Глава 1

ДАНИЯР

– Лейла, ты почему до сих пор не собрана? Время – деньги, если ты забыла. А сегодня деньги решают многое, Лейла. Особенно для нас.

Стою перед огромным зеркалом в гардеробной, разглядывая, как безупречно сидит на мне новый костюм. Темно-синий, с едва заметной текстурой в елочку. Запонки из белого золота с сапфирами – подарок отца и последний штрих.

Черт возьми, она снова тянет время! Этот вечер важен для нас. Очень важен. Нельзя опаздывать.

От каждого моего действия и каждого произнесенного слова сегодня зависит слишком многое. Сейчас решается, кто будет управлять этой республикой в ближайшие годы. И я должен выглядеть как человек, которому можно доверять, как лидер, полный сил и уверенности.

А эта женщина, как обычно всё портит!

– Мне плохо, Данияр, – доносится из спальни тихий голос Лейлы. Снова эта песня!

Раздраженно отбрасываю галстук, который держал в руках, на кресло и иду в спальню.

Лейла сидит на краю кровати, закутанная в шелковый халат. Лицо ее бледное, под глазами залегли тени. Взгляд потухший. Я уже и забыл, когда она в последний раз выглядела нормально.

– Плохо? Что случилось на этот раз? – в моем голосе сквозит злость, которую я даже не стараюсь скрыть.

Она молчит, отворачиваясь. Подхожу ближе и сажусь рядом с ней на постель. Беру ее руку в свою. Холодная, как неживая. Лейла слишком худая, совсем запустила себя. От той королевы красоты, которую я брал в жены, ничего не осталось, потухла и увяла ее красота.

– Лейла, послушай, сегодня тебе нельзя оставаться дома. Ты же это понимаешь? Я должен прийти на мероприятие с женой.

Она кивает, не глядя на меня.

– Тогда в чем дело? Почему ты не готова? Платье уже принесли из ателье. Туфли ждут тебя в шкафу.

– Я не хочу никуда идти. Мне правда очень плохо.

– Лейла, перестань! Что за капризы? Ты прекрасно знаешь, как важно мое присутствие сегодня! И твое тоже. Мы – команда. Мы должны быть вместе, чтобы достигнуть таких высот, о которых ты даже не мечтала!

Повышаю голос, чувствуя, как нарастает гнев. Я устал от этих постоянных истерик, депрессий и жалоб на здоровье.

– Извини, но я правда нездорова.

– На кого ты похожа, Лейла? Ты видела себя в зеркале? Кожа да кости! Стыдно с тобой куда-то идти. Ты должна понимать, что своим видом портишь мне репутацию. Жена будущего Главы Республики должна выглядеть соответствующе. Шикарно. А ты…

Вовремя останавливаюсь, сглатывая обидные слова, которые готовы сорваться с языка. А то сейчас разрыдается и точно никуда не пойдет.

– Вставай, у тебя полчаса, чтобы привести себя в порядок. Я пока побуду в комнате Асана. Тридцать минут, поняла? И не заставляй меня злиться!

Дверь в детскую приоткрыта, и я останавливаюсь, на секунду замирая в проеме. За этой дверью – другое измерение.

Няня сына, пожилая Салиха, замечает меня краем глаза. Она почтительно склоняет голову, как будто я не к сыну пришел, а дать ей важный совет.

Лицо женщины испещрено морщинами, но в глазах неподдельная доброта. Улыбаюсь ей краем губ – она, как никто другой, знает, как сильно я люблю Асана, как меняюсь, переступая порог этой комнаты.

Делаю шаг вперед. Затем опускаюсь на колени, игнорируя хруст идеально выглаженных брюк. Плевать. Все это лишь показушная оболочка. А настоящая жизнь здесь, на этом мягком ковре, среди разбросанных игрушек.

Асан сосредоточенно грызет деревянного коня, смешно морща носик. Волосы у него цвета вороньего крыла, а глаза похожи на два озорных уголька.

Лейла не знает, что он ее сын – это наказание, которое я выбрал в качестве расплаты за ее грехи.

Салиха бесшумно выходит, оставляя нас наедине.

– Привет, мой маленький джигит, – говорю тихо, чтобы не спугнуть его сосредоточенность.

Асан вскидывает голову, мгновенно узнавая меня. Лицо его расплывается в улыбке, такой искренней и чистой, что все проблемы, интриги и заботы мгновенно испаряются.

Он бросает коня и ползет ко мне, смешно переваливаясь с боку на бок. Я подхватываю его на руки и крепко прижимаю к себе. Сын пахнет молоком и детским кремом, этим неповторимым запахом младенчества.

– Мой мальчик, мой Асан, – шепчу ему в макушку, целуя мягкие волосы. – Как я по тебе соскучился.

Он тычется мне носом в щеку и гулит что-то невнятное. Смеюсь, и этот смех самый что ни на есть настоящий, идущий из самой глубины души.

Асан тянет мои волосы, хлопает ладошками по моим щекам и заливается звонким смехом. Вот озорник! В этот момент я забываю обо всем: о политике, ответственности, врагах, интригах.

– Знаешь, Асан, – говорю, глядя в его бездонные глаза. – Никого у меня нет дороже тебя. И я сделаю все, чтобы ты вырос достойным человеком. Чтобы ты был сильным, справедливым и милосердным. Чтобы ты помнил свои корни и чтил своих предков. Но главное – чтобы ты был счастлив.

Он ничего не понимает, конечно. Просто улыбается мне и сжимает мой палец своими маленькими пальчиками. Но я верю, что он чувствует мою любовь и преданность.

Смотрю на сына, и сердце переполняется любовью. Власть, деньги, влияние – все это ничто по сравнению с этим маленьким человеком.

Никого дороже него у меня нет. Он – причина, по которой я просыпаюсь каждое утро и делаю все, чтобы он рос в мире и процветании.

Поцеловав сына, выхожу из детской.

Лейла стоит у зеркала в своем новом платье, сшитом на заказ. С тех пор как мы переехали в кавказскую республику, она стала одеваться скромно, как и приличествует замужней женщине.

– Красивое платье, – делаю ей комплимент.

Лейла вздрагивает и поворачивается ко мне. В ее глазах – обида. Она не может простить мне того, что год назад я принес домой младенца и сказал, что это мой сын.

Она ничего не знает ни о сохраненном эмбрионе, ни о суррогатной матери, и думает, что мне родила ребенка другая женщина.

Ревность сводит ее с ума. Но все, что происходит с ней сейчас, вполне заслужено. Женщина, которая дважды делала аборт, не заслуживает быть матерью моего ребенка. Пусть мучается теперь, раз приняла такое решение. А я принял свое.

– Надевай туфли и поехали. Жду тебя в машине…