Глава 1

Голос свекрови срывается на крик ещё до рассвета.

– Лейна! Ты вообще собираешься вставать?!

Я резко открываю глаза, глухо выдыхаю и машинально тянусь к животу. Ладонь задерживается на округлившемся низе живота, словно в попытке почувствовать движение. Но нет. Ещё слишком рано.

Сонливость испаряется мгновенно.

В этом доме нельзя позволить себе проснуться в своём темпе.

Здесь ты встаёшь сразу, как тебя позвали.

Я накидываю платок на голову, торопливо поправляю платье и выскальзываю из комнаты, зная, что будет дальше.

На кухне уже пахнет крепким чаем с мятой и лепёшками, но времени насладиться этим ароматом нет. Свекровь стоит у стола, грозно скрестив руки на груди, рядом заловка Айшат, лениво потягивающаяся после сна.

– Ты думаешь, в доме всё само собой делается? – свекровь сверлит меня взглядом.

Я опускаю голову.

– Нет…

– Тогда почему завтрак ещё не готов?

Слова льются, как кипящая вода, и мне остаётся лишь поспешно кивнуть и броситься к плите. На автомате ставлю казан с водой, нарезаю хлеб, достаю продукты. Всё это время чувствую, как на меня смотрят.

– Ты слишком медленная, Лейна, – насмешливо тянет Айшат, делая глоток чая. – Как ты будешь справляться, когда ребёнок родится?

Я сжимаю губы.

Я справлюсь.

Ведь я уже справляюсь.

Дом большой. В нём живут семь человек.

Я обслуживаю их с утра до ночи. Готовлю, убираю, стираю, глажу, мою.

Но этого всегда мало.

– Ты ведёшь себя как невеста, а не как хозяйка, – добавляет свекровь, поправляя платок. – Неужели так сложно проснуться раньше? В твои годы у меня уже трое было, и я успевала за домом следить.

Я не отвечаю.

Бесполезно.

Здесь никогда не будет достаточно хорошо.

И так каждый день.

После завтрака я убираю со стола, мою пол. В это время Айшат неторопливо расчёсывает волосы, листая телефон.

Дети носятся по комнатам, разбрызгивая сок, роняя еду на ковёр.

Я знаю, кто это уберёт.

– Лейна, неси поднос со сладким в гостиную! – бросает свекровь, даже не глядя в мою сторону.

Я быстро вытираю руки о фартук, хватаю поднос, стараясь не расплескать чай.

Руки дрожат.

Я устала.

Я всегда устаю.

Спина ломит, ноги гудят, но я не имею права сесть.

Ты не можешь быть уставшей, Лейна.

Ты должна улыбаться, работать, угождать.

Так заведено.

Так надо.

К обеду я валюсь с ног.

Но когда заходит Умар, всё отступает на второй план.

Он улыбается, наклоняется ко мне, касается губами виска.

Только он.

Только он даёт мне силы терпеть всё это.

– Как ты? – спрашивает тихо.

Я слабо улыбаюсь.

– Хорошо.

Потому что иначе говорить нельзя.

***

К вечеру силы покидают меня окончательно.

Тело ломит, ноги гудят, внутри всё горит от слабости. Изжога мучает с самого утра, тошнота накатывает волнами. Каждое движение даётся с трудом.

Я забеременела.

Но в этом доме никому нет до этого дела.

Я иду на кухню, держась за край стола, чтобы не пошатнуться.

– Лейна, искупай детей, – лениво тянет Айшат, даже не поднимая глаз от телефона.

Я стискиваю зубы.

– Айшат, я… – тихо начинаю, но осекаюсь.

Как объяснить, что не могу?

Что руки больше не держат, спина разламывается, а внутри меня растёт наша кровь, наша плоть, которую следовало бы беречь?

Но она даже не ждёт ответа.

– Ты и так особо ничем не занята, – равнодушно добавляет, делая очередной глоток чая.

Ничем не занята.

Где-то внутри меня вспыхивает протест, но я сразу его давлю.

Бессмысленно.

Я делаю шаг в сторону ванной, когда вдруг к моей ноге цепляется маленькая ладошка.

– Тётя Лейна, а можно с пеной? – Карим смотрит на меня снизу вверх, широко распахнув тёмные глазки.

Я улыбаюсь.

Пусть я устала, пусть не могу стоять на ногах, но этих мальчишек я люблю.

Амин тоже тут, стоит, скрестив руки, важно поджав губы.

– Я уже сам умею, но ты проверь, хорошо?

– Конечно, мой хороший, – киваю я, сглатывая тошноту.

Карим тянет ко мне ручки. Я знаю – он хочет, чтобы я его подняла.

Я знаю, что не должна.

Но делаю это.

Сквозь боль. Сквозь ломоту в пояснице.

Потому что они – дети.

Потому что я не могу по-другому.

***

Я с трудом держу Карима на руках. Он лёгкий, но тело не слушается, будто весь день из меня выжимали силы, оставляя только пустую оболочку.

Я осторожно опускаю его в тёплую воду, Амин с довольным видом залезает сам, расплескав половину воды на пол.

Я даже не вздыхаю – это уже привычно.

Карим тут же начинает играть с мыльными пузырями, хихикая. Я провожу ладонью по его мокрым волосам, чуть откинув их назад.

– Ты мой хороший, – шепчу я, едва касаясь его тёплой кожи.

– Ну что так долго? – раздражённо доносится голос Айшат из коридора. – Ты что, спать их там уложила?

