Глава 13. Лилия

Одиночество дарило мне покой. Я и раньше чувствовала себя спокойно только когда отца не было дома. А теперь…теперь у меня были сад, солнце, пчелы. Как только Муратов уехал я принялась за уборку холодильника. Выбросила кучу бутылок и банок с полузасохшими соусами и даже дышать стало легче. После ревизии холодильник стал почти пустым, зато намытые полки радовали чистотой. Тем временем мне привезли телефон и целых три пакета с продуктами. Продукты я почти любовно расставила по шкафам и полкам холодильника, а с телефоном все тянула. Даже страшно было. Приготовила себе перекусить, запустила робот пылесос кататься по коридору и кухне, а сама то и дело косилась на коробку, загружая себя домашними делами, которые никто у меня делать и не просил.

Телефон было нельзя. Я и телевизор то толком не смотрела — он всегда стоял у отца в комнате. Я примерно предполагала какое обилие возможностей он мне даст и только от этого кружилась голова. Муратов — змей искуситель. Он появился в моей жизни перевернув все с ног на голову. Раньше жизнь была пусть и не счастливой, но простой и понятной, а теперь каждый шаг словно по минному полю.

Решилась я только вечером. Достала. Включила. Заворожённо уставилась на яркий красочный экран. В девятнадцать лет я вдруг обрела то, что сейчас есть у каждого современного школьника. Телефон. Полчаса я тыкала во все иконки от напряжения прикусив губу, но все же разобралась. Только звонить мне было некому. Хотя…

— Да? — осторожно отозвался голос подруги.

— Регина! — воскликнула я. — У меня телефон есть!

И тут же устыдилась своей неприкрытой, детской радости. Раньше в такие моменты отец шикал на меня и отправлял в детскую — чтобы не позорила перед людьми. С Региной мы говорили полчаса, договорились, что завтра брат ее привезет в гости на два часа, а потом заберет.

Ложиться спать одной в доме не было страшно. Я первый раз могла уснуть спокойно, не прислушиваясь к чужим шагам, ожидая, когда незнакомый почти человек посягнет на мое тело и душу. Выспалась. Бабка, которую Муратов звал Раей, ворчала и готовила еду, которую никто не ел. Нужно будет поговорить с мужем, пусть уже велит не приходить ей. Халид принес мне саженцы роз. Мы выбрали солнечное место для посадки, он принялся готовить землю, а я стояла рядом и впитывала солнце.

— Если повезет, первые цветы в августе будут, — сказал он.

— Конечно повезет! Я завтра их посажу, подруга скоро приедет.

Я испекла нам бисквит, украсила его взбитыми сливками и дольками фруктов, заварила чай, нарезала крошечных бутербродов проткнув их шпажками. С удовлетворением оглядела дело рук своих и понеслась открывать — звонили.

— Как красиво! — восхищалась Регина.

Она лукавила. Дом был красивым, но в нем не было жизни. Но теперь с моими усилиями исчезла хотя бы заброшенность.

— Пошли чай пить, — улыбнулась я.

В доме имелась настоящая столовая, но сам Муратов ел на кухне, и я тоже решила не морочиться с приличиями. Мы с Региной с удовольствием болтали, она говорила о том, как идет подготовка к ее свадьбе. Своей свадьбы она не боялась — жениха давно знала, он нравился ей, один из друзей брата. Ее родители не обидели бы дочь.

— Ты такая… — Регина замялась, подбирая слово, — Спокойная. Я тебя такой спокойной никогда не видела.

Я задумалась — наверное, так и было. Я не могла доверять в полной мере этому месту и тем более мужу, но одно то, что рядом не было отца и постоянного ожидания его гнева, сказывалось на мне положительно.

— Муратов не обижает меня, — ответила я.

И мысленно добавила — пока. Регина же зарделась, пытаясь выдавить из себя следующий вопрос.

— А ночью? Ночью…он делал тебе больно?

