Глава 2

Алиса

Я успела надеть на себя длинное платье, кофточку и накинула плащ, обитый изнутри мехом, а на Сонечке было теплое платье до щиколоток и меховая накидка с капюшоном. На ноги надели осенние туфли, хотя на улице было довольно тепло. Через окно среди яркой зелени были заметны первые предвестники осени: жёлтые, красные листья и даже синие. Это говорило о том, что наступил последний летний месяц или же первый осенний.

Надеясь, что с нас не снимут одежду, так как все было довольно старое и потрёпанное, местами заштопанное. Я держала за руку дочь и смотрела на двух мужчин, которые, увидев нас, недовольно поморщились. Оба присяжных выглядели некими франтами в красивых сюртуках, на шее платки, с заколотыми на них золотыми брошами с крупными драгоценными камнями. На ногах дорогие сапоги, начищенные до зеркального блеска.

Один из них протянул мне бумагу.

— Леди, я присяжный чиновник Гектор Вилтон, который до этого времени вел дела вашего семейства. Но в связи с обстоятельствами и вашей неплатёжностью, снимаю с себя все обязательства перед вашей семьей. Рядом со мной находится присяжный чиновник Ломан Давиес, который является доверенным лицом покупателя вашего поместья. Он решил остаться неизвестным.

На его слова я лишь хмыкнула. Если размышлять логически, то зачем бояться нищенку? Получается покупатель — незнакомец с гнильцой.

— Ознакомьтесь с содержимым и поставьте подпись, — прервав мои раздумья, холодно произнес чиновник.

Взяв в руки документ, я посмотрела на текст и увидела лишь непонятные знаки, которые ни о чем мне не говорили.

— Извините, господа, у меня сильно кружится голова, я плохо себя чувствую. Не соизволите ли вы сами прочитать, что здесь написано?

Хмыкнув, чиновник забрал у меня документ.

— Я слышал о вашей болезни, леди. Мне очень жаль, но дело есть дело, поэтому приступим.

Ни о какой жалости, конечно, речи не шло, но лицо он старался держать.

Чиновник прочитал постановление, где всё имущество переходило нескольким лицам, которым должен был погибший барон. Так как я была уже совершеннолетней, мне требовалось по закону освободить помещение сразу после ознакомления с решением суда. Сонечку же, как несовершеннолетнюю, в сопровождении присяжных чиновников требовалось устроить в сиротский дом для детей аристократов.

— Я с вами никуда не пойду, останусь с мамой.

Дочь прижалась ко мне своим худым тельцем, и её начал бить нервный озноб.

— Ей нельзя в сиротский дом, она немного не в себе. Вряд ли там захотят брать больную на голову, — стараясь говорит как можно спокойнее, произнесла я. — Если не верите, то можете спросить о чем-нибудь, она живёт в другом мире.

Я готова была сейчас на всё, лишь бы дочь осталась со мной.

Мужчина кивнул и подошёл ближе к Сонечке.

— Как тебя звать, деточка?

— Соня, маму Алиса, а папу Серёжа, — ответила она.

— Давно это с ней? — переспросил второй чиновник.

— Как только узнала о смерти отца, — тихо ответила я.

— Папа жив, вы ничего не знаете! — закричала Соня. — Он скоро придёт за мной.

Детский горький плач разнёсся по комнате. Я, наклонившись, обняла дочь.

— Молодец, доча, просто плачь, — тихо прошептала в ушко.

Господин Вилтон развернулся ко второму, до сих пор молча сидевшему за столом.

— Ломан, думаю, не стоит забирать блаженную в сиротский дом. Пусть остаётся с сестрой.

— Да, вы правы. Я поддерживаю ваше решение, только нужно будет решение целителя о состоянии Камилы Брэдли.

— Не беспокойтесь, мой друг. Я все решу.

— Думаю, начнём. А девушку с сестрой можно отпустить. Пусть идут, Всевышний им в помощь, — тот, которого назвали Ломан, встал с места и сел за стол. Тем самым показывая, что разговор с нами закончен.

Мужчина отвернулся, словно речь шла не о людях, а о чем-то не особо важном, и не они выгнали двух детей из дома, бросив на произвол судьбы.

— Рональд, проводи этих к выходу, — приказал Гектор мужчине, молча стоявшему возле двери. Тот молча кивнул и подтолкнул дочь в спину.

Для хрупкой девочки этот толчок оказался сильным, и она чуть не пропахала носом пол, если бы я не удержала.

— Ты что творишь, гад? Это ребёнок, а ты с ней поступаешь как со скотиной, — прошипела я, готовая вцепиться в его глотку.

— Вали отсюда, нищебродка, — хмыкнул он.

— Рональд, это все же аристократка, хотя и неплатежеспособная, поэтому полегче, — спокойно произнес чиновник.

