Глава 26

Открыла я глаза, когда почувствовала мельтешение солнечных зайчиков на своих веках и то, как игривые утренние лучи уже вовсю ласкают мою кожу своим нежным теплом. Который уже час? Часов восемь утра? Или меньше? Будильник, кажется, ещё не звонил.

Привычно потянулась на кровати, не обращая внимания на сползшее по обнажённой груди непослушное одеяло, потянулась к стакану с водой, который я всегда готовлю с вечера, и… его не обнаружила.

И только после этого сладкие воспоминания минувшей ночи тяжёлым осознанием ударили по уже расслабленным нервам.

— С добрым утром, — от неожиданности резко обернулась. Не то, что бы я рассчитывала, что Аристарх растворится в ночи. Просто я, проводя время с мужчиной, привыкла всегда просыпаться одна. Миша ни разу не оставался со мной до утра.

Но. Он здесь. И, как мне кажется, мужчина уже не выглядит сонным.

Полыхающий огненной опасностью янтарь настороженных глаз полоснул меня чётким предостережением и внушительным предупреждением.

— Только не надо говорить, что ты ничего не помнишь.

Целых полминуты мне понадобилось сообразить, что конкретно он имеет