Глава 8

Полина… или прощай профессия мечты… Бум!

Нет, не так.

БУ-У-У-УМ!

Такую бурю эмоций вызвала моя очередная статья в одной популярной социальной сети. Я догадывалась, что она порвет интернет, но того, что разлетится по желтым газетенкам, не предусмотрела. У меня на лице до сих пор шок и самое настоящее неверие в происходящее.

«Артем Арестов, наследник строительной империи или смертник? Чего ждать?», «Смертельные гонки в тренде. Правила игры», «До чего доводят недетские игры: Артем Арестов исключен из совета директоров». И таких статей дохрена! А самое страшное, что все ЭТО из-за меня.

Раньше с моими скромными постами можно было только мечтать о том, чтобы выйти на такой уровень. А сейчас их прокручивает, словно в мясорубке, практически каждая желтая газетенка, да еще приправляет ложью и нескрываемым злорадством. Хочется спросить, где они были раньше, когда в сеть попал пост об известном шоумене и его восемнадцатилетней любовнице. Шумиха поднялась только тогда, когда его жена подала на развод и внезапно вспомнила про расписку, что они заключили двадцать лет назад в шутку, но заверили юридически. Благодаря этой бумажке, которая когда-то была составлена шутки ради, шоумен остался в одних трусах и без молодой любовницы.

«Ты же понимаешь, что будет лучше, если он никогда не узнает, что это ты?»

Читаю сообщение от Женьки, единственного человека, которому я смогла доверить свою тайну, и чувствую, как по спине бежит холодок. Он явно не предвещает ничего хорошего для меня. И все же глубоко в душе я очень надеюсь, что в ближайшее время, а в реале лет восемьдесят, о настоящей личности Оливии Уайлд никто не узнает. И она умрет вместе со мной.

«Понимаю, поэтому пока статей не будет. Буду ждать, когда спадет ажиотаж вокруг меня».

Отправив сообщение, встаю и спешу к выходу из вагона. Перед глазами то и дело пестрят статьи о нем, вызывая тошноту в крепком организме. Вот честное слово, мужчинам и женщинам больше делать нечего, что ли, кроме как покупать утром газетенки и довольствоваться сплетнями. Половина из которых, прошу заменить, — выдумка.

Я никогда не думала, что настанет день, когда я буду о чем-то жалеть. Но, черт возьми, мне реально паршиво от случившегося. Я чувствую себя виноватой, ведь из-за меня усугубилась ситуация в семье Артема.

Я поняла, что у него конфликт с отцом, еще в машине, когда без спросу взяла его телефон и нагло залезла в переписку. Недоверие, сомнение, отстраненность, исходящие от его родственников, довели меня до слез. Я ничего лучше не придумала, кроме как вызвать помощь. Тогда я посчитала свой поступок правильным, но, оказавшись на гонках, забрала свои слова обратно.

Та сторона медали, которую так не одобряют его родственники, повергла меня в шок. И я решила — статье быть! А сейчас? Лучше бы я со своей больной ногой осталась дома, чем сидела на капоте дорогущего спорткара и наблюдала, как золотая молодежь рискует жизнью, не осознавая этого.

В тот вечер я на своей шкуре почувствовала смысл выражения «сердце ушло в пятки». Не знаю почему, но, увидев среди сумасшедших гонщиков Артема, я резко захотела соскочить с машины и помчаться к нему навстречу, наорать, избить, но сделать так, чтобы он не поехал.

Страх, окутав меня холодным покрывалом, преследовал по пятам весь заезд.

— Лелька, может, рванем сегодня в клуб? — вырывается у меня безжизненным голосом вопрос, который застает не только меня, но и подругу врасплох.

— Ты же не любишь клубы, — впившись в меня цепким взглядом, напоминает о моей нелюбви к подобным заведениям Лелька.

— Ну да, не люблю, — безразлично пожимаю плечами и, глядя из-под опущенных ресниц, тихо продолжаю: — Ну, мы совсем на чуть-чуть, — показываю большим и указательным пальцем небольшое расстояние, мысленно переводя его во время.

На самом деле Лелька права, и я не любительница подобных заведений. Громкая музыка навевает тоску и сонливость, а алкоголь мне вообще противопоказан. Я совершенно не умею его пить. Так уж вышло, что он на постоянной основе вызывает у меня амнезию. Стоит мне выпить хотя бы бокал вина, как на утро я ничего не помню. Совсем ничего.

— Ладно, уговорила.

Оставшуюся пару сижу как мышка и думаю, что надеть вечером. Хочется чего-нибудь сексуального и скромного, так, чтобы подцепить нормального парня, а не какого-нибудь похотливого самца, которому только одно и надо. Последние несколько дней у меня из головы не выходит Арестов и его обворожительная улыбка, и это неимоверно злит. Навязчивое желание пойти в клуб вызвано нескончаемым потоком мыслей о нем.

