Глава 2. Два яйца предков: легенда и проклятие

Я не успела даже осознать чудо своего возвращения.

Тяжёлые дубовые двери Зала Пробуждения со скрипом отворились.

Мастер Элдрик — глава магических владений дома Эшфордов — вошел внутрь с грацией человека, который десятки лет наблюдал за тем, как юные аристократы ломают свои судьбы об эти пороги. В его руках покоилась шкатулка из красного дерева, обитая выцветшим бархатом. Я знала каждую царапину на её крышке.

В той жизни это был момент, который решил всё.

— Девушки Эшфорд, — произнес он бесцветным голосом, ставя шкатулку на алтарь. — Наследницам — по праву крови. Остальным — по воле судьбы.

Я смотрела на шкатулку, и прошлое накрывало меня с головой, как ледяная волна.

В первый раз я подошла к ней с благоговением. Я выбрала алое яйцо — пульсирующую сферу цвета рубина. Мне казалось, что оно поет мне. Иззи, как всегда, захотела быть другой . «Слишком просто, Вик, — фыркнула она, протягивая руку к черному, тусклому яйцу. — В этой тьме скрывается нечто великое. Я чувствую».

Мы все знаем, чем это кончилось.

Моя алая лисица вылупилась слепой на один глаз, с треснувшим ядром и надсадным кашлем, извергающим копоть. Но я не бросила её. Три года. Три года я вливала в неё свою кровь, свои силы, свою душу. Я переплавляла её огонь в своем сердце. И она стала Легендарной Солнечной Китсуне.

Она принесла мне славу. Богатство, которое могло купить королевство. И серые глаза Себастьяна Монтгомери.

Мы поженились. Я стала самым молодым Великим Мастером за столетие. На моем запястье сиял фамильный браслет Эшфордов, а за моей спиной стоял наследник самого могущественного дома страны.

А Иззи?

Яйцо, которое она выхватила с таким упоением, выпустило на свет пепельную ящерицу. Слепую. Слабую. Без магического ядра. Ящерица прожила всего два года — Иззи даже не заметила, когда та умерла от голода и холода под дешевой лампой для обогрева.

Ящерица была не проклята. Она была забыта .

И моя сестра, которая всегда считала себя центром вселенной, не вынесла существования на периферии. Она смотрела, как я поднимаюсь, и гнила заживо. Год за годом. Обида разъедала её изнутри, превращая красивую девушку в сгорбленную, одержимую местью тень.

Она ждала тридцать лет.

Тридцать лет она улыбалась мне, целовала в щеку на балах, дарила на дни рождения безделушки. А потом налила мне бокал шампанского на моем же юбилее.

— За твои успехи, сестренка, — прошептала она, и в её глазах плясало торжество.

Я выпила. Горло сжала невидимая рука. Я упала на мраморный пол, хватая ртом воздух, а она стояла надо мной и поправляла свои жемчуга. Мои жемчуга. Мой браслет. Мою жизнь.

* * *

Сейчас я снова стояла перед шкатулкой.

Мастер Элдрик щелкнул замком. Крышка откинулась, и по залу разлилось двойное сияние: теплое, рубиновое — и холодное, черное, как глубина океана.

— Наследницы Эшфорд, — повторил он. — Сделайте выбор.

Я смотрела на алые отблески, пляшущие на лице сестры. Иззи жадно облизнула губы.

Она еще не знала, что её ящерица была не ошибкой природы, а сокровищем, которое она просто не умела раскопать. Она не знала, что камень, который она презирала, был не «яйцом земли», а петрифицированной оболочкой тьмы. Что за тремя годами ада под дешевой лампой скрывалась мощь, которой не было равных тысячелетия.

Она не знала ничего.

А я знала всё.

Я опустила взгляд на свои ладони — гладкие, без шрамов, но уже помнящие вкус крови. Внутри меня клокотало спокойствие хищника, который загоняет добычу.

— В этот раз, сестренка, — прошептала я одними губами, — бери что хочешь. Это ничего не изменит.