, посмотрела внимательно на мужчину. Мне показалось, что он постарел. Ещё вчера я видела перед собой пожилого, но тем не менее крепкого человека, а сейчас передо мной сидел просто старик в дорогом одеянии. Его лицо тёмное от загара, побледнело и от этого кожа казалась пепельно-серой, словно у умирающего.

— Повелитель? — произнесла я, привлекая рассеянное внимание мужчины.

Вздрогнув, Вазир поднял на меня взгляд. Несколько мгновений смотрел, словно не узнавая, а затем моргнул и в отстранённое выражение в его взгляде отступило, вернув назад того, кого я знала — повелителя этого города, варвара, человека, когда-то покорившего столько городов.

— Майрам! — просто сказал он.

Я снова поклонилась.

— Присядь, — Вазир указал мне на подушки напротив, и я села за стол, положив руки смиренно на колени.

— Что привело тебя сюда? — спросил мужчина.

— Я виделась с Сарнай и говорила с ней.

По губам повелителя скользнула горькая усмешка.

— Судьба была не благосклонна ко мне, Майрам! — сказал он. — Я потерял последнего из своих сыновей, и он не успел оставить после себя продолжение. Мой род умрёт вместе со мной.

Я посмотрела на него, опустив взгляд на рот мужчины. Заметила глубокие складки у его губ и широкие морщины, избороздившие лоб. Что-то изменилось в нём, и я полагала, что это было вызвано смертью Шаккара.

— Вы не наказали Сарнай! — произнесла я.

— У меня нет доказательств, что именно она отдала приказ отравить тебя, — сказал он.

— Но вы ведь понимаете, что никто другой не мог это сделать! — произнесла я. — И побег Наимы все подтверждает!

Вазир покачал головой.

— Даже если это и так, принцесса Майрам, сейчас я не стану трогать Сарнай. Она наша единственная надежда противостоять Давлату. Все мои люди, лучшие люди и предводители, мой последний сын, полегли там, в пустыне. Некому защищать Хайрат. Союзники бросили меня, предали, — он посмотрел мне в глаза, — даже твой отец!

— Я за отца не в ответе! — сказала я, хотя, признаюсь, я сама была поражена таким поступком Борхана, только никак не могла повлиять на его решение. Для отца я уже потеряна. Я часть другого народа, другой семьи. Он не придёт мне на помощь, даже если буду слёзно умолять. Другое дело, Акрам. За Акрама Борхан бы поборолся. Но не место и не время думать об этом.

Вазир положил руки на стол. Я проследила за его движением и посмотрела на сморщенные кисти, удивляясь, как быстро он постарел. Это смерть Шаккара так подкосила могучего мужчину. Но почему только я одна не верила в его гибель? Мой муж для меня был ещё жив, и я хотела найти его тело… или самого Шаккара, а для этого, мне надо покинуть город.

«А город окружен врагами!» — подумала я.

— Сарнай встанет во главе войска, которое будет защищать Хайрат! — изрёк Вазир.

— Почему она, а не Аббас? — спросила я. Делиться пока своими мыслями по поводу Шаккара, не стала. Не стоило давать надежду отцу, потерявшему последнего сына. Да и вряд ли он мне поверит.

— Я не доверяю Аббасу! — ответил повелитель.

— А Сарнай получается, доверяете? — не удержалась я.

Совсем не так меня учили говорить со старшими. Я должна быть покорной, не спорить и лишь слушать то, что говорит Вазир, соглашаясь с каждой его фразой, с каждым словом. Что произошло и почему все то, что вкладывали в меня учителя из Роккара, куда-то исчезло? Я не узнавала себя, словно это была уже не та Майрам, которая не смела рта открыть, чтобы высказать своё мнение. Я изменилась. Но разве можно измениться так быстро?

— Аббас всегда завидовал Шаккару, — пояснил мне Вазир. — Ему всегда нравились те женщины, которые выбирали моего сына, он завидовал его воинскому искусству, его силе… Я терпел Аббаса только ради сына. Сейчас я не хочу его видеть и тем более отдавать ему остатки армии.

Молча слушала слова Вазира, понимая, что напрасно пришла сюда. Он не поможет мне. Но я проявляла терпение и ничем не показала повелителю, что усомнилась в его оценке происходящего. Просто сделала вывод для себя и мысленно сказала, что первым делом, когда выйду из покоев, отправлюсь на поиски Аббаса. Он единственный, кому я сейчас могла доверять, и кто мог помочь мне. Я ещё не знала, что буду делать, идея прозрачная и колеблется, словно дымка на ветру. Казалось, дунь сильнее, и она разлетится, рассыплется как песок под ногами.

