Глава 10

Дело даже не в марке и не в новизне модели. А в номерах, которые прикручены к блестящему, чёрному холёному седану.

Этой серии для простых смертных просто НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Я себя знаю — сам бы за такую душу дьяволу продал. Твою ж мать! Где он раздобыл ЭТИ номера? Купить такие нереально. Вообще невозможно. Никому. Даже оооочень непростым людям. Даже за неприлично большие деньги. Вероятно, даже Мелехину. А этот кто? Прокуратура, ФСБ, ФСО? Да уж. С таким бы надо подружиться, а я вынашиваю планы, как привлечь его женщину.

— Ну как машинка? Нравится? — Михаил с чувством собственного превосходства мимолётно скользнул по мне взглядом. Нравится? Эй, мужик, забирай вороную колымагу! И отдай мне свои сокровища!

— Неплохая. Я бы даже сказал. С такой наверняка жизнь удалась.

— На жизнь я не жалуюсь. Долго думал, стоит ли её приобретать, — какая странная игра слов. Приобретать что именно: жизнь или машину?

— Неплохой выбор. Однозначно. Но я всё же считаю, что двенадцать миллионов можно было пристроить и получше.

— Резонно. Решил покапризничать на старости лет. Да и мне есть, кого удивлять, — мужчина уверенным, твёрдым взглядом посмотрел на свою женщину, а она… ответила ему взаимностью. Мне осталось только вновь посмотреть на автомобиль. — Ну что, когда начинаете?

— Мы с Виктором слушаем, — с любым другим клиентом я бы не стал так возиться, но этот приехал специально, чтобы услышать моё мнение и по рекомендации от ценного для меня человека. Кроме того, за свои услуги я получу довольно-таки неплохое разовое вознаграждение. Цены в моих мастерских и так кусаются. А при решении нестандартной проблемы взлетают до небес. И всё равно клиентов хоть отбавляй.

Пока мельчайшие детали обговорили и выяснили все вопросы, подписали необходимые документы, я успел сконцентрировать всё своё внимание на интересующей меня особе.

Точнее сказать, на их паре. Общаются друг с другом свободно, но демонстративно холодно. Как будто пытаются создать иллюзию отсутствующего расстояния между ними. Хотя невооруженным взглядом заметна тонкая нить, удерживавшая их друг около друга. У неё нет кольца на безымянном пальце. У него — есть. Вариант, что она просто сняла украшение из капризов или неудобства, я даже не рассматриваю. Потому что, если золотой ободок носит он, значит, и ей не позволит снять знак своей принадлежности мужчине. А допустить мысль, что Михаил не может подарить своей женщине красивую, желанную и удобную безделушку, которую бы она с восхищённой, радостной улыбкой натянула на палец… Ну, в общем, нужно быть полным идиотом, чтобы в это поверить.

С другой стороны, рядом с ней сложно представить молодого, романтичного, неуверенного в себе недоумка, который такую женщину ни за что удержать не сможет. Их связь закономерна. Я всё ещё помню, с какой твёрдостью она отшивает посторонних мужиков. И теперь мне известно, почему.

Итак. Результат налицо. Неуставные отношения. Точнее сказать, его внебрачная связь. Украдкой часто поглядываю на Сашу и понимаю, что её колдовство мне не приснилось тогда в парке. Она реально манит меня. Кроме того, начинаю замечать на себе быстрые, неуверенные, молчаливые женские взгляды. Не хочет афишировать наше с ней знакомство, это было ясно с самого начала. И я поддержу её. Ставить девушку в неловкое положение мне нужно меньше всего. Но оно и понятно.

Как и причина её отказа. С таким мужиком шутки плохи. И да, я всё понимаю. И знаю, что лучше бы мне не лезть… но воспоминания о том, как она стойко пыталась противостоять незнакомому велосипедисту, никак не выходят из головы. А ещё её взгляд. Печальный. Усталый. Вымотанный. И только очень внимательное наблюдение может показать, как в холодной глубине изредка проскакивают отголоски искренних настоящих эмоций. Хотя я вполне себе представляю, как могут искриться радостью её глаза, как в них может плескаться счастье и страсть.

Её ключицы притягивают взгляд. Плечи вызывают желание дотронуться и медленно провести по ним подушечками пальцев, а затем сжать в собственническом порыве, закрыв от посторонних взглядов. Её ноги в узкой обтягивающей юбке до колена заставляют в голове мелькать лишь одну картину. Ту самую, где женщина крепко обвивает ими мою талию и неконтролируемо трётся о моё тело, желая почувствовать внутри себя… Сочные губы я опущу сразу, иначе не смогу, как и положено, чуть позже проводить посетителей до дверей выхода из бокса, а это будет очень невежливо. Да и вообще, лучше бы мне отвернуться, потому как надеяться на то, что Михаил не заметит мой мечтательный, затуманенный взгляд и не поймёт его природу, было бы верхом тупости.

И здесь мне в голову пришла сумасшедшая идея…

Пока Михаил нам с Виктором основательно излагает свою стратегию и даёт понять, какого конкретно заключения он от меня ждёт, я осмеливаюсь озвучить смелое предложение. Надеюсь, пока мужчина ничего не заподозрит.

