Глава 18

Сошедшиеся всего секунду назад над переносицей брови мгновенно взлетели вверх.

— Сейчас я совсем не понял. В каком смысле — не будем? — этот недоверчивый тон… удивление во взгляде… да, пожалуй, именно так я и представляла себе изначальную мужскую реакцию.

— Я хочу всё закончить, — чёрт! Только этого не хватало! Голос начинает дрожать! Не так-то просто оказалось вычеркнуть из жизни шесть лет довольно крепких и честных отношений без обоюдного предательства и откровенного обмана. — Прямо сейчас.

Миша перевёл взгляд в сторону, не торопясь осмотрел комнату, как будто пытался из окружающей нас обстановки выцепить какое-нибудь правдоподобное, достаточное объяснение и найти ответ на ещё непрозвучавший вопрос ПОЧЕМУ, нервно прикусил нижнюю губу и только потом вновь обратился ко мне.

— Я даже не знаю, что сказать, — его подбородок угрожающе выдвинулся вперёд. — Что ты себе напридумывала? Это что, у нас теперь в моде подобные капризы?

— В какой моде, Миша? Я хочу прекратить это всё.

— Почему?

— Я больше не желаю быть участником подобных отношений. Я хочу разойтись.

— Нет. Ты хочешь не разойтись. Ты хочешь просто от меня уйти. У тебя что, очередные тяжёлые дни? Ты что несёшь-то? — последнюю фразу он просто выплюнул мне в лицо, ощутимо схватив меня за плечо.

— Прекрати.

— Я? Прекратить? Это ты перестань нести всякую чушь и иди ко мне! Сделаем вид, что этого разговора не было.

— Нет, Миш. Закрывать глаза мы ни на что не будем.

Агрессия просто волнами исходит от стоящего передо мной человека. Да, я знаю его и таким. И даже вот такой, неудержимый и бешеный, он мне нравился всегда.

— Хорошо. Давай тогда. Давай, начинай свой рассказ. Что случилось? Что за необдуманные поспешные решения? Я слушаю, — Миша отодвинулся от меня на несколько шагов назад и скрестил руки на груди.

Ооо дааа, мне знаком этот высокомерный тон. Сарказм громких слов обычно хлестает наотмашь того человека, на которого нацелен. Но меня это раньше никогда не касалось. Никак.

— Я не могу постоянно жить у границы твоего мира. Ты не можешь постоянно метаться. Миша, ты сделал свой выбор в жизни. И не можешь лишить меня моего собственного.

— Ты несёшь бред. Тебе всегда было хорошо со мной! И неизвестно ещё, кто живёт на границе.

— Известно.

— Саша!

— Я понимаю, для тебя это бред. Но только потому, что ты так привык и тебе так удобно. Ты не хочешь ничего менять, — следующую фразу я произношу железобетонно, потому что вкладываю в неё всю свою страсть и эмоции. — А Я ХОЧУ. Я хочу жить по-другому.

— По-другому, значит…

— Да. Я хочу уйти. Спокойно разойтись. Мирно. Как взрослые люди.

— А я, например, не хочу, — его грубый, возмущённый тон говорит только об одном, ещё пара минут, и начнётся скандал. — Что будем с этим делать?

— Ты не сможешь меня удержать.

— Смогу, — больше я не выдерживаю, кажется, нервы начинают сдавать. Его моральное давление чувствуется на почти осязаемом уровне. ОН меня точно раздавит…

— Я НЕ ХОЧУ ТАК БОЛЬШЕ! — голос срывается в неконтролируемый крик, на глаза выступают слёзы, а говорить ровно больше не получается. Ненавижу проявления женской слабости! Ненавижу!

Я знала, что он меня просто так не отпустит. У нас случались подобные разговоры и раньше, когда на меня в очередной раз «находило». Это было, пожалуй, всего лишь дважды (или трижды), но было. И тогда он вёл себя совсем иначе. Реагировал спокойно, соглашался, ненадолго отстраняясь, чтобы потом вновь появиться в моей жизни. А теперь всё абсолютно по-другому. Нетерпимо. Жёстко. Без уговоров. Категоричное мужское «НЕТ».

