36 глава. О потере контроля, стыде и удовольствии
Господи, Никитина, ты просто порочная извращенная... самка! Ты сама схватила его за член! Ты сама, без малейшей просьбы с его стороны, без намека даже, взяла его в рот! Боже, какой стыд! В первый раз заниматься сексом с мужчиной и сразу просто взять и сделать ему минет!
Эти мысли заставляют мои щеки пылать адским огнем. И я, наверняка, выгляжу сейчас смешно и глупо. Однако, судя по... его уверенной эрекции, мой внешний вид никак не мешает ему хотеть секса со мной снова.
Ну, что сказать? Он - человек тренированный в этом деле. Наверное, способен заниматься сексом долго и много раз за ночь, в отличие от Никитина. Батальон сотрудниц своих трахнул - боевой опыт, так сказать. И вот ты, Никитина, встала в эту длинную шеренгу его любовниц. Где-то там, в самом конце, встала. Скромненько так... Но зато сразу на колени!
Ужас.
Завтра в отделе я умру от стыда.
Просто умру на планерке на глазах у всего отдела.
А если он расскажет кому-нибудь? Боже мой...
Но вот его вещи оказываются снятыми и аккуратно сложенными на мой стул.
И я вынужденно прекращаю свой монолог в голове.
Потому что положив носки сверху, как бы увенчав ими эту пирамиду, мой начальник выпрямляется.
Надо признать, что Ветров обнаженный это... Нечто запредельное. И теперь долгими одинокими ночами мне хотя бы будет о чем пофантазировать. Можно даже эротику не смотреть, а закрыть глаза и вспомнить его тело.
Он сложен просто превосходно! Высокий, плечистый, на животе ярко выраженные кубики, член такой...
Да-а-а, Никитина, вот член ты запомнишь особенно. И то, как ты...
- Рит, - шагает к кровати и, кажется, впервые называет меня по имени а не по фамилии. - Мне кажется, ты зря загоняешься. Ничего такого не сулчилось. Всё нормально. Мы - взрослые люди. Что между нами происходит ночью наедине, вообще никого в этом мире не касается. И это всё, то, что происходит между нами, просто чудесно...
Да, никого не касается. Кроме наших сплетниц в отделе. Эти догадаются с первой секунды. С первого моего взгляда. А потом будут косточки мне перемывать неделями!
Но... С другой стороны...
Закрываю глаза, не выдерживая его жгучего взгляда.
С другой стороны всё уже случилось. И почему бы теперь просто не... расслабиться и, в конце концов, не получить удовольствие, как он и сказал?! А ты, Марго, его точно получишь сейчас. Ты едва не кончила, когда просто держала его член во рту, что же будет, когда...
Чувствую, как матрас прогибается под его весом.
Чувствую его руки на своей одежде - пуговица на рубашке расстегивается, резинка штанов, подхваченная его руками, ползет вниз.
А-а-а! Может, все-таки не надо?
Мне, наверное, тоже в душ надо! Потому что вот сейчас он коснется меня... там и узнает, как сильно я его хочу! И это будет позор жуткий, что меня даже и не ласкали-то по-настоящему, а я уже мокрая насквозь!
Распахиваю глаза и вижу, как он склоняется к моему животу и... его язык скользит по моей коже вниз... Ниже, ниже, целует в лобок. О, нет! Только не это! Нет-нет! Пытаюсь вывернуться из-под него и не допустить продолжения! Тут, в конце концов, слишком светло, чтобы...
Но он явно сильнее. Удерживает за бедра на месте.
- Так. Ты чего брыкаешься? - смеется, легко преодолевая сопротивление и устраиваясь между моих бедер. - Всё уже. Приговор подписан. И тебе лучше смириться.
- Свет, - хриплю я неузнаваемым голосом.
- Еще чего... Видеть хочу... Всё...
Закрыв ладонью свое лицо, с ужасом думаю, что он сейчас смотрит туда, куда вообще...
Чувствую, как его язык скользит по мне, как ударяет в самой чувствительной точке. И все мои мысли, к счастью, покидают голову. И я могу только ловить ртом ставший внезапно горячим воздух и стараться не стонать в голос.
Засовывает внутрь меня сразу несколько своих пальцев и вибрирует там, заставляя меня сокращаться от невыносимых ощущений. И всё это, не прекращая движений своего языка...
Мне думается, что нужно быть спокойнее, лежать тихонько, как мышка и стараться слишком уж не показывать, что я чувствую. Но тело мое само извивается, подставляясь ему! Но бедра мои рвутся вверх, подстраиваясь под него! Кусаю губы, но стоны всё равно прорываются.
И мне уже... Всё... равно, как я выгляжу и что подумает кто угодно!
Словно со стороны слышу свой вскрик и меня словно бы подбрасывает и несет куда-то.
А потом... Ощущение его тела на своем. И его ласковые пальцы, гладящие моё лицо.
И его член, медленно растягивающий меня внутри. И первый глубокий толчок. И его сдавленный стон мне в ухо.
И едва стихшая волна удовольствия медленно подступает, накатывает снова.
Царапаю его плечи ногтями, не в силах сдерживаться.
Он находит мои губы и наши языки встречаются.
От его тяжести на себе, от того, как чувствительно прижимается его грудью моя грудь, от ускоряющихся сильных толчков, от того, как моим телом воспринимается его огромный инструмент, орудующий внутри, я вся в испарине и ничего не соображаю!
Замедляется, приподнимаясь и целуя мою грудь. Потом, оставляя поцелуи на шее и подбородке, снова впивается в мой рот.
А потом, кусая мои губы, начинает вколачиваться с такой силой, что моя кровать скрипит и стонет, ритмично ударяясь в стену.
И еще до того, как меня накрывает во второй раз, в дурную голову все-таки успевает прийти запоздалая мысль о том, что я совсем забыла о защите, а он, гад, даже не подумал ею воспользоваться. Но потом мне становится все равно.
Ровно до того момента, когда он, шипя и сдавленно матерясь, выхватывает свой член из меня и кончает на мой живот, размазывая головкой свое удовольствие по моей коже!
- Гад! - это всё, что я могу сейчас выдавить из себя непослушными губами.
- Чего? - пораженно. - У тебя, Никитина, настройки сбились? Не то говоришь. Научу тебя. Надо говорить: "Сева, это было прекрасно. Давай повторим еще раз!"
Сева! Я даже мысленно не могу назвать его по имени!
И еще раз точно не нужно... Я умру, если он случится...
Спокойно укладывается на моей половине кровати, проигнорировав половину Никитина. Натягивает на себя одеяло. Закрывает глаза.
- Тебе никто не говорил, как опасен может быть незащищенный секс? - наконец, обретаю голос я, вытирая живот своей несчастной изуродованной рубашкой.
- Ну, я недавно медкомиссию проходил, - сонно приоткрывает один глаз. - Ты, думаю, тоже. А что до залета. Так не волнуйся, я себя контролировал.
Задохнувшись от его наглости, не сразу понимаю, что именно он добавляет шепотом.
Доходит чуть позже, когда, сбежав из спальни, я смотрю на себя в зеркале собственной ванной.
- Он сказал "кажется контролировал"! - говорю сама себе, растрепанной, с горящими глазами, с потеком туши под правым, с красными пятнами на шее, грозящими завтра стать засосами. - Кажется... Вот это ты попала, Никитина... И, кажется, уходить домой он не собирается....