— Предлагаю выпить кофе, пока обсуждаем. Какой предпочитаете? — смотрю я исключительно на него, тем самым демонстрируя, что ответа жду именно от Терентьева.

— Буду благодарен, — я даже улыбнулся в мыслях. — Капучино и двойной эспрессо. Если есть такая возможность.

— Разумеется. У нас масса возможностей, — очень вовремя раздаётся трель моего телефона. — Прошу меня извинить, важный звонок.

Пока Витя с новым клиентом разбирают «интимные» вопросы необходимых пунктов осмотра, я, совершенно не считая это ниже собственного достоинства, вышел из бокса и подошёл на ресепшн к Валентине, под удивлённым женским взглядом опустил на стол купюру и озвучил то, что мне сейчас нужно от своей работницы.

— Конечно, Аристарх Платонович. Будет сделано.

От звуков собственного отчества я поморщился. Как обычно. Всегда, когда его слышу, хочется позвонить маме и сказать, что она могла бы прописать в свидетельстве и любое другое.

— Уже бегу! — и быстрым шагом Валентина помчалась исполнять мою просьбу. Вот за что мне нравится эта девчушка, так это за её сообразительность, проворность и вечную доброжелательность. Ни разу не видел на её лице следы недовольной мины. Даже, когда она не знала, что я за ней пристально наблюдаю.

— Не спеши, Валечка, сделай всё красиво.

Только после того, как отошёл от ресепшна, я с неохотой задумался: перезванивать или нет. Но тут телефон снова ожил в моей руке, и я всё же решил ответить.

— Извини, я, наверное, не вовремя.

— Есть такое дело.

— Аристарх, давай встретимся. Я… Просто поговорим… Пожалуйста…

— Так вроде поговорили уже. Нет? Я тебя услышал. Вопросов не осталось.

— Нет-нет, я хочу извиниться! Выслушай!

— Извинения приняты. Больше не вижу смысла ничего обсуждать.

— Я понимаю, ты всё ещё злишься, — женский голос на далёком конце трубки торопливо начал своё хорошо отрепетированное повествование, но… мне это уже действительно неинтересно, — ты хотя бы позволь…

— Пойми. Я злюсь только тогда, когда на это есть причины. А ты таковой больше не являешься.

— Аристарх…

— И мне, в отличие от некоторых, нужно работать. Счастливо.

Отголоски пресного монолога всё ещё были слышны в динамике, когда я уверенно нажал отбой. Людмила хочет извиниться? За то, что считает меня последним лошком? Интересно. Нет, я ещё в своём уме и могу логично предположить, что любая женщина оценивает мужика прежде всего по финансовому состоянию. Но когда такие не от большого ума суждения открыто обсуждаются с подружками прямо за моей спиной…

Ну да, должно быть, я и это могу понять, хоть и не объяснить. А вот принять тот факт, что помимо меня в её постели присутствует кто-то другой, а, возможно, и не один… Нет уж, увольте.

Выбросил ненужные мысли из головы и повернулся в сторону бокса. «Новые» клиенты в сопровождении Виктора уже почти приблизились ко мне, а я всё никак не могу оторвать заворожённый взгляд от Саши. В её постели ведь тоже постоянно присутствует другой. Но это меня почему-то не останавливает. Есть ли смысл сейчас об этом задумываться? Или уже нет?

— Ну, я так понимаю, по рукам? Цель моего посещения ясна.

— Да. Нужно только заполнить ещё кое-какие бумаги, так как всё делаем официально. Пройдемте обратно за стол.

Михаил с Александрой сели рядом. А я, разумеется, напротив. Как же сложно не смотреть в её сторону. Наконец, к нам подошла Валентина.

— Кофе. Вот, пожалуйста.

— Спасибо. Оставляй.

Первую кружку я самостоятельно придвинул Саше, не сводя с неё взгляда. Как же она меня привлекает! И за что Терентьеву так повезло? Девушка приняла горячий напиток из моих рук (да плевать мне, что так не делается!), а чашечку двойного эспрессо сама придвинула своему мужчине. Оставшихся две кружки кофе мы с Виктором поделили между собой.

Девушка поднесла бодрящий напиток к губам и потрясённо на меня посмотрела, а Михаил тут же удивлённо заметил, обращаясь к своей женщине:

— Чем пахнет? Это что, корица?

— Да, это я попросила, — про себя улыбнулся: своего я добился, девушка ошарашена и сбита с толку. Но свою роль в нашем маленьком спектакле для окружающих она всё же сыграла.

Терентьев быстро, но внимательно пробежался глазами по довольно объёмному списку бумаг (спасибо моим юристам!), а я уверенно и спокойно заявил, незаметно кивнув Вите головой:

— Скоро подпишем с нашей стороны необходимые документы. И сможете забрать вторые экземпляры, — мой незаменимый мастер поднялся, собрал со стола все материалы и вышел из зала.

