Глава 39

Анвар Если говорить о том, как сейчас я деформировал свое отношение к своей молодой жене, задвигал на второй план первую жену, то это сравнимо с восстановлением зрения. Когда умерла Лейла – я ослеп. И я был уверен, что этот диагноз останется со мной навсегда. Ходил на ощупь, не обращаясь в клинику, пуская на самотек. Спотыкался часто. А потом внезапно окончательно упал, и Сания неосознанно стала восстанавливать каждую крупицу моего зрения, души. Будто разрабатывая свою личную методику. Поэтому я увидел все ясными глазами. Поэтому понял… быть может, это кажется смешным, или же поздним осознанием, но… моя Лейла умерла, и ее больше нет. Но я есть. И есть Сания. Я не хочу делать Санию своей, потому что так хотела Лейла в своей авантюре со свадьбой и просьбой о второй жене. Я хочу, чтобы она была моей, потому что это моя воля и мой выбор. И я осознанно выбираю именно Санию. На самом деле, я даже благодарен Лейле. Ведь все было бы сейчас иначе. Наверное, я был бы по-прежнему слеп. Сегодня я попросил у моей жены второй шанс и собираюсь им воспользоваться. Юрий Николаевич дал мне отгул даже до того, как я о нем заговорил. Первые недели будут самыми сложными. Нужно максимально обеспечить покой для ноги. Вспоминая об аварии и попытке полиции обелить виновника, меня берет злость. – Анвар, – зовет чуть слышно Сани, чтобы не услышал никто, кроме меня, и я отвлекаюсь от своего чая, смотря на нее, – поможешь мне лечь? Удивительно, что сама заговорила. То ли шанс дает, то ли хочет моей близости. Оба варианта меня устраивают. – Конечно, – отвечаю и тут же встаю. Взявшись за ручки коляски, качу ее в спальню не оборачиваясь, потому что знаю, что мой брат сейчас там гримасничает. Она без лишних слов обнимает меня за шею, когда я ставлю на «стоп» колеса, цепляясь так крепко, будто ей нужно напрягаться для этого. Ведь я обычно подхватываю ее полностью на руки и опускаю на постель, не давая возможности перенапрячься. Вновь не удержавшись, я вдыхаю ее мягкий цветочный аромат парфюма и кожи, и провожу губами по щеке вскользь, чтобы не спугнуть, чтобы… не быть отвергнутым. А затем сажусь рядом с ней, но рукой облокачиваюсь, с другой стороны, от ее талии, как бы нависая. Сания смотрит на меня не отрывая глаз. Ее щеки румяные, а губы чуть приоткрыты. Мне кажется, я впервые рассматриваю ее так близко, долго и внимательно. – Спасибо, – шевелятся ее губы, произнося единственное слово. Она очаровательна в своем смущении и вообще напоминает цветы бледно-розового тюльпана. Они всегда казались мне слишком нежными, и мама никогда не рвала их и не ставила в вазы. Все, что росли в нашем саду, кроме них. – Мне нужно поехать на работу и забрать ноутбук, чтобы работать из дома. Я вернусь очень быстро. – Хорошо. Ее дыхание опаляет мои губы, нос и подбородок. – Я посплю. Мы словно зависли в шаге от поцелуя. И видит Всевышний, я этого очень хочу, но в итоге склоняюсь ближе и целую ее в щеку. Когда мои губы соприкасаются с ее кожей, она резко вдыхает. – Надеюсь, ты не против? Ты сказала, что тебе нужно ко мне привыкнуть, поэтому я хочу подходить к тебе маленькими шагами, Сания. – Не против, – ответила, сглатывая слюну, пока я испытывал засуху. – Хорошо. Тогда я поехал. – Будь осторожен, – останавливает меня ее просьба. – Конечно. Приехав в клинику, я встречаю Юрия Николаевича с коллегами в большом холле. Я не распространялся о случившемся, поэтому летят вопросы о том, почему я не на рабочем месте в рабочее время. – Дорасти до моего статуса, узнаешь, – улыбаюсь моему хорошему другу и хлопаю его по плечу. – Ты ко мне, Анвар? – тут же спрашивает мой начальник, и я киваю. Мы уходим ко мне в кабинет, и пока я складываю необходимые папки и компьютер, он задает свои вопросы. – Ну как там твоя жена и брат? – Все в порядке, спасибо. Сания уже дома и просила передать вам спасибо за слова поддержки. – Я планировал отправить курьером цветы, но из уважения к тебе не стал этого делать. – Все в порядке. Сания будет благодарна вам. – Что с делом? – Сложно, – устало тру переносицу. – Вы не поверите, но они все хотят к случайности свести. – Ну отчего же не поверю. Еще как поверю. Юрий Николаевич вытаскивает газету из-под стопки почты, скопившейся за несколько дней. Бросает ее на стол, где на первой полосе виднеется фото разбитой машины и лицо того самого отморозка в рамке рядом. – «Столичный мажор больше не нарушит правил… пока его отец – депутат госдумы не купит сыну новую машину», – читаю вслух заголовок и буквально сатанею. СМИ открыто пишут о том, кто там был виноват, а они мне в лицо твердят о каких-то там тормозах. – Я уж сам хотел тебе звонить, да понадеялся, что они не станут так открыто обелять. Ну ничего, сейчас мы их. Он вытаскивает телефон и смотрит в экран, явно ища номер. – У грехов всегда есть срок годности, но память не обмануть, – говорит мне и прикладывает телефон к уху. Я не особо понимаю суть разговора. Он говорит собеседнику по имени Михаил о том, что закон пытается обмануть глаза людей и оставить виновных безнаказанными и просит взять под свой контроль. Услышав, очевидно, положительный ответ, мужчина отключает вызов и убирает телефон обратно в карман. – Я тут тоже не просто так столько лет работаю. Помог его дочери с косоглазием, обещал однажды помочь. И как удачно, что мой знакомый работает в прокуратуре. Я выдыхаю и признаться честно, не знаю, как его благодарить. – Спасибо вам, Юрий Николаевич, – пожимаю его руку и слегка приобнимаю. – Ну-ну, – он хлопает меня по плечу с улыбкой. – Ты лучше потом приходи со своей женой к нам с Евой на ужин, как она поправится. – Обещаю. – Вот и славно. А теперь поезжай, ты сейчас дома нужен больше, чем в клинике. Снова поблагодарив его, я забираю свои вещи и быстро ухожу. Вернувшись домой, я беру в спальню ноутбук и войдя, вижу спящую Санию. Чтобы не разбудить ее, я аккуратно кладу компьютер на свои колени и, облокотившись спиной на изголовье, собираюсь поработать. Разбирая почту и прочие мелочи, я чувствую, как сам начинаю засыпать и в этот момент, Сания переворачивается с трудом набок и… обнимает меня, почти скидывая ноутбук. Быстро захлопнув крышку, я убираю его на тумбу, спускаюсь по кровати чуть ниже и ложусь к ней лицом, поднырнув под ее руки так, чтобы девушке было удобно, и проваливаюсь в поверхностный сон.