Я моргаю, чувствуя, как снова накатывает тошнота.

Неужели так сложно самой их забрать?

Я закрываю глаза на секунду, прежде чем подняться.

***

Я заворачиваю Карима в полотенце, но руки дрожат.

Тело ослабло, будто силы вытекли вместе с горячим паром.

Хоть бы сесть.

Хоть бы на секунду.

Но нет.

Дверь в ванную распахивается, и Айшат цокает языком.

– Ты опять копаешься, Лейна. Господи, сколько можно?

Я поджимаю губы, не отвечая.

Карим тянется ко мне, цепляется за платье.

– Тётя Лейна, я спать хочу…

Я глажу его по спинке, ощущая, как в груди разливается тепло.

Как бы я ни устала, этих двоих я люблю.

– Да оставь ты его, он разнежится у тебя совсем, – бросает Айшат, забирая Карима.

Я не спорю.

Просто провожаю их взглядом.

Голос свекрови раздаётся из гостиной:

– Лейна! Принеси нам чай!

Я судорожно вдыхаю.

А мне?

Мне можно просто присесть? Просто отдышаться?

Понимая что это непозволительная роскошь я выпрямляю спину и молча иду на кухню.

***

Вода льётся горячими струями, стекая по коже, смывая усталость, но не боль.

Я провожу руками по лицу, снимаю заколку, позволяя волосам рассыпаться по плечам.

День был бесконечным.

Но разве он бывает другим?

Я закрываю глаза, позволяя себе хотя бы эти несколько минут отдыха.

Тело ноет. Поясницу скручивает, низ живота болит.

Но больше всего болит нечто внутри – не усталость, не физическая боль, а пустота.

Я забеременела.

Мы ждали этого два года.

Два года попыток, надежд, разочарований. Два года, когда каждый месяц был проверкой на прочность. Два года, когда я молилась и надеялась, что однажды смогу сказать ему: «Умар, у нас будет ребёнок.»

И вот, наконец, это случилось.

Я ожидала, что он будет счастлив. Ожидала, что он будет меня беречь.

Но реальность оказалась другой.

Никто не заметил, что со мной стало тяжелее.

Никто не предложил отдохнуть.

Никто не сказал «сядь, я сам».

Даже он.

Я тихо вздыхаю, выключая воду.

Если задержусь ещё на минуту, начнутся вопросы.

Когда я выхожу из ванной, Умар уже в спальне, полулёжа на подушке, прокручивает что-то в телефоне.

– Наконец-то, – он поднимает голову, чуть хмурится. – Я думал, ты там уснёшь.

– Хотела бы, – слабо улыбаюсь я.

Он отбрасывает телефон в сторону, изучающе смотрит.

Я знаю этот взгляд.

Знаю его намерения.

И знаю, что не могу.

Я не отказываю ему никогда.

Но сегодня даже сил на то, чтобы лежать, у меня нет.

Я сажусь на кровать, осторожно придерживаясь за поясницу. Он тянется ко мне, касается плеча, легко, привычно.

– Лейна…

– Мне больно, – шепчу я.

Он замирает.

– Где?

Я накрываю ладонями живот.

– Тут.

В темноте спальни его лицо напрягается.

– Что-то серьёзное?

– Просто болит, Умар. – Я устало опускаю голову. – Целый день на ногах… Я не могу сегодня.

Он молчит.

– Опять?

Я напрягаюсь.

– Что – опять?

Он отворачивается, тянет на себя одеяло, голос звучит отрывисто, раздражённо:

– Ты совсем перестала на меня обращать внимание.

Я моргаю.

Он серьёзно об этом сейчас?

– Умар…

– Ты думаешь только о себе, – продолжает он. – О своих делах, о доме, о ком угодно, но не обо мне.

Я провожу языком по пересохшим губам, чувствуя, как от его слов внутри всё стягивается в тугой узел.

– Я целый день работаю.

– А я – нет?

Он резко поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза.

– Я тоже работаю, Лейна. Но ты хотя бы замечаешь, что у тебя есть муж?

Я растерянно моргаю.

– Ты правда… считаешь, что я тебя не замечаю?

– А как ещё это назвать? – он пожимает плечами, раздражённо откидываясь на подушку. – Раньше ты мне радовалась. А теперь? Всё, что я получаю, – «я устала», «мне больно».

Я сглатываю.

Как объяснить, что я просто больше не могу?

Но он уже отвернулся, уставившись в стену.

Обиженный.

Как ребёнок.

Раньше он был другим.

Когда мы только встречались, он обожал меня.

Он заваливал меня подарками. Знал, какой цвет мне нравится, какие сладости я люблю. Всегда заботился, чтобы мне было тепло, удобно, спокойно.

Он ждал меня с работы с цветами, выкраивал время среди своих дел, чтобы просто увезти меня подальше от суеты, посадить в машину и везти, куда глаза глядят.

Он закидывал мой телефон сообщениями, если я задерживалась.

«Ты где?»

«Ты поела?»

«Я скучаю.»

А сейчас…

Сейчас он хочет, чтобы всё внимание было на нём.

Как будто я не беременна.

Как будто я не устаю.

Как будто я просто перестала его любить.

Но это не так.

Просто я больше не могу отдавать себя целиком.

Я лежу, смотрю в потолок, не чувствуя ничего.

Кроме боли.

Кроме усталости.

Кроме пустоты.

Что со мной стало?

Что с нами стало?

Я закрываю глаза.

Или лучше не думать об этом?