— Не думай, что я не понимаю, кто такая Сарнай и что она представляет из себя, — добавил Вазир. — Но у меня нет сил справиться одному. А она одна из лучших была даже при Шаккаре. Не зря же он ставил её во главе своих воинов. Он доверял ей, и я попробую тоже сделать это. Но после… — Вазир посмотрел на меня так, что по спине прошёлся озноб и это в жаркий до духоты, день.

— Я не прощаю обид и никогда не прощу ей своего внука, но сейчас она нужна мне! — сказал он.

Я поняла. Постаралась понять и понадеялась, что выбор Вазира не приведёт к гибели Хайрата.

— А сейчас иди, принцесса Майрам! — он поднял руку, и я поняла, что аудиенция закончилась. Встала, поклонившись мужчине, и попятилась спиной к выходу, бросив из-под ресниц мимолётный взгляд на постаревшего от горя отца своего мужа.

Уговаривать его я не буду и простить тоже. Это унизительно и бессмысленно.

Когда за моей спиной закрылись двери, я бросила взгляд на стражей и пошла дальше по коридору. Навстречу мне уже спешила одна из моих прислужниц, юркая маленькая, быстроглазая, в развевающихся ярких одеждах.

— Госпожа! — она поклонилась. Её дыхание сбилось. — Вам не стоило ходить одной по Дворцу. Что скажут…

Недоговорила. Осеклась под моим взглядом.

Мне было все равно, кто и что скажет. У ворот — враг и совсем скоро всем нам будет не до приличий. Давлат слишком силен, если ему удалось победить моего мужа.

— Иди за мной и не болтай! — приказала я. В голову пришла неожиданно новая мысль, показавшаяся мне вполне вероятной. Мог ведь Давлат оставить Шаккра пленником, чтобы после использовать против его отца и его народа? Вазир может пропустить врага, если тот отдаст ему живого сына?

«Сарнай сказала, что его убили!» — мелькнула мысль, острая, как змеиный укус и такая же ядовитая для моего сердца. И я неожиданно поняла, что скорее всего, Сарнай убежала раньше, чем увидела, как умирает Шаккар. Иначе её не было бы здесь.

— Куда мы идём, госпожа? — спросила рабыня, словно позабыв о том, что я велела ей молчать.

Я не ответила, но подумала про себя: «К Аббасу!», — и ускорила шаг.

Степь постепенно сменялась пустыней. Медленно, но уверенно, жёлтые пески пробивали себе путь, уничтожая жизнь, иссушая почву. Вот уже и растений, даже самых жалких, сухих, почти не встречалось на дороге Тахиры и ни единого дерева, где можно было бы укрыться от палящего дыхание солнца. Её лошадь едва передвигала ноги от усталости, а сама девушка понуро смотрела вдаль, думая о том, как долго ей ещё предстоит добираться домой. Она не страшилась невзгод и знала, что сможет справиться со всем и выдержит этот переход, но одной проделать такой путь было тяжело. Будь у принцессы пища и достаточный запас воды, она не переживала бы по этом поводу, а так…

«Я сделала глупость», — сказала она себе и остановила лошадь, натянув поводья. Сползла, ступив на потрескавшуюся землю, смешанную с песком, взяла скакуна под уздцы и медленно побрела дальше.

«Мне стоило лучше подготовиться!» — продолжали ход своих мыслей девушка.

Тахира была недовольна собой, но понимала, что сейчас ей ни к чему забивать голову подобными мыслями. Сейчас ей надо спешить домой, только лошадь уже устала и если они не остановятся на отдых, то вполне вероятно, что дальше принцесса пойдёт пешком.

Остатки воды она отдала своему скакуну, а после огляделась по сторонам, надеясь заметить ориентиры, означавшие, что поблизости была вода.

— Пойдём! — произнесла и потянула лошадь за собой. Та недовольно фыркнула и повела ушами — её оторвали от поедания почти сухого куста и редкими листьями.

— Найдём тебе куст попышнее! — сказала девушка, понимая, что это ей вряд ли удастся.

Шагая вперёд, она искала место для отдыха. Такое, чтобы можно было посидеть, а лучше даже полежать, в тени. Но самой главной мыслью было найти воду.

«Отдохну и займусь поисками!» — сказала она себе и неожиданно в её голове мелькнул образ, который она давно хотела забыть.

Акрам.