— Я ХОЧУ НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ! Я УСТАЛА, МИША! УСТАЛА! ЛОВИТЬ ВЕЧНОЕ ОСУЖДЕНИЕ В ГЛАЗАХ ВСЕХ ТВОИХ ДРУЗЕЙ И ИХ ЛИПКИЕ ВЗГЛЯДЫ! СЛЫШАТЬ ТВОИ РЕДКИЕ РАЗГОВОРЫ ПО ТЕЛЕФОНУ С ЖЕНОЙ! Я УСТАЛА ОТ ТВОИХ «НАДО»! Я УСТАЛА СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК МОЯ ЖИЗНЬ ПРОХОДИТ МИМО! Я ХОЧУ НОРМАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, КОГДА ОТ МЕНЯ НЕ БУДУТ БЕГАТЬ К ДРУГОЙ, А МОИ ИНТЕРЕСЫ СТАВИТЬ НИЖЕ СОБСТВЕННЫХ!

Всего секунда мне понадобилась, чтобы восстановить утерянное душевное равновесие. И я продолжила уже спокойнее.

— Я хочу иметь мизерную, хотя бы пристальную надежду на счастливое будущее. Но этого ничего нет. И продолжается это уже давно. Ну, сколько можно, Миша? Твой тыл всегда прикрыт. У тебя всегда всё продумано, а дальнейшая жизнь разложена по полочкам. Миша. У тебя есть семья. И им ты нужен большее!

— То есть, недавно у тебя в мозгу что-то щёлкнуло, и я теперь тебе больше не нужен? Сашенька. Ты обо всем знала с самого начала. И не была против. Да, у нас есть ограничения и определённые правила…

— Правила? Все эти ограничения касаются только меня, а ты живешь на полную катушку! Твоя постель никогда не бывает пустой! Ты всегда возвращаешься в дом, где тебя кто-то ждёт! А меня не ждёт никто, — да, всё это я уже осознала, но только произнесённые шёпотом горькие слова заставили меня окунуться в их бесконечную глубину. — Тебя всегда окружают родные люди, а ты даже не представляешь, насколько это ценно. Ты забыл, что значит быть одному. Не видеть впереди просвета. А я — нет. Я устала, Миш. Просто устала быть твоей собственностью. И больше я ею не буду.

— Ты со всем этим жила шесть лет! Саша, шесть! И каждый день тебя всё устраивало! Я не собираюсь рушить это собственными руками, только потому, что неожиданно ты вдруг решила, что тебя всё достало, и ты захотела себе мужика, который будет трахать на постоянной основе только тебя! И то — не факт!

— Действительно, тебе-то видней…

Его грубые слова прозвучали, как пощёчина. Но разве он в чём-то не прав? Как истинный мастер, Миша безошибочно подвёл к очевидной правдивой причине моего сегодняшнего заявления. Да, я хочу быть единственной. Я не хочу ни с кем делить ни тело, ни (ещё хуже) душу своего мужчины. Я хочу видеть перспективы создания крепкой семьи, в которой будут царить мир, уют, любовь и доверие. Даже, если я конкретно сейчас к этому и не готова. Разве это так много? Я ведь не прошу его рвать со своей семьей. Я прошу просто отпустить меня…

— Да. Ты прав. Мой взгляд на отношения ощутимо изменился за это время, — в отличие от его поверхностного взгляда.

— Аааа. То есть, ты уже нашла себе новую жертву. И поэтому в последнее время вела себя так отстранённо. А я, видите ли, твоим критериям уже не соответствую? — Миша в прыжке пересёк разделяющее нас расстояние и обманчиво мягким движением спрятал мне за ухо выбившуюся прядь. От его вкрадчивого, любезно-обманчивого, добродушного тона ползут мурашки. — И что же? Уже успела лечь под него?

— Прекрати, — стараюсь отмахнуться от его руки, но куда там! — Пока ты будешь рядом, у меня никто и никогда не появится. А моя жизнь так и останется на границе, и будет состоять из грёз о счастливом будущем и ненавистных породистых мероприятий, где появляются с такими, как я, и куда жену привести-то стыдно. Миша, отпусти.

— Всё же советую тебе повременить с этим. Ты со мной. И изменится данный факт ещё ой как нескоро.

Совершенно неожиданно я почувствовала, как он схватил меня за затылок и притянул к себе ещё ближе. Он очень жёсткий человек, но со мной так ведёт себя впервые. Кажется, любовник действительно в бешенстве.

— Что ты такое говоришь? Я ведь не вещь, не твоя любимая игрушка.

— Ты моя любимая женщина. И я не позволю тебе сделать ошибку.

— По-твоему, это и есть любовь? Миша. У тебя есть жена. Дочери. Они твои любимые женщины. А я для тебя никто. Так не может продолжаться бесконечно. Кто-то должен принять решение, ведь мы не сможем так жить всегда.

