24 глава. Не верить сердцу

- Так, Пётр, давай-ка голову твою мыть! Ну, и зарос же ты, друг! Как домовенок какой-то!

- Ага, - соглашается он радостно. - Из садика выперли. Мамке сказави. В таком виде бовше не приводить!

А ногти-то, ногти! Черные, грязные, местами обкусанные до мяса, местами, наоборот, длинные. Кошмар!

Наливаю себе в ладонь шампунь, но, к счастью, не успеваю намазать его голову.

В дверь снова звонят.

- Посиди минутку. Гляну, кто там к нам явился!

Смыв шампунь под струей воды, иду в прихожую.

Мысленно готовлю речь для Ветрова. Ведь это он? Больше же некому! Вернулся, чтобы какие-то важные ЦУ мне дать! Без его-то ценного мнения мне никак не справиться!

Открываю.

Держась рукой за дверной косяк на площадке перед моей квартирой стоит Римма Анатольевна собственной персоной. Надо сказать, не очень твердо стоит...

- А ты, я смотрю, времени даром не теряешь! - немного заплетающимся языком произносит она.

Вот только не надо мне тут разборки устраивать!

Так и чувствую, что сейчас будет предъявлять мне, что я у нее мужа увожу! Или сына... Ведь с явным же наездом дама пожаловала! Это прямо считывается по ее воинственному виду!

И если там, у Ильи, да в присутствии своего начальника, я еще играла роль такой себе скромной девочки-припевочки, будущей возможной невестки, то сейчас, когда у меня ребенок в ванне сидит немытый, да еще и некормленный, мне как-то не до разборок с этой недружелюбной женщиной! Потому что с нею мне точно детей не крестить! Потому говорю то, что думаю:

- Слушай. Мне некогда с тобой тут разговоры разговаривать. Говори, что хотела и дуй отсюда!

- Хамка! - с каким-то особенным удовлетворением восклицает она, пытаясь протиснуться мимо меня в квартиру.

Но я перекрываю ей путь собой. Еще мне тут не хватало!

- Ах так, да! Ну, тогда я тут скажу! - делает вид, что она так и остается хозяйкой положения и не сконфужена тем, что ей не уступили. - Ты на всякий случай заруби себе на носу, что Илье никто не позволит на тебе жениться! Мы с его отцом костьми ляжем, но эту свадьбу не допустим! А он нас слушается и уважает! А Сева... Сева у меня такой... Да-а-а-а! Любит баб. Охотник. Увидит на горизонте интересную давалку, затащит в постель, а потом обратно ко мне под крылышко возвращается. Я с ним больше двадцати лет живу. Знаю, что говорю. Так что ручонки свои держи подальше от моих мужчин! Уяснила?

Ну, я примерно так о Ветрове-старшем и думала... В принципе, ничего удивительного. Но как-то вот... неприятно это слышать! Грустно, что ли...

И почему вдруг в какой-то момент я к полкану даже как-то вот расположилась? Такое ощущение, что когда рядом с ним находишься, он включает какое-то этакое обаяние, воздействие какое-то оказывает, и ты забываешь о его отвратительных качествах, а видишь только то, насколько он классный мужик...

Вот точно Римма свет Анатольевна заметила - охотник! Только не на живность всякую, а на баб...

А так если подумать, что в нем такого уж классного? Положение? Должность? Внешняя привлекательность? Всё это - такие мелочи, такая дребедень, что даже не стоят моего внимания.

Вон, Никитин, тоже - и не дурен собой, и властью не обделен - в мэры города собирается баллотироваться, а жить-то с ним ты, Марго, не смогла. Потому что он ходок. Изменщик. Подлец!

И Ветров точно такой же, ничем не лучше него!

Из прихожей слышно, как в ванной включается вода.

- Так. Разбирайся со своими... охотниками сама! У меня вон, - киваю в сторону ванной. - Свой мужик в ванне откисает! Так что давай, до свиданья!

Закрываю дверь прямо перед ее носом.

И шагаю мыть Малышкина.

И старательно отключаю сердце, которое почему-то твердит, что иногда нужно прекратить верить другим, а заодно даже и своим собственным глазам и ушам... Что иногда нужно довериться сердцу, которое почему-то считает его хорошим...

И вместо того, чтобы войти в ванну, я зачем-то сворачиваю на кухню и, приникнув к окну, наблюдаю за тем, как Римма подходит к машине Ветрова. Как он выходи, как открывает ей дверь, как помогает сесть, придерживая под локоть.

Верить сердцу?

Не верить глазам?

Глянь, Марго, дурочка моя, какой он заботливый! Наверное, каждый раз, когда возвращается из очередного загула, на руках ее носит и прощение вымаливает? Подле-е-е-ец! Знать его не хочу!