Неожиданно ей до боли стало интересно, вернулся ли он домой к своему предателю отцу, или…

О том, что может быть «или» она решила не думать, прогоняя мысли зло, так как гнала бы коня, понукая ударами хлыста по бокам.

В её жизни больше нет места Акраму. Она сама перевернула эту страницу, когда пробралась в лагерь мужа, когда угрожала ему ножом!

«Когда едва не убила его дрогнувшей рукой!» — напомнила она себе.

Воздух вперёди казался живым. Дрожал, качался, искажая перед глазами девушки полосу песков. Она заметила большую тень и приложила ладонь к глазам, чтобы лучше рассмотреть то, что приняла за огромный валун, лежавший на пути. Вспомнила о том, что видела подобный, когда ехала в Роккар вместе с братом и его людьми и с радостью поняла, что движется в правильном направлении. Лошадь, словно понимая, что скоро долгожданный отдых, ринулась к благодатной тени. И скоро Тахира, оставив её, отправилась собирать траву и листья, чтобы накормить животное.

Уже позже, опустившись на песок и прислонившись спиной к камню, она прикрыла глаза и позволила себе расслабиться. Ненадолго, пока лошадь ела.

Принцесса и сама не отказалась бы бросить что-то в рот, а больше всего она хотела пить, мечтая о прохладной родниковой воде, но солнце продолжало палить, воздух колебаться в диковинном танце, а жара, даже в тени валуна, была невыносимой.

«Отдохну и отправимся дальше!» — сказала себе девушка. Спустя некоторое время, она поняла, что её одолевает сон. Усталость дала о себе знать и Тахира прикрыла глаза, но через мгновение, когда веки налились опасной тяжестью, она спохватилась и встала, намереваясь стреножить лошадь. Принцесса не могла позволить себе потерять единственное средство передвижения. Добираться пешком до Хайрата через пустынные земли, было сродни самоубийству. Слишком далеко…слишком жарко.

Стреножив передние ноги лошади, девушка вернулась на место под камнем и откинулась на его твёрдую поверхность, снова закрыв глаза. Она почти сразу провалилась в глубокий сон, в котором ей снилось, что она вернулась в Роккар и Акрам поит ее из золотой чаши чистой и такой невероятно сладкой, родниковой водой. Но очнувшись, она поняла, что все это было лишь сном, навеянным усталостью и жарой. Лошадь ткнулась мордой в лицо девушки, словно пытаясь разбудить и Тахира тяжело села, ощущая, что её тело болит после сна на камнях.

Солнце клонилось к закату, и девушка встала, немного удивлённая. Ей казалось, что она спала совсем недолго, но положение светила в небе говорило о том, что прошло слишком много времени и ей стоит продолжать свой путь.

Распутав ноги лошади, принцесса забралась в седло и направила скакуна вперёд, безошибочно выбирая свой путь.

Хотелось есть и пить, но Тахира знала, что выдержит и не свалиться от изнеможения. Она слишком сильная для этого, но стоило быть внимательнее, чтобы не пропустить ориентиры и подсказки, означавшие, что где-то рядом может быть вода. Хорошо, конечно, если бы ей встретилось русло пересохшей речки. В низинах если немного покопать, чаще всего можно было отыскать воду. Мошки и прочие мелкие насекомые, тоже могли привести у месту, где есть вода.

«Чем только я буду копать? — подумала принцесса, качаясь в седле, и тут же ответила на свой вопрос. — Руками, если понадобиться. Лишь бы добыть воду!».

Хазнедар слушала смиренно. Она стояла перед своей повелительницей и, опустив глаза, внимала её стенаниям.

Впервые на памяти Ирады, Ширин вела себя подобным образом. От её уравновешенности и спокойствия не осталось и следа. Женщина ходила из угла в угол, похожая на загнанное животное, меряя шагами свои покои, пока бедные рабыни, все до одной, ждали в коридоре, когда повелительница Роккара, наконец, успокоиться и позволит им войти. Но Ширин никак не успокаивалась. То и дело до слуха хазнедар доносился голос хозяйки, и она вздрагивала, как о удара от резкого звучания её голоса.

— Он не собирается возвращать Акрама! — твердила Ширин, иногда срываясь на крик. — Мой сын отправился за этой глупой девчонкой и теперь пропадёт в пустыне, сгинет, как и моя Майрам!

Ирада увидела, как повелительница заломила руки и метнулась к окну.

— Мои дети, — сказала она, — моя прекрасная Майрам отдана зверю, а мой сын, моя гордость, бросился за этой глупой гордячкой, позабывшей о том, что такое долг!