Боже. Куда мы попали? Видимо, замечание всё же подействовало, и рук своих лицедей больше не распускал. Молча довёл до выхода и закрыл за нами ворота.

— Если зайдёте вновь, отправитесь в темницу. Поэтому лучше идите подобру-поздорову, — напоследок бросил он, развернулся и, присвистывая, посеменил обратно в дом.

Я стояла возле забора и огляделась: куда идти, не знала. Паника начинала нарастать с каждой минутой, а ребёнок смотрел на меня, надеясь, что я что-нибудь придумаю.

Оглядевшись, увидела в стороне село, видимо принадлежавшее барону, отцу девушки этого тела. Надо бы дойти до деревни, но что-то останавливало меня. Я не знала, как барон относился к своим крестьянам, если плохо, то отношение и к нам будет соответствующее. Делать нечего, не стоит чего-то ждать, надо идти. Тут я услышала, что в сторонке заскрипела калитка, и из-за угла показалась Лилиана. Она, периодически оглядываясь, двигалась в нашу сторону.

— Девочки, я здесь собрала немного еды и сменной одежды, что успела вынести из комнат. Денег у меня нет, но я вам предлагаю остановиться в моём доме в Алуште, хотя бы на время. Дом остался от родителей, а я там совсем не бываю. Живите сколько хотите. Если поспешите, то доберётесь до наступления ночи. Пройдете Малую, это тутошняя деревня, что сейчас видна вдалеке, и, не сворачивая, идите все время прямо. Следующей будет Алушта. Там спросите, где дом семьи Лотт, ключи я положила в корзину вместе с вашими документами, вы и об этом забыли, — она тяжело вздохнула. — Идите, милые, больше ничем вам помочь мне могу, пусть Всевышний защитит вас.

Она сделала над нами какой-то знак, словно закрывала от всяких бед.

Мы вышли на дорогу и пошли в Алушту. Проходя через деревню, я видела, как вслед мне смотрят молча крестьяне. Чувствуя взгляды людей, я, не поднимая головы, прибавила шаг, желая скорее оказаться на другой её стороне.

Неожиданно сзади послышался храп лошади и скрип телеги. Отойдя в сторонку, чтобы пропустить транспорт, прижала к себе дочь. Телега остановилась возле нас, а сидевший в ней мужчина среднего возраста с серо-зелеными глазами сочувственно посмотрел на нас.

— Садитесь, госпожа. Негоже детям идти одним в дальнюю дорогу. Куда вас подвести?

— Няня отправила в Алушту, мы пока поживем там, — склонив голову, ответила мужчине.

— Меня Леном кличут. Тут бабы собрали кое-что из съестного, не побрезгуйте, госпожа. Барин был очень хорошим хозяйственником, а как ваша матушка умерла, не разродившись, как сошёл с ума. Было видно, что ему и жить-то не хотелось. Всё хотел забыться. Эх, жизнь! Кому-то несчастья помогают укрепить душу и вновь подняться, а кого-то губят, утаскивая в могилу, — тяжело вздохнул крестьянин.

Через четыре часа мы въехали в деревню. Я огляделась. Обычные добротные дома с черепичными крышами и ухоженными огородами. Жители занимались своими повседневными делами, а дети носились по широкой улице. Увидев незнакомцев, въезжающих в поселение, ребятня побежала к двухэтажному деревянному дому, что-то громко крича. Когда мы подъехали, нас встречал седовласый старец, опиравшийся на палку.

— Здравия вам, добрые люди, я староста деревни Вито. С чем пожаловали?

— Доброго здравия, Вито. Меня зовут Леон, я привез к вам барышню с сестрой. Отобрали у них дом, а детей выгнали.

— Извините за беспокойство, но няня отдала для проживания свой дом, а зовут её Лилиана. Её родители недавно умерли, дом сейчас пустует, — встряла я в разговор.

— Лилиана говоришь? — погладил подбородок староста. — Это видимо о семье Лотта идет речь. Их дочь всю жизнь проработала в особняке…

— Да, няня называла эту фамилию, — обрадовалась я.

— Что вы сказали, фамилию? Что это? — удивился старик и недоумённо посмотрел на Леона.

— Эээ, это имя рода, — вспомнила, как писали в книгах. — Незнакомое вам слово — иностранное, я иногда в разговоре дома его использовала.

Получив недоверчивый взгляд старосты, улыбнулась.

— Живик, — позвал кого-то староста.

Из толпы выскочил вихрастый светловолосый голубоглазый мальчуган.

— Отведёшь гостей к дому Лотта. Помоги устроиться, если понадобится помощь, скажешь…

— Понял, староста, — ответил мальчуган и сел в телегу. — Поехали, я покажу, где стоит дом.

Под завистливые взгляды толпы мальчишек, мы двинулись дальше по дороге.