Глава 8

Алиса

Незаметно пролетели две недели. Мы с Сонечкой ходили в лес за грибами и ягодами. Я набрала облепихи, рябины, а также собрала яблоки со своего сада. Хотя деревья и стояли долгое время неухоженными, но плоды не потеряли сладости и аромата. Еще три раза сходили на рыбалку, но остереглись и не сидели возле озера, а поставив ловушку, шли гулять. Все же в голове до сих стоял огромный сине-чёрный чешуйчатый хвост. Нам удалось поймать много рыбы и засолить в маленькой бочке, которую я специально заказала у бондаря. Листья батата, которые не оставляли меня в покое, я все же нашла. Клубни, посаженные старыми хозяевами по периметру огорода, разрослись, только за сорняками их было совершенно не видно. Я словно собирала картофель, ползая на коленках в огороде, выбирая из земли клубни. Странным было лишь одно, в нашем мире батат сажали в виде рассады, вначале выращивая их из клубня. Их проращивают до появления ростков и корней, затем нарезают черенки и укореняют. В принципе от посадки картофеля ничем не отличается, просто период созревания батата в два раза больше. Но, как я убедилась уже не в первый раз, в каждом мире свои особенности.

Я же за короткую жизнь мало чему научилась, если не считать поверхностного знакомства с сельским хозяйством, как обычный дачник: картошку посадить и окучить, за помидорами смотреть и вовремя подвязать, у клубники вовремя убрать усы, чтобы не мешали росту — всё, что знала. В хозяйстве умела все, но вот начинать жизнь практически с нуля — это было тяжело. Заряжать артефакты — это неплохой доход, но не постоянный, а мне нужно было нечто такое, чтобы я была уверена, что заработаю хорошие деньги. Может, потом удастся накопить на дом и на житье хотя бы на год и уехать подальше отсюда. Чувствовала, что новый хозяин земель баронства не оставит меня в покое.

Вчера забежал Живик и предупредил, что завтра они с дедом выезжают за покупками, а я после последнего их посещения города напросилась съездить вместе с ними. Все же предпочитала своими глазами увидеть, что продаётся в городских лавках и на что делать упор. Кроме этого, староста сообщил, что одежда на нас легкая, а зима в этой местности холодная и снежная. Бывают сильные морозы, но длятся недолго, всего месяца два, остальное время — слякоть и идут дожди.

Не забыл мальчонка принести книгу по магии, которую давно обещал, но не мог найти, пока дед не вспомнил, что все ненужное убрал на чердак. Кстати, мне тоже нужно слазить в чердачное помещение и посмотреть, что можно использовать в хозяйстве. Помню, у бабушки как-то нашла книги, еще дореволюционного года выпуска. Среди них была поварская книга. Было интересно и познавательно читать текст с давно позабытыми и упраздненными буквами: ятями, ижицей и другими, давно не используемыми в русском алфавите. Например, я считала, если мясо не пахнет, значит, оно хорошее, оказывается, это не совсем так. Все очень просто, если мясо свинины нежно-розового цвета и жировая прослойка белая, то оно хорошее. И, наоборот, если имеет красноватый цвет, а прослойка желтого или сероватого цвета, то лучше его не брать. Ох, не зря говорят: «Век живи, век учись, дураком помрешь».

Пока мы выходили из положения за счет подзарядки мной артефактов, и Пушок помогал добывать зайцев, которых расплодилось в лесу немерено, благодаря своим уже окрепшим крыльям. Хотя летать долго до сих пор боялся. Благодаря питомцу в доме всегда имелось мясо.

— Сонечка, ты завтра со мной поедешь или останешься дома? Дед прав, холодно тебе ходить в этом плаще, хотя он и подбит изнутри шкурой, но эта одежда больше подходит для осеннего времени года, а ведь морозы не за горами.

— С тобой, мамочка.

— Хорошо, милая, тогда умывайся и ложись спать, завтра вставать спозаранку. Зубы не забудь почистить.

К слову, чистить зубы было нечем, но я обратила внимание, что у всех жителей деревни зубы здоровые и белые. Когда я поинтересовалась, как они чистят зубы, староста усмехнулся по-доброму и рассказал, что деревенские пользуются палочками для зубов, которые применяют вместо чистки. А палочки делаются из обычных веток аракаи — хвойного растения, растущего в мире Акаш. Они не только вычищают полость рта и убивают микробы, но и освежают дыхание.

Отправив дочь спать, я разложила на столе все свое добро. На руках у меня было пятьдесят серебряных монет, в этом мире их называли суронами и с десяток медных, то есть лиран. Как мне рассказал староста, для покупки одной козы нужно десять суронов, одна курица стоит два сурона, если покупаешь корову, то пятьдесят суронов.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что все же лучше купить козу, преимуществ больше. Корм есть, и по одному взгляду старосты на сеновал, его хватит до весны, а там переведем на подножный корм. А для курицы нужно зерно, взять же мне его будет неоткуда. Решено. Покупаю теплую одежду и беру козу.

Проснувшись словно от толчка, я открыла веки и взглянула в окно: на меня смотрели серые сумерки рассвета. Поежившись от холода, встала с постели и, накинув старую шаль, отправилась к печке, чтобы увеличить жар камня. Через несколько минут в комнате стало намного теплее, и я, умывшись, вышла в коридор и принесла глиняный горшок, в котором у меня была похлебка. Отлив немного, остальное вынесла, а горшочек поставила на плиту. Пока все это грелось, взяла корзину и загрузила туда два пирога, один с грибами, а другой с яблоками в дорогу, положила отваренные накануне яйца и несколько кусочков сыра. Налила в стеклянную бутыль воды и закрыла крышкой. Хорошо, что стекло уже придумали в этом мире, и не было промасленных тканей, бычьих пузырей на окнах. Хотя, качество стекла желало быть лучше.

