Глава 4. Улыбка, которую никто не понял

Лицо я сохранила идеально спокойным.

Ни один мускул не дрогнул. Ни одна эмоция не отразилась в глазах. Я стояла перед алтарём с чёрным угловатым яйцом в руках — и выглядела как покорная жертва, которой достались объедки со стола судьбы.

Но внутри меня бушевал дикий, истеричный, почти безумный хохот.

Пришлось прикусить язык, чтобы не расхохотаться в голос.

Иззи, Иззи, Иззи... Какая же ты дура.

Она стояла в двух шагах, прижимая к груди рубиновую сферу, и в её глазах сияло торжество. Она была уверена, что выиграла джекпот. Она думала, что алая лиса рождается легендой. Что стоит яйцу треснуть — и из него выпорхнет крылатый огонь, чтобы осыпать её золотом и славой.

Она понятия не имела о правде.

Правда первая: мой лис родился слепым на один глаз. Его огненное ядро было раздроблено на куски, как разбитое зеркало. Он был слабым, больным созданием, которое в первые дни даже не могло дышать без хрипа. Я три года тайно вливала в него свою кровь, смешанную с соком растертых слёз феникса. Я проводила бессонные ночи, сплетая собственную духовную энергию с его разрушенным ядром, по миллиметру восстанавливая то, что природа недодала. Я не получила легенду — я создала её. Кирпичик за кирпичиком. Капля крови за каплей.

Правда вторая: в прошлой жизни, после того как пепельная ящерица Иззи умерла от голода и холода, сестра устроила истерику. Она разбила остатки скорлупы о брусчатку внутреннего двора. Я помню, как подобрала один из осколков. Он пульсировал в пальцах — древней, жуткой, бездонной энергией. Энергией, которую Иззи даже не попыталась пробудить, потому что кинула яйцо под дешёвую грелку и забыла о нём на месяц.

Она никогда не узнала, что чёрная скорлупа — не камень. Это петрифицированный кокон тьмы, созданный, чтобы изолировать существо внутри от безумия этого мира. Её не греют. Её будят кровью. Холодом. Тишиной.

Но Иззи было лень копать так глубоко. Ей нужны были готовые ответы.

Как и сейчас.

Я опустила взгляд на чёрную глыбу в своих руках. Она была ледяной. Настолько холодной, что пальцы начали неметь. Но в тот миг, когда я плотнее прижала ладони к её шершавой поверхности, я снова почувствовала это.

Вибрацию.

Микроскопическую, почти невидимую. Едва уловимый трепет, словно где-то глубоко внутри спало сердце, которое замедлило свой бег до одного удара в столетие.

Тумм.

Тихо. Древне. Терпеливо.

Моё сердце пропустило удар в ответ.

Я пришла за тобой, — прошептала я мысленно. — На этот раз я не позволю тебя забыть.

— Я с радостью принимаю обсидиановое яйцо, — произнесла я вслух, и мой голос прозвучал ровно, спокойно, почти безразлично. Я подняла чёрную глыбу над алтарём, словно показывая её невидимым богам. — Судьба имеет забавную привычку давать нам именно то, что мы заслуживаем.

Иззи усмехнулась. Она прижала рубиновое яйцо к щеке, и его алый свет окрасил её лицо в цвет победного румянца.

— Ты понятия не имеешь, Вик, — протянула она, наслаждаясь каждой буквой. — Совсем никакого.

Я посмотрела на чёрный камень в своих руках.

Тумм.

Сердце внутри ответило чуть громче.

— Это ты понятия не имеешь, сестренка, — прошептала я одними губами.

И улыбнулась.