Глава 38. Лилия

Звук подъезжающего автомобиля я услышала сразу. Телефон свой я потеряла где-то дома, грешила на Чулпан, но боялась, что впадаю в паранойю. Поэтому окно было открыто и я почти все время напряженно прислушивалась. Ворота открылись, машина въехала, у меня сердце едва не выскочило из груди, совершив кульбит. Я на месте подпрыгнула и рванула в к дверям комнаты и замерла. Что я ему скажу? Что он скажет мне? Страшно. Так я и стояла у дверей, пленница своей комнаты, трусиха. Немного приоткрыла. Слышно плохо. Громко — только смех Розы. Она рада, папа приехал. Я хотела так же встречать своего мужа, но…

Я медлила еще две минуты, затем решительно распахнула дверь и вышла, напомнив — я у себя дома. Это мой дом. Я здесь хозяйка. Айдан стоял посреди холла, на руках Роза. Меня увидел, дочь опустил на пол. Я думала, буду вести себя степенно, я же взрослая, но всхлипнула, бросилась к нему и уткнулась лицом в грудь. Он меня обнял. Пахнет немного алкоголем и табаком, дымом и чем-то неуловимо вкусным, уже — родным.

— Айдан, — шепнула я.

И так хорошо было в этот момент, так сладко, что я даже про стоящую позади Чулпан забыла. Она напомнила о себе сама.

— Семейная идиллия, — фыркнула она, развернулась и ушла.

И сразу все навалилось сразу. Ужас пережитых трех дней, то, что Айдан обманул меня, приведя в свой дом второй женой.

— Она? — спросила я.

Не договорила. Айдан сморщился привычно уже. Все в нем родное, даже жесты, как он мог меня обмануть?

— Это правда, — признал он, а я поняла, что до сих пор надеялась, вот приедет он и все изменится, что окружающие просто вводили меня в заблуждение. — Прости, я должен был сказать раньше.

— Она уедет?

— Ночь уже.

Не плакать. Не реветь перед Розой, что смотрит на нас в оба глаза и непременно все матери расскажет. Не показывать никому, насколько больно.

— Ужинать будешь?

Он кивнул. На кухню в эти дни я толком и не заходила. Раковина полна грязной посуды, хотя невелико усилие ее в посудомойку загрузить. Здесь куда грязнее, чем в тот день, когда я сюда приехала впервые. Но на меня наваливается отупение. Мне все равно. Беру чистую разделочную доску, режу мясо, его пожарить быстро. И салат, обычный летний. В голове моей полный штиль, руки методично действуют сами по себе.

— Прости, — говорит позади Айдан.

— Пока я готовлю можешь принять душ, — ровным тоном отвечаю я. — Но твою комнату заняла Чулпан.

— Блядь, — вырывается у него.

Мне кажется, Чулпан его боится. Приходит на кухню, только когда он уходит. Мне с этого радости мало — она же все равно здесь.

— Как ночи делить будем? — с усмешкой спрашивает она.

— У него спроси. Мне все равно.

Где-то в глубине души мне невероятно больно, но в тот момент я и правда верю в это волшебное все равно. Лучше уже не будет, хуже наверное, невозможно. Моя способность чувствовать что либо притупилась и подарила мне временное спокойствие. Я просто готовлю ужин. Мужу, который вернулся из командировки. И мне безразлично, даже если здесь соберётся целый гарем. Больнее уже не будет.

— Я переночую у тебя, — говорит Айдан.

Смотрю на него. Минуту, другую. Лжец, любимый лжец. Зря я так искренне верила, что он другой. Не такой, как про него говорят.

— Нет, — и голос мой тверд. Айдан удивляется, да и я сама от себя такого не ожидала. — Пусть это хоть трижды завещано самим Господом, в моей жизни такого не будет. Я не буду спать с тобой, пока Чулпан здесь. Если ищешь женского тепла на ночь, то иди к первой жене.

Храбрость моя продлилась недолго. И безразличие. Легла спать, слушаю темноту. Где Айдан? У нее ли? Может лег в кабинете? Пытаюсь услышать шаги. Боюсь услышать стоны и характерное поскрипывание. Довожу себя почти до сумасшествия. Дурочка, наивная дурочка, которая и правда решила, что ей все равно. Такая же врушка, как и ее муж. Только вру я сама себе.

Без сна я верчусь целый час, может больше. И потом слышу. Шаги. Кто-то идет по спящим коридорам большого дома. Чулпан? Айдан? Дверь моей комнаты отпирается. Я уже узнала шаги — это мой муж. Глаза мои сомкнуты, я притворяюсь, что сплю.

Айдан ложится позади меня. Утыкается лицом в мой затылок, чувствую, как морщит нос — волосы лезут. Обнимает меня. Рука его лежит на моем животе, и я чувствую, как в нем клубком сворачивается предательская истома. Я хочу его, несмотря ни на что хочу, если он будет настаивать на близости, я не смогу ему противостоять, ни я, ни моё тело. Но потом не прощу ни себя, ни его. Я не паду так низко. Я не буду близка с моим мужем до тех пор, пока в нашем доме женщина, которая считает его своим.

Но от того, что он рядом, становится спокойно. Он здесь, значит он не с ней. Я притворяюсь спящей, а потом и в самом деле засыпаю, и сон мой глубок. Утром Айдана нет. Ни в моей постели, ни в доме. А Чулпан здесь. Так же громко смеётся. Так же приходит Рая. Они говорят что-то на языке, которого я толком не знаю, мне кажется — обсуждают меня. Чулпан не уходит утром. Днём. Здесь же она и вечером. Я все еще надеюсь, что Айдан вернётся вечером и выпроводит ее обратно, туда, откуда она явилась.

Но он возвращается поздно. Разговаривает с Розой. Пьёт чай, ужинает. Игнорирует присутствие Чулпан, словно ее здесь нет. Мне хочется кричать. Топать ногами. Истерить, словно пятилетнему ребёнку. Но я остаюсь спокойна. Внешне.

— Лилия, — зовет он меня. — Нужно потерпеть. Немного. Несколько дней.

— Отлично, — кидаю я. — Пока они идут, можешь сделать Чулпан сына, она о нем мечтает.

Уже почти ночью Чулпан и Айдан говорят в кабинете. На повышенных тонах. Роза не спит — ее режим окончательно сбит. Она делает вид, что ничего такого не происходит, я тоже. Жду. Но и после этого разговора в кабинете Чулпан остаётся в доме.

Я так ждала своего мужа, зачем? Ничего не изменилось, стало только хуже. Я ухожу к себе. Закрываю дверь. Потом думаю немного и достаю свою щётку для пола. Вновь, как раньше заклиниваю ею дверь. Сломать можно, но шуметь Айдан не станет. Этой ночью я буду спать одна.