— Солнышко, вставай, скоро Живик с дедом подъедут! — крикнула я.

Из комнаты через пять минуть вышла заспанная дочь — с замутненным взглядом, взлохмаченными волосами и припухшими щёчками.

— Разве не отец Живика поедет с нами? — удивилась она, зная, что староста никогда не покидает деревню.

— Живик сказал, что после последней пьянки его никуда дальше деревни не отпускают, — рассмеялась. — Сходи в ведерочко, потом умойся и садись кушать. Думаю, что скоро подъедут.

Я была права, не успели мы доесть кашу и сполоснуть тарелки, как услышали стук в дверь.

— Заходи, Живик, — крикнула Сонечка, уже одевая обувь.

Дверь открылась, и вошел Живик. Настроение у него было приподнятое, видимо, давно хотел в город.

— Доброго утра, госпожа. Думал, будить придется, а, оказывается, вы уже давно на ногах, — растерялся мальчик.

— Привыкла уже так вставать, — ответила ему. — Не удивляйся, это привычка с детства. Держи корзину, там пироги и ягодный морс для перекуса. Сколько до города ехать не знаешь?

— Знаю, госпожа, три часа туда и обратно столько же, поэтому рано выезжаем.

Мы вышли на улицу, провожаемые сонным взглядом Пушка. Холодный сырой воздух ударил в лицо, пронизывал, заставлял прятать руки в карманах и втягивать шею.

— Скорее садитесь в телегу и прикройтесь сеном. Все лучше будет.

Действительно, через какое-то время мы согрелись и уже с любопытством осматривались, ведь это была наша первая поездка в город.

— А как называется город, в который мы едем? — полюбопытствовала я.

— Этот город принадлежит вашему баронству, который носит название Апелия, а сам город называется Гластон, и живет там чуть больше восьми тысяч человек… Вы так и не вспомнили, госпожа Брэдли?

— Что-то в голове порой появляется, но все так смутно, неопределенно, — ответила я.

Лучше совру, чем подумают, что я нежить.

— Мэр города — господин Ричард Ловик, коренной житель города. Его дед из бывших ремесленников поднялся, стал зарабатывать хорошие деньги. Отцу господина Ловика присвоили за заслуги титул барона, но безземельного. У него, кроме двухэтажного особняка, ничего нет. Поговаривают, что вскоре новый хозяин должен появиться на этих землях.

— Хорошо было бы, — тяжело вздохнула я. — Негоже, когда нет хозяина, кто-то же должен взять ответственность за людей и земли.

Старик удивленно посмотрел на меня и о чем-то задумался. Не мог дед Вито ехать молча, поэтому перешёл сразу к следующему вопросу.

— Госпожа, не засчитайте за наглость, но я подумал, что вещи, лежащие в охотничьем домике вашего отца, вы могли бы забрать себе. Я был на днях там, и по внешнему виду могу утверждать, туда никто не приходил. Новый хозяин вряд ли о нем знает, если не скажут слуги. Даже если вы не найдете ничего полезного для себя, в крайнем случае сможете продать. А лишними деньги не бывают.

— Спасибо, дедушка, — после слов старосты чуть не прослезилась. — Когда мы сможем поехать туда?

— Как приедем из города, на следующий день можно отправиться, только придётся с собой ружьё брать. Народ медведя недавно вновь приметил, не нравится мне это, ох, не нравится. Как бы чего не случилось.

Так и ехали мы, переходя от одной темы на другую, пока не подъехали к большим городским воротам. На воротах стоял стражник, пропускавший всех путников и зорко следивший, чтобы не было затора.

Первое впечатление от города можно описать только эмоциями — яркий, привлекающий, прекрасный. Чувствовалась нехватка денег на обустройство, и все же горожане любили Гластон и по возможности ухаживали за ним. Чем дальше мы ехали, тем больше я утверждалась во мнении, что улицы города напоминали мне старую Англию: те же мощенные камнем улицы, те же разномастные дома, словно приклеенные друг к другу, вход через арку на закрытый маленький дворик. Стереотипы о грязных улицах и выливаемых помоях на головы людей, которые были описаны в учебниках истории, были далеки от действительности. Хотя городок был маленький, но водопровод имелся. Сама не видела, но дед подтвердил.

Вскоре мы услышали далекий шум рынка, приближавшийся с каждой минутой: мычание скота, кудахтанье кур, гомон толпы и крики продавцов, рекламирующих свой товар.

Когда мы подъехали, я словно угодила в разворошённый пчелиный улей. Если прислушаться, можно было выделить отдельные голоса из многочисленной толпы: кто-то спорил, с другой стороны — заключали сделку, с третьей — ругались. Я схватилась за голову, чтобы не слышать всего этого. Если раньше считала, что народу на столичном рынке в Черкизово много, то, поверьте, здесь его было намного больше.

Наконец, мы подъехали к своеобразному месту, где стояли телеги, кареты любых разновидностей и большие тачки, в которые простой люд запрягался сам и тащил добро до дому.

Вито, оставив телегу и дав смотрящему поллирона (половину медной монеты), чтобы приглядывал за вещами, оглянулся на меня.

— Я сейчас приведу вас туда, где вы сможете присмотреть себе одежду, держитесь за мной и не заплутайте в толпе.

Старик неудержимо, словно танк, попёр сквозь толпу, а мы старались не отставать от впереди мелькавшего полушубка черного цвета.