— Я когда-то и сам так думал. А теперь не готов тебя отпустить. Я понимаю, у всех наступает кризис в отношениях. Вернее, надуманная женщиной проблема. Давай мы спокойно её перешагнем и всё забудем.

Горячие губы вновь коснулись моего виска, а мужские руки уверенно поползли к талии.

— Нет, — мягко отстраняю мужчину, и на этот раз, к моему удивлению, он не противится. — С меня хватит.

Моих аргументов для него не будет достаточно. Сколько бы я их ни привела.

Перед встречей я ожидала от Миши всего: неприятия, отрицания, равнодушия, любого скандала, криков или ядовитых словесных издевательств. Но только не того, на что он решился.

Любовник окинул меня твёрдым высокомерным взглядом, в один миг сократил минимальное расстояние, которое между нами ещё оставалось, обхватил меня руками за талию, неожиданно навалился на меня всем телом и, сделав три шага в сторону, увлёк за собой на диван.

Движения его стали властными, порывистыми. Ни единого усилия ему не понадобилось, чтобы максимально задрать вверх узкую юбку и грубо вклиниться между моих ног. Я начинаю бить его кулаками по груди и плечам, стараясь хоть немного отстраниться, одновременно пытаясь достучаться до него ещё и словами. Но для него это, что слону дробина. Немалым весом своего тела Миша надежно удерживает меня под собой, развязно проводя пальцами по бёдрам и ягодицам, болезненно их сжимая и оставляя на моей нежной коже следы своей грубости.

Сердце колотится, как сумасшедшее, адреналин зашкаливает, всё тело уже трясётся от едва подавляемых эмоций, а мой любовник и не думает останавливаться. Не роняя ни звука, твёрдыми губами Миша дотрагивается до моей шеи, настойчиво спускаясь до ключиц. А я уже опускаюсь до мольбы. Разве мне остаётся что-то другое?

— Миша, пожалуйста! Не надо!

Он, кажется, меня даже не слышит. Или делает вид. Я стараюсь удвоить напор, в ответ получаю лишь ещё большую волну агрессии.

— Миш, ну так же нельзя!

Я брыкаюсь и вырываюсь, как могу. Но отбиваться бессмысленно. Вообще. Словно скалу пытаться сдвинуть. Мои удары не наносят мужчине абсолютно никакого вреда, кажется, моё сопротивление только лишь больше его заводит, потому что сквозь одежду отчётливо чувствую каменную эрекцию и то, как любовник резкими поступательными движениями возбуждённо вдавливает в меня твёрдую мужскую плоть. Неудержимое отчаяние охватывает меня, слёзы застилают глаза мутной пеленой, Миша наваливается на меня ещё сильнее. Я не могу больше пошевелиться, потому что тяжесть мужского тела не позволяет мне это сделать, даже дышать тяжело, не то что отбиваться, а мои руки уже несколько секунд как перехвачены, закинуты мне за голову и надёжно прижаты к боковине дивана.

С трудом хватая ртом воздух, дрожащим надрывным голосом слабо кричу:

— Я прошу тебя, остановись! Миша!

Он накрывает мои губы своими, терзая рот грубым поцелуем, а одной рукой уже расстёгивает пуговицы на моей рубашке, проводя пальцами по гладкому белью, по ложбинке между грудей. Поднимает голову и бросает томный взгляд вниз.

— Ммм, новый наряд? Я такой ещё на тебе не видел… покажешь?

Мужчина, на этот раз нежно проводит подушечками пальцев по верхней части шёлкового комплекта цвета шампанского и медленными плавными движениями проникает под бельё, лаская грудь, с каждым миллиметром пробираясь ниже к соску…

От всех его действий невероятно противно, я чувствую себя грязной, использованной и униженной. Ещё немного и солёная пелена точно перельёт через край.

— Миш, ну пожалуйста, ну я не хочу так!

Любовник как будто удивлённо, с чувством собственного превосходства посмотрел мне в глаза и твёрдо отчеканил, повторяя мои же собственные слова:

— А Я ХОЧУ.

— Остановись. Чего ты этим добьёшься? Что я по доброй воле никогда больше не лягу с тобой в одну постель?

— Ещё как ляжешь, милая. Ещё как.

— Я не думала, что внутри тебя сидит такой дикий зверь.

— А что? — как же захотелось вырвать руку и дать ему звонкую пощёчину за его наигранно-недоумённый тон, оставив при этом следы от своих ногтей на его коже… неудержимо, яростно и впервые за шесть лет. — Не нравится, когда за тебя неожиданно принимают решения?

