Глава 23. Лилия

Той ночью мне хотелось сбежать — бежать было некуда. Отец меня не ждал, родители Регины были бы в ужасе, явись я к ним ночью, а кроме…разве только родственники Муратова. Да и как бы я справилась с дорогой? Я и днём то одна не гуляла никогда, а сейчас за окнами плотная чернота ночи. Я даже не знала, что меня больше пугает, пьяный муж или перспектива оказаться одной за воротами в такое время.

Хотелось забиться в угол гардероба и сидеть там, сжавшись в клубочек. Хочется спрятаться от всего. Мне казалось, что я не усну теперь никогда, я просто сидела час на стуле и слушала дом. Дом спал или умело притворялся спящим. Наконец я нашла щётку для пола с длинной ручкой и заблокировала дверную ручку. Взрослому мужчине это препятствие на минуту — как следует дернуть, но так мне было спокойнее. Вопреки всему я просто выключилась, едва моя голова коснулась подушки и спала без сновидений до самого утра, как есть, в той самой испорченной блузке и не снимая юбки.

В порядок привела себя только утром. Приняла душ. На груди — красные следы пальцев Муратова, в одном месте грозящие превратиться в синеву гематомы. Из комнаты я не вышла до тех пор, пока он не уехал, хотя мне было стыдно, что я оставляю ребёнка без завтрака. Но сил на то, чтобы общаться с ребенковым отцом у меня не было.

— Папа сказал не пускать Раю, — деловито сообщила мне Роза. — Приезжали дяди и поменяли нам замки. Вот новые ключи.

— Спасибо, кушать будешь?

— Буду, — кивнула Роза.

Она меня удивила — съела всю тарелку каши и с удовольствием выпила две чашки чая, видимо устав держать голодовку. Я загрузила посуду в машинку, девочка ушла в гостиную. Сегодня наш первый день один на один, но прошлая ночь меня так вымотала, что я даже не чувствовала волнения по этому поводу. Я вытирала столешницу, немного отключившись от реальности и раз за разом думая, как мне быть дальше, когда за спиной услышала детский голос.

— Лилия, — позвала меня девочка.

В первый раз позвала меня по имени

— Да? — обернулась я.

— Возьми, это твое.

И протянула мне руку. На розовой детской ладони лежало шесть перламутровых круглых бусин. У меня перехватило дыхание.

— Спасибо.

Роза, как ни в чем не бывало ушла, а я торопливо отправила пуговицы в мусорное ведро. Блузку еще можно было спасти, и подобная расточительность мне несвойственна, но носить эту красивую вещь и дальше я бы не смогла.

Судя по всему, с Розой было совсем не сложно. Я мариновала мясо для ужина, девочка с удовольствием занималась своими делами и почти меня не тревожила. Это и пугало. Ей шесть только, в этом возрасте дети еще сильно нуждаются в своих родителях, а малышка существовала сама по себе, и причёску сама сделала — немного кривоватый хвост. А еще ей необходимо общество других детей, иначе она слишком привыкнет к вакууму вокруг себя и вырастет кем-то похожим на меня. Взрослым человеком, который боится один гулять идти.

Я убрала мясо в холодильник и решительно двинулась на поиски ребёнка. Она сидела на крыльце и раскладывала камушки в круг.

— Тебе не скучно? — спросила я.

— Я так привыкла.

— Пойдём гулять, — я сказала, как можно увереннее. — Да и Рая придет уже скоро, трусливо спрячемся от нее в парке.

Роза подумала и кивнула. Одета она была неплохо — светло голубое платье в белую полоску, лёгкие тканевые мокасины. Но волосы хотелось переплести, а перед этим как следует их расчесать. Но давить я не стала, согласие погулять вместе уже небольшая победа, пусть ходит со своим хвостом, если ей нравится, слишком легко нарушить установившееся перемирие.

До парка мы пошли пешком. Я взяла телефон — там было сообщение от Муратова, насчет замков и Раи, отвечать я не стала. Взяла карту. Смешно, но я никогда не платила картой и немного волновалась, а вдруг что-то пойдёт не так? Отец всегда давал на покупки определённую сумму наличными и я должна была в нее уложиться.

В парке многолюдно, несмотря на то, что день сегодня будний. Множество мам с детьми, но Роза не хочет идти с ними на контакт, лишь косится с опаской. Мы купили по огромной сладкой вате, зря я боялась, платеж картой легко прошёл. Сидели на лавочке, на пересечении двух аллей. Недалеко журчит фонтанчик, раздается смех малышей, мы молчим, но в этом молчании нет ничего гнетущего.

— Можем не готовить обед, — предлагаю я. — Зайдём в кафе и перекусим.

— Можно, — лениво согласилась Роза.

Для нее поход в кафе это нечто рутинное, они часто ели доставки и посещали общепит. А я — ни разу не была. И по сути, этот шестилетний ребёнок, в котором я вижу недолюбленную маленькую себя, в жизни видел куда больше меня. Наши отца и руки в сахаре, я достаю из сумки пачку влажных салфеток.

— Давай сюда руки, — сказала я.

Роза протянула их доверчиво. И позволила мне оттирать свою кожу от сладкой карамели. Мне снова перехватывает дыхание, эти жесты так будничный для обычных семей, наверное, со стороны мы выглядим, как настоящие мать и дочь. Вынимаю очередную салфетку и принимаюсь за детское лицо. Роза сморщилась, я едва сдержала улыбку.

В кафе мы сходили. Возможно, это не лучшее кафе в городе, скорее всего, походом я разочарована. Слишком шумно. Слишком людно, мне сложно есть при таком количестве чужих людей, хоть я и убеждаю себя, что они на меня не смотрят. Да и готовлю я — нисколько не хуже.

Домой мы шли рядышком, но по отдельности. Роза немного устала. Повернули на нужную улицу и я замерла. Все заборы были выполнены в едином стиле, это красиво, но…Одинаковые заборы, над ними верхушки крыш, кроны деревьев. Я растерялась, испугавшись, что заблудилась, и нужный дом не найду.

Роза правильно поняла мое замешательство и рассмеялась.

— Вон наш дом!

И пальцем показало. А мне стало так горько вдруг. Еще вчера от фразы "наш дом" сказанной ребёнком, меня бы до мурашек пробрало. Не мой дом, не папин дом. Наш…а теперь все было иначе, и радоваться достижениям я не могла, прошлая ночь все изменила.

Муратов снова вернулся поздно, Роза к тому времени уже уснула. Я достала щётку и вновь заклинила ей дверь. Потом подумала, что ребёнок только начал мне доверять. Что сломать мою щётку — один рывок. Что грохоту будет…и шум этот разбудит Розу. Она испугается и увидит своего отца не в лучшем свете.

Щётку я убрала. Захочет войти, и так войдёт, сберегу хотя бы детские нервы.