— У меня, к большому сожалению, уже нет времени, — чёрт, я ещё не всё выяснил!

— Но… здесь, возможно, ещё понадобятся Ваши подписи.

— Обсудите с женой. Она задержится. Если возникнут вопросы, мой телефон у Вас есть. Я надеюсь, Вы лично всё проконтролируете, — последнюю фразу он произнёс чересчур многозначительно.

А я чуть не поперхнулся и с заметным усилием выдавил из себя:

— Сделаем в лучшем виде, — женой? Не может она быть его женой!

— Александра в случае такой уж острой необходимости привезёт мне потом документы. И я их дозаполню.

— Я не могу их передать в руки постороннему человеку. К сожалению, без доверенности лучше не…

— Доверенность это наименьшая из проблем. Доверенность будет. Да и в любом случае, бумаги ведь всегда можно переделать, — был бы я из трусливых, однозначно съёжился бы под тяжёлым мужским колючим взглядом.

Вообще-то, официально так делать нельзя. Но здесь совсем другое дело. В конце концов, я не подставляюсь никак. А уж порадоваться своей удаче, что он оставляет девушку со мной одну, ммм… Нужно идти ва-банк.

— Я понял, — что ещё сказать, у него всё схвачено. — Что ж… в таком случае…

Чувствую себя котом, которому неожиданно перепала целая миска сметаны! С чувством собственного превосходства, потянув на себя зажатые в мужской руке бумаги, приклеиваю поверх всех документов липкий квадрат из стопки близстоящих объёмных стикеров. Надеюсь, взгляд мой не выдаёт обуревающие мной эмоции…

— Раз уж такое дело, вынужден потребовать контакты Вашего представителя. Иначе мои юристы потом меня живьём съедят.

— Я понял, но фигурировать они нигде не должны, — Михаил (на удивление!) по памяти записал вожделенные цифры, передал стопку документов обратно мне и обратился к девушке. — Заберёшь и прочтёшь ещё раз внимательно, если что — я на связи. Мне пора.

— Пойдёмте, я провожу.

В этом месте я совершенно не ожидал, что Саша решит вклиниться в деловой разговор, несмотря на то, что на протяжении всей беседы она очень внимательно слушала и наблюдала. Удивительная женщина. Слушать молча? С интересом вникать в различные тонкости и при этом пробегать глазами все записи? Нет слов. Одни эмоции. И они, как это ни хреново, бьют через край.

— Не стоит. Не утруждайте себя. Мы и так отняли у Вас много времени, — и, обратившись к Терентьеву, твёрдо продолжила. — Миша. На минутку.

— Конечно, милая.

МИЛАЯ. Аж слух резануло. Не вяжется это слово с его твёрдым, наглым мужским образом. Как он это произнёс. Ни с сарказмом, ни с грубой, противоположной значению слова интонацией, ни с пустотой, обычно свойственной этому обращению. А очень мягко и искренне. Словно это само собой разумеется. Будто он, действительно, имеет в виду то, что она мила его сердцу. Или не только сердцу. Но это уже неважно.

Чёрт!

Жена. Милая. Это только усложняет мне задачу!

Мы с Михаилом поднялись и крепко пожали друг другу руки. Только после этого Александра присоединилась к «мужу», и пара двинулась к выходу. Уходить я не спешу, потому что ожидаю возвращения моей прекрасной сирены, голос которой никак не даёт мне покоя.

И мне даже удалось услышать обрывки их разговора. Как оказалось, не всё у них так гладко, как кажется со стороны.

— Мы так не договаривались, — девушка очень грозно смотрит на своего собеседника.

— Ну, прости, я ведь не знал, что разговор затянется. Я не могу не явиться на торжество, ты ведь знаешь.

— А я, значит, могу позволить себе проторчать здесь чёртову кучу времени, да? Когда меня дома ждут свои дела? И вообще! Твои «Ну прости» последнее время повторяются слишком часто. Почему я должна оставаться здесь одна? Без тебя.

— Если ты из-за этого так расстроилась, я могу приехать позже… — мужчина медленно провёл костяшками пальцев по её устремлённому вверх подбородку. Не думаю, что это прикосновение сможет её сейчас успокоить.

— Не смеши. Ты знал, что не успеешь. Поэтому и притащил меня. Удачно повеселиться, Мишенька, — Саша резко отвернулась, но тут же была поймана за талию. Михаил развернул женщину лицом к себе и властно впился в её губы жёстким поцелуем. Как желал бы сделать и я сам. С одной лишь разницей. Я бы предпочёл сделать это медленно, нежно, соблазняя её с каждой секундой…

С трудом я заставил себя отвернуться. Сжал подлокотник кресла. Михаил поставил жирную точку, демонстративно заявляя всему залу, кому принадлежит эта малышка. И я бы повёлся на это. Безоговорочно повёлся. Если бы не познакомился с ней ранее. Теперь я точно знаю. От прекрасной, идеальной, бесчувственной, бездушной, всегда податливой и удобной любимой игрушки в лице куклы Барби у этой женщины только фигура и волосы. Ну и туфли, конечно, на высоченных каблуках.