— Нет, — отвечаю уже шёпотом, потому как держусь из последних сил, ведь моя слабость и его преимущества в данном положении очевидны.

— Не слышу!

Со всей неприязнью, на которую я только способна, с отвращением выплёвываю ему в лицо:

— НЕТ, НЕ НРАВИТСЯ!

Миша, отрывает руку от моей груди и медленно скользит вверх. Если он сейчас вцепится мне в горло, я уже не удивлюсь.

Но вместо ожидаемой очередной грубости, мужчина лёгкими касаниями пальцев проводит по моим губам, вынуждая их раскрыться. Потом наклоняется и дарит нежный, медленный поцелуй, на который я не собираюсь отвечать, чуть прикусывает зубами и оттягивает мою нижнюю губу. После чего заглядывает мне в глаза и совершенно серьёзно произносит:

— Девочка моя, если я узнаю, что какой-то кобель в конец обозрел и хоть пальцем к тебе прикоснулся, оторву руки, ноги, мужское хозяйство и сожгу все эти части на костре. Тебе в итоге будет хорошо, но способы, которыми мы с тобой приблизимся к этому хорошо, тебе явно не понравятся. Запомни, плохо будет в первую очередь ему, поэтому не советую тебе развлекаться за моей спиной.

— Вот так, по-твоему, поступают с любимой женщиной, да?

Он поднялся и, на секунду замерев, произнёс безэмоциональное:

— Ты сама меня вынудила.

Любовник спокойно отошёл в сторону, окинул меня спешным взглядом и направился в коридор, бросая через плечо:

— Сколько времени тебе нужно, чтобы перебеситься и успокоиться? Неделя? Две? Надеюсь, ты придёшь в себя поскорее.

Я резко подскочила, украдкой вытерла слезу, всё же успевшую скатиться по щеке, и быстро поправила одежду.

— Саша, подойди, пожалуйста.

Сказать, что я растеряна и эмоционально подавлена, значит не сказать ничего. Терпеть его и дальше в своей квартире нет абсолютно никаких сил. Поэтому, надеясь, что после короткой фразы он всё же выйдет за дверь, я послушно прохожу в прихожую и опасливо останавливаюсь на расстоянии метра от мужчины.

Протянув руку к комоду и дотянувшись до ключей от моей квартиры, Миша спокойно посмотрел на меня и произнёс.

— Я скоро улетаю в отпуск. На две недели. И, Саша… Я предупредил. Давай без глупостей, хорошо?

Как только он замолчал, потянулся рукой во внутренний карман и вытащил оттуда маленькую бархатную коробочку.

— Ты давно хотела серьги с жемчугом. За всё время я так и не понял твою необъяснимую нелюбовь к бриллиантам.

— Именно поэтому ты простил надеть именно их на все важные мероприятия и вечера?

— Я просил надеть то, что было нужно и то, что хотел я. А это… — Миша протянул бархатную коробочку мне и продолжил спокойным тоном, — то, чего хотела ты.

Мысленно представила перед собой два камня. Жемчужину и бриллиант в золотой оправе. Я одна из немногих женщин, кто бы никогда не выбрал второе. И моя жизнь, как тот самый окаменелый углерод в свете мерцающих граней, вроде всего хватает и всё прекрасно, но только нет желаемой естественности жемчуга. Элегантности, изысканности и в то же время простоты.

— Сейчас мне нужно не это. Сейчас я вообще уже ничего не хочу.

— Надеюсь, мы всё обсудили.

— Я тоже. Ключи от квартиры оставь.

Колючий, негодующий взгляд, с которым мне вновь пришлось столкнуться, обжёг неприязнью и новой угрозой. Намеренно медленным, демонстративным движением Миша плавно опустил связку в свой карман и, выйдя в подъезд, с оглушительным стуком хлопнул дверью, да так, что аж стены дрогнули.

Я кинулась вперёд и поскорее провернула ключ в замке, запирая дверь за нежеланным посетителем, бессмысленно стараясь остановить льющиеся из глаз солёные потоки. Дрожь моё тело так и не оставила. От отчаяния и какой-то неуловимой обречённости я сползла вниз по стенке и осела прямо на пол, обхватив плечи руками и горько всхлипывая, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Кто бы мог предположить, что запланированный разговор закончится именно так? Хоть настойчивое внутреннее чувство безошибочно подсказывает. Это ещё не конец.