17 глава. Порядок действий и возможность выбора

Порядок действий при нападении гласит. Первое - отвлеките внимание нападающего.

Отвлеките... Отвлеките тут, если голова совсем не хочет думать о том, о чем думать надо! А думает о совсем уже непотребных вещах!

О том, что его язык уже весь мой рот исследовал и напрочь подавил скромную попытку моего языка вытеснить прочь завоевателя!

И вот они сплелись, обрывая мои правильные мысли.

Отвлеките...

Ничего более оригинального не приходит мне на ум, как поднять вверх руки и... зачем-то запустить пальцы в его шевелюру!

Учили нас на курсах самообороны чему-то явно не тому.

Нет, отвлечь получается!

Только не его, а меня!

Я забываю, в принципе, чего хотела добиться!

И мой язык, следуя явному приглашению его языка, вдруг оказывается у него во рту! И вот я ощущаю его вкус. И вот я исследую его рот. И он такой... Ошеломляющий! Что я перестаю соображать абсолютно.

Что там дальше-то было? Что?

Кажется, после того, как удалось отвлечь внимание нападающего, дальше нужно ударить его в уязвимые места. Кажется...

От мысли о том, где именно у него находятся эти самые "уязвимые места", я отчего-то задыхаюсь! И он отпускает мои губы, давая вдохнуть кислород.

И да, меня бы, вероятно, отпустило это неожиданное безумие, но... Его руки! Его наглые умелые руки уже что-то такое, странное творят с моим телом, что я забываю даже о том, где именно на его теле находятся те самые уязвимые места!

Нет, он, вопреки своему обыкновению, не наглеет! Наоборот, он очень нежно гладит кончиками пальцев мое лицо, словно знакомится с ним вот так, тактильно.

Медленно открываю глаза.

И мы смотрим в глаза друг другу.

И он смотрит так внимательно, изучающие, что я теряюсь и забываю о том, что для меня логично было бы хотя бы возмутиться.

На мгновение мне кажется, что даже неумолимое время замирает. И я смотрю на него и... Боже мой, он такой мужественный!

Эти глаза голубые. Эти короткие тёмные волосы. Эта решительная линия челюсти... Так и хочется поднять руку и познакомиться с ним тоже!

И я, как бы со стороны, вижу, что моя рука неожиданно для меня вдруг так и делает! Хотя я не собиралась!

И кончиками пальцев я ощущаю гладковыбритый подбородок, прямой нос, трогаю четкие линии широких бровей, касаюсь неожиданно мягкой и чувствительной нижней губы... И он сглатывает, облизывая губы.

Оглядывается.

- Где у тебя спальня? - спрашивает хрипло.

И я, наконец, прихожу в себя.

- Совсем уже, да? Совесть у тебя есть, вообще? Как думаешь, сыну твоему обидно будет, если он узнает? - поднырнув ему под руку, торопливо ухожу на кухню.

- Что узнает? Что мы с тобой переспали?

- Мы не переспали!

- Но он-то откуда может это знать?

- Так! В смысле... - теряюсь я. - Ты что, специально пошел со мной, чтобы меня перед Ильей скомпрометировать? Чтобы он думал, что я ему изменила?

- Нет. Я пошел с тобой, потому что очень люблю посиделки в семейном кругу. Но предпочитаю, чтобы они случались, как можно, реже.

- Так, а зачем... - открываю холодильник, чуть ли не засовывая голову внутрь. Краснею и не могу закончить вопрос! Вот не могу спросить "зачем ты меня поцеловал?"

- Очевидно же, - вздыхает он.

- Для меня неочевидно!

- Захотел и поцеловал.

Вот ведь наглец! Вот ведь блин!

С воинственным видом и с кастрюлей голубцов оборачиваюсь к нему.

- Нет, я уже поняла, что для тебя неуставные отношения с подчиненными - норма! Но ведь я - девушка твоего сына! Как так можно?

- Слушай, ты Римме вон сказки эти рассказывай. Девушка, невеста... Я что, не вижу, что у вас ничего нет с ним?

- Да бред! Почему это нет? - грохаю кастрюлей по столу. - Мы что, при родителях должны обниматься-целоваться? Да, мы недавно встречаемся. Да, еще сами толком не привыкли друг к другу!

И, похоже, вру я очень убедительно.

Потому что полкан медленно меняется в лице. Маска наглой уверенности сползает, оставляя неожиданную и очень не вяжущуюся с ним растерянность и, кажется, даже раскаяние.

- Так зачем тогда ты отвечала? - разводит руками.

- Очень по-мужски переложить всю ответственность на женщину! - вытаскиваю из кухонного ящика пластиковый контейнер и начинаю выкладывать в него голубцы. Ох, как хочется его посильнее уязвить! Вот хочется! Потому что разом вспоминается вдруг, что он вчера с Инночкой в кабинете сидел. И слухи все о нем вспоминаются. И! Самое главное! То, что в квартире надо мной сейчас находится его жена! А он тут себе такое позволяет!

Вот секунду назад я вообще об этом печальном факте не думала! А тут вот вспомнила!

- Слушай, вот что ты за мужик такой, а? У тебя же жена есть! А ты готов с кем угодно переспать! Есть у тебя совесть?

Вчера еще я даже подумать не могла, что посмею подобное заявить своему новому начальнику!

- Ты не зарывайся, Никитина! - он, похоже, тоже вспоминает о том, кто он и кто я. - И думай, кому и что говоришь!

- А вы уж определитесь, товарищ полковник, кто вы мне - будущий свекр, начальник или... любовник!

Фраза вылетает из моего рта неожиданно. Я и сама не понимаю, когда начинаю ее говорить, каким именно словом закончу! Только вот оно, слово это, неожиданно звучит и производит в моей квартире эффект разорвавшейся бомбы!

И мы замираем, ошарашенно глядя друг на друга.

Никитина, ты сейчас реально дала ему возможность выбирать?