Я понимала ее любопытство и страх — тоже свадьба впереди. Но пока я тоже пребывала в неведении и тревожном ожидании.

— У нас не было ничего, — честно ответила я.

— Как? — удивилась Регина.

— Он просто не приходит.

Мы обе замолчали. Отчасти потому, что никогда не были близки для обсуждения подобных тем, да и воспитание не позволяло.

— Муратов может в любой момент вернуть тебя отцу, — наконец огорошила она.

— Почему?

— Потому что пока…пока все не произойдёт вы не семья. Подумай об этом, Лилия.

Я проводила ее, села в вечернем саду. Высокий забор, который давал ощущение изолированности и защищенности. Где-то далеко надрывно даёт собака, сигналит автомобиль. А у меня — никого. И в этом одиночестве столько благости… Готова ли я вернуться из брака, которого я так не хотела, в тесноту тёмной квартиры к вечно пьяному отцу? Ответа на этот вопрос я не знала. И подспудно понимала, продав меня один раз, продаст второй, заставив пройти унизительный осмотр, чтобы убедиться в моей невинности.

Всю ночь почти проворочалась без сна, проснулась разбитой. Где-то в доме злобно гремела посудой Рая. Я сидела в комнате до тех, пока она не ушла. Не хотелось ее злых взглядов, реплик брошенных между делом, совсем мне непонятных. Изнутри меня снедало сожаление — словно заставляют уже прощаться с этим садом и этим домом.

— Глупая! — рассердилась сама на себя. — Сама не знаешь, чего хочешь!

В кладовой меня дожидались розы, стоящие в ведре с водой и витаминным раствором для корней. Ведро было тяжёлым, не знаю, как такой древний Халид смог его принести. Я запарилась и вспотела, пока ведро оказалось у нескольких глубоких выемок в земле. Солнце жарило невероятно. Платье прилипало к спине и рукавам, не давая работать, по коже стекали капли пота.

Я посмотрела по сторонам — конечно же, никого. Рая уехала. Халид сегодня не придёт. Муратов позвонит прежде чем приехать, да и сказал, что его не будет несколько дней, а прошло только два. И я решилась.

В комнате сняла надоевшее платье, закинула его в стиральную машинку. Надела майку, в которой спала раньше, дома. Длина до середины бедра, бретельки на плечах, чуть полинялый от стирок розовый цвет.

Стоя на пороге дома я чувствовала себя революционером. Еретичкой. Казалось, ступлю наружу и потянутся люди с факелами, потянут меня на костер, за то, в каком виде позволила себе выйти на улицу.

— Это сад, — напомнила я. — Тут никого нет.

И шагнула. И ничего не случилось, даже молния и та не поразила. Я первый раз стояла на улице с открытыми плечами, руками и голыми ногами. И это…было приятно. Солнце щекотало голую кожу и казалось — саму душу. Я рассмеялась внезапно ощутив себя счастливой, именно сейчас, в этот момент.

У меня было семь саженцев. На следующий год будет красиво. Халид еще вчера подтащил мне садовый шланг, который оставалось только включить, так что с поливом проблем не будет. Я наклонилась, вкладывая в глубокую выемку саженец. Бережно расправила мокрые корни. Насыпала рыхлого чернозёма, много, не жалея, немного песка и компоста, полила, засыпала землёй, отступила на шаг, полюбовалась. Пока саженец выглядел не презентабельно, но ему нужны только время и уход.

Успела посадить еще четыре. Спину ломило. Времени каждая лунка занимала порядком, но работала я с удовольствием — труд отвлекал от тяжёлых мыслей. Я наклонилась, укладывая очередной саженец, когда под коленку попал камешек — работала я стоя на четвереньках. Я ойкнула, дёрнулась, провалилась в глубокую лунку рукой, неловко упав головой едва не в яму, попой торча наверх. Ушибленное плечо сразу заныло, я успела проклясть свою неудачливость и поругать себя за произнесённые, пусть и мысленно плохие слова, когда услышала вдруг:

— Вам помочь?