Ирада могла сказать, что понимает почему принцесса Тахира поступила именно так, а не иначе. Только никто не стал бы слушать старую хазнедар, и потому она просто молчала, рассматривая то пол под ногами, то возвращая взгляд на свою хозяйку.

После исчезновения Тахиры и наследного принца Роккара, прошло уже несколько дней. Борхан был уверен, что сын вернется и что он, более того, привезёт назад с собой дерзкую девчонку, осмелившуюся предать свою новую семью.

— Нам не нужна такая невестка, — твердил он, — а моему городу не нужна такая повелительница!

Время шло, а дорога, за воротами, ведущими в Роккар, оставалась чиста и только Дилия радовалась побегу соперницы. Бродила по женской половине дворца с таким видом, будто уже скоро её признают, как мать будущего наследника, только сама Ирада очень сильно сомневалась, что такой день наступит.

Сейчас же она находилась в покоях Ширин и слушала её причитания, длившиеся уже долгое время.

— Что мне делать? — неожиданно повернулась к хазнедар повелительница.

Ирада вздрогнула.

— Разве я могу давать вам советы, моя госпожа? — спросила она.

— Можешь, если я разрешаю! — отозвалась женщина и прошла к ложу, опустившись на подушки, а затем пригласила Ираду сесть рядом.

Послушно приблизившись, хазнедар села, поджав ноги, и стала ждать, пока Ширин не заговорит первой.

— Я боюсь, что мой сын больше не вернётся ко мне, — призналась повелительница.

— Почему вы так считаете, госпожа? — позволила себе задать вопрос старая женщина.

— Я это чувствую! — проговорила Ширин. — Все пошло не так, когда мой повелитель решил устроить эти две свадьбы. Мы ничего не приобрели. Воины Хайрата должны были стать нашей защитой, а вместо этого, Вазир прислал послания, где просил нашей помощи, понимаешь, — она посмотрела на Ираду, — нашей. Если уж его люди, тренированные воины, не смогли одолеть врага, то что могут люди Роккара?

— Если мне позволено будет сказать, — осторожно начала Ирада, — то я понимаю, почему принцесса Тахира уехала.

— Мне все равно, что будет с этой варварской принцессой, — не удержалась Ширин и хазнедар заметила слезы, сверкнувшие в её глазах, словно маленькие алмазы.

— Мне важен мой сын, а эта девка заморочила ему голову настолько, что он бросился возвращать её, стоило лишь Тахире показать норов. По мне, так пусть отправляется в свой Хайрат и остаётся там навеки. Мы найдём Акраму другую жену, которая будет в состоянии родить наследника, продолжателя нашего рода, а не эта пустая женщина с мёртвым лоном!

Ирада вздохнула. Сама она не считала, что сбежавшая принцесса была бесплодна. Просто ещё не пришло ее время. Ребёнок сам знает, когда приходить и именно богам решать, дарить ли такой великий дар женщине, или нет.

— Он вернётся, — попробовала успокоить Ширин старая служанка.

— Если бы Борхан сразу же отправил за принцем своих людей и приказал ему вернуться, то Акрам уже сейчас был во дворце, а не пропадал где-то за стенами города в этой степи! — сказала повелительница.

Ирада более не проронила ни слова, понимая, что сейчас не буде услышана. Она понимала страх Ширин. Понимала, что повелительница уже считает свою дочь потерянной. Вести с юга приходили страшные и пугающие, а повелитель Борхан готовил птицу с посланием для нового хозяина Хайрата. Все предвещали скорое падение власти Вазира. Вскоре после побега принцессы Тахиры, пришло письмо, в котором упоминалось о якобы гибели принца Шаккара.

Точно Ирада не знала, кто и откуда присылает этих птиц, но слухам была склонна верить, а потому разделала переживания Ширин за юную Майрам.

«Что ждёт нашу принцессу?» — думала она, пока повелительница продолжала сетовать на злую судьбу. Но Ирада знала, что никто не имеет власти изменить то, что написано самими богами и даже когда человеку кажется, что он смогли сделать что-то вопреки судьбе, это совсем не так. Все уже было написано именно так, как и случилось.

Хазнедар устремила взор в распахнутое окно, глядя, как ветер играет занавесками, тонкими, словно лепестки цветов из сада, разбитого под покоями Ширин.

Где-то там плескалось море, а где-то в степи, принц Акрам искал свою Тахиру, ещё не зная, что готовит ему судьба.