Мне хочется его забыть, вытравить из своей головы. И плевать, что я обещала ему отомстить. Будем считать, что уже отомстила. Хватит с меня игр с золотой молодежью.

— Где и во сколько встречаемся? — интересуюсь, когда мы покидаем лекционный кабинет.

— В десять около «Фаворита», — усмехаясь, она резко хватает меня под локоть и отводит к окну, тихо шепча: — А этот мажорчик не тебя случайно поджидает? — и отводит взгляд в сторону.

Словно в замедленной съемке поворачиваю голову в том направлении, куда указывает Лелька, и прикусываю язык. Я не знаю, что сказать на это. Достаточно того, что мысли снова вернулись к нему и кишат, словно опарыши. Омерзительное действие, если что.

— Эм… вряд ли, — хватаю подругу за руку и резко разворачиваюсь в другую сторону, в любой момент готовая бежать, пока парень залипает в телефоне и не замечает нас. — Пошли скорее, а то еще на пару опоздаем.

У меня нет желания выяснять отношения с мажором, а все к этому идет. Не думаю, что представитель экономического факультета перепутал этажи случайно. Задницей чувствую, что он пришел сюда по мою душонку. Стоит мне попасть в поле его зрения, как он припрет меня к стенке и начнет пытать. Безжалостно.

— Стоять! — Ну вот… я же говорила, что его интересует моя трусливая душонка.

Холодный, как сталь, голос не сулит ничего хорошего. Вынужденно торможу и нехотя опускаю руку подруги, которая, улыбнувшись, скрывается за поворотом. Нет, она что, серьезно думает, что у меня к нему что-то осталось еще? Да как бы не так. Все давно выгорело и толстым слоем копоти покрылось.

— Стою, — произношу, вжимая голову в плечи и боязливо отступая к стене.

Мне, черт возьми, страшно. Голубые глаза мечут молнии, на скулах четко видны желваки, подчеркивающее его недовольство. Я чувствую себя маленьким беззащитным зверьком, которого безжалостно загнали в угол и готовятся сожрать.

— Ты видела ее?

Тычет указательным пальцем в экран смартфона прямо перед моим носом, показывая на… меня? Я молчу, довольно громко сглатывая вязкую слюну, и тупо пялюсь на… себя.

— Н-нет, — произношу, заикаясь, и мысленно бью себя по лбу. Идиотка, ну зачем же так палиться.

Быстро моргнув, перевожу взгляд на Артема и делаю еще один шаг назад. Гора мышц, обтянутая белоснежной футболкой с V-образным вырезом, надвигается прямо на меня, так и мечтая навсегда впечатать в стену. Одна рука с грохотом упирается в стену, оглушая меня на одно ухо, другая все также держит перед моим носом телефон с фотографией, заставляя мысленно молить всех богов мира о спасении моей задницы, что так любит приключения.

— Врешь! — рявкает, впиваясь в меня цепким взглядом.

— С чего это мне врать? Ты что, серьезно думаешь, что мне не интересно, кто это? — пихаю его в плечо, пытаясь оттолкнуть от себя. — Глаза разуй! На одной из фоток и моя физиономия есть тоже.

Все верно. Чтобы прикрыть свою задницу и не вызывать подозрения, я слила в сеть свою фотографию. Натянуто улыбнувшись, смотрела на Артема, испытывая неописуемое облегчение после завершения заезда. Именно этот момент засняла одна из девчонок, ну а я, обладая немыслимой наглостью, попросила скинуть мне фото.

— О чем ты сейчас? — интересуется, прикинувшись дурачком.

— Очень умно, — усмехнувшись, наконец-то отталкиваю его и подхожу к подоконнику, зная, что он следует за мной, словно козел на поводке. — Это девчонка — довольно известный скандальный журналист, и всю информацию она сливает в блоги «Инстаграмма». Я подписана на нее, — признаюсь, опустив голову.

— Сука, — громкий вскрик и резкий взмах рукой, заставляющий ошалело наблюдать за горшком с фикусом, что летит на пол и разбивается в дребезги.

Что. Я. Наделала?

— Артем, — касаюсь плеча парня, искренне чувствуя свою вину.

— Я прибью ее, — злой шепот похлеще ведра ледяной воды отрезвляет.

Прибьет? Да ты сначала найди ее, мистер Совершенство. Тоже мне, нашла кого жалеть. Есть вещи поважнее этого мажора и его проблем, например, что надеть вечером. И как не опоздать.

— Отец меня ненавидит, — последнее, что я слышу, перед тем как парень скрывается за углом коридора.

Сглатываю, широко распахнув стеклянные глаза. Это не может быть правдой. У Артема замечательная, дружная семья. Они как мушкетеры: один за всех и все за одного.

Неужели из-за моей статьи все изменилось настолько сильно, что он потерял доверие со стороны семьи?

Всхлипываю, прикрывая рот ладошкой и глядя в окно на удаляющую широкоплечую фигуру в белом поло. Я должна дать опровержение, но поможет ли оно? Вряд ли.