9 глава

Незаметно наступило воскресенье. Вечером должны были прилететь мои родители, а еще через три дня был назначен прием в ресторане. Камал решил ни в чем себя не ограничивать, проигнорировав тот факт, что женится вторично.

Обычно вторые по счету бракосочетания не праздновались с такой пышностью, как первые. Но этому хозяину жизни было наплевать на сложившиеся устои.

За прошедшую неделю я почти не видела Камала, даже сегодня он был в офисе, улаживая дела до свадьбы.

Свадьбы, которую я всеми фибрами души желала избежать. Я понимала, что уже являюсь его супругой, но то, что мне придется по своей воле нарядиться в подвенечное платье и выглядеть счастливой невестой в глазах родственников, знающих о том, что я всего лишь вторая жена, унижало меня.

Все те тетки, которые годами обсуждали мое нежелание выйти замуж за «хороших мальчиков», которых они мне подыскивали, будут злорадствовать, сплетничая о «наказании» за мои высокомерие и разборчивость.

Я не хотела приглашать гостей, будь моя бы воля, на этой никому не нужной церемонии не было бы даже родителей. Но Камал все организовал, не спрашивая моего согласия. Он позвонил моему отцу без моего ведома, попросил передать приглашение всем родственникам, оплатил им перелет и проживание в гостинице на два дня. Все это я узнала уже от мамы, с радостью ожидавшей нашей встречи и самой свадьбы, о которой она мечтала столько времени.

Мне же хотелось просто исчезнуть, словно меня никогда и не было на этом свете. Если бы не существовало угрозы благополучию родителей, я бы ушла. Все равно куда. Я бы нашла выход из этой ситуации. Но я помнила о том, что Камал мог сделать с моей семьей, и вынуждена была подчиниться и участвовать в его глупой затее.

А еще мне не давал покоя случайно услышанный разговор Камала с его матерью. Как оказалось, она была категорически против новой женитьбы своего сына. Говорила, что ей стыдно за его поступок и за то, что он может так поступать с Шехназ.

Должно быть, Шехназ была первой женой Камала. Я невольно усмехнулась тому, что даже не знала имя своей «соперницы».

Оказывается, подслушивая, можно узнать о себе много нового. Например, то, что я — бесстыжая девка, соблазнившая чужого мужа ради хорошей жизни в достатке, не постыдившаяся того, что он уже женат. Надо отдать должное Камалу: он не позволил матери говорить обо мне гадости, быстро заканчивая разговор словами, что если она не приедет и не примет свою невестку, то ноги его больше не будет в ее доме, и он больше никогда не вспомнит ни о ней, ни о Шехназ.

Я невольно зауважала свекровь, которая полностью разделяла мои взгляды на многоженство. Она была абсолютно права во всем, кроме своей убежденности в моих расчетливых намерениях. Я, как и любая женщина, хотела быть единственной, а не одной из жен.

Я думала о том, что бедная Шехназ, должно быть, пролила море слез с тех пор, как узнала о поступке своего ветреного мужа, и наслала на мою бедную голову множество проклятий.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на часы и начала готовиться к приезду родителей. Через два часа Камал должен был заехать за мной, чтобы мы могли встретить их лично и привезти в нашу квартиру.

Единственным, что радовало меня во всей этой затее со свадьбой, была предстоящая встреча с ними и то, что я могла бы успокоить папу. Тот разговор с ним в день никаха до сих пор был единственным. Я несколько раз звонила на его номер, но он не ответил, а когда, во время вечерних телефонных разговоров с мамой, я просила передать ему трубку, папа находил сотню причин, чтобы избежать этого.

Выбрав платье, я быстро приняла душ. Сделав красивую прическу с помощью нового фена — свободно ниспадающие объемные локоны, порадовалась тому, что муж хотя бы не заставляет меня носить платок, не говоря уже о хиджабе. Хоть в чем-то мне повезло.

Телефонный звонок телефона отвлек меня от этих размышлений и, увидев на экране смайлик 👨🏻💻, который я поставила в списке абонентов вместо имени Камала, взяла трубку.

— Я уже подъезжаю, ты выйдешь или мне подняться? — Без вступлений начал он.

Последнее время мне казалось, что он уже сто раз пожалел о своем решении связаться со мной. Мужчина вел себя холодно и отстраненно, и это только радовало меня.

— Спущусь, — положила трубку, решив вести себя соответственно ему. Можно подумать, я виновата в его мужской глупости. Придурок.

Сев по привычке на переднее сидение, я отвернулась к окну, ожидая когда он заведет автомобиль. Камал почему-то медлил.

— Пристегнись! — Приказал раздраженно.

Молча пристегнулась, демонстративно закатив при этом глаза. Больше мы не произнесли ни слова, привычно игнорируя присутствие друг друга.

Какой же он все-таки придурок! Из-за тупого желания переспать со мной ввязался в совсем ненужный ему брак и теперь на меня же и злиться из-за этого!

К счастью, рейс прибыл без опозданий, и мы, забрав багаж, вышли из аэропорта, решив поужинать в ресторане.

Мама была очень рада нашей встрече в то время, как отец даже не обнял меня. Он просто пожал руку Камалу и кивнул мне. Я с трудом удержалась от слез, понимая его обиду за то, что обманула его доверие. Он считал меня виноватой, думая, что я по собственной воле пошла против всего, чему он меня учил!

— Все наладиться, дорогая, дай папе немного времени. Он очень расстроен тем, что не смог предотвратить случившегося. Считает, что недоглядел и дал тебе слишком много свободы. Но ты же знаешь, как он тебя любит.

Я обняла маму, чувствуя все то родное тепло, которое исходило от нее, и немного успокаиваясь. Я не хотела дать ей повода догадаться о том, что со мной происходит. Отец сидел рядом с водительским сиденьем и не слышал нашего разговора.

— Я постараюсь все ему объяснить, — машина остановилась около ресторана, мы, наконец, разомкнули объятия и вышли.

Камал выбрал тихий уютный ресторан. Наш столик находился у окна, откуда открывался живописный вид на сад на территории заведения.

Вечер протекал в спокойной атмосфере, мужчины разговаривали о политике и спорте, избегая личных разговоров. Чувствовалось некоторое напряжение, что было неудивительно, учитывая все обстоятельства.

Весь вечер вплоть до того момента, когда я показала родителям комнату, выбранную мной для них еще утром, отец избегал общения со мной. Полностью игнорировал и это не ускользнуло от внимания Камала.

— Ты расстроена из-за отношения отца? — Спросил он, как только я зашла вечером в спальню.

Он лежал на покрывале кровати, печатая что-то в своем телефоне. Я уже и так едва сдерживала слезы, а тут еще и его «сочувствующий» взгляд. Ведь я не заслуживала наказания и не была виновата в том, в чем меня обвинял отец!

— По-твоему, я должна радоваться, что самый дорогой для меня человек не хочет даже смотреть на меня? — Взорвалась я.

Вздохнув, он сел, пристально разглядывая меня.

— Он не сможет долго злиться, ты не заметила, но стоило тебе отвернутся — он глаз с тебя не спускал, пытаясь понять, счастлива ли ты, — слова Камала только разжигали мой гнев и раздражение.

Если бы он узнал меня получше, то сейчас просто промолчал бы: когда я бывала в таком в состоянии, от меня лучше было держаться как можно дальше.

— Заделался психологом, испортив мою жизнь и отношения с родителями? Думаешь, что сказав несколько добрых слов, сможешь загладить свою вину? — Как же он меня злил! Чертов лицемер!

— Не кричи, твои родители могут услышать, — спокойно ответил подлец, вставая, подходя ко мне вплотную и кладя руки мне на плечи, пытаясь обнять.

Надо же, игнорирование закончилось? Или кому-то стало скучно без работы?

— Отвали от меня! И так тошно! — Я сбросила его руки со своих плеч и бросилась в ванную, не желая терпеть этих прикосновений.

Выставил меня в таком положении в глазах отца, а теперь еще имеет наглость успокаивать. Ненавижу!

Камал

До чего же вздорная девица мне досталась в жены! Что бы ни сделал, всегда виноват. Думал, что будет лучше, если оставлю ее в покое, дав время привыкнуть к новой жизни, но все становилось только хуже и хуже. Привыкать она, видимо, не желала, не воспринимая нашего брака всерьез.

Ну уж после банкета, хочет Сакина того или нет, она должна будет смириться с тем, что отныне ее жизнь навсегда будет связана с моей. Смирится с тем, что я — ее муж, и наш брак самый что ни на есть настоящий!

Пока же, чем мягче я к ней относился, тем хуже она себя вела, хотя, видит Бог, терпение мое было на исходе!

Сердце неприятно заныло при мысли, что Сакина, скорее всего, опять плачет в ванной. И снова из-за меня. В первый раз это было из-за нашей близости, а второй — из-за обиды ее отца.

Я прекрасно осознавал свою вину за его злость. Но эта стервозина даже выслушать меня не захотела! Что ж, придется самому с ним поговорить, постараться убедить, что его строптивая дочь ни в чем не виновата. Это выставит меня не в лучшем свете, но мне не должно быть до этого дела. В конце концов, мало кто из любящих родителей дочерей в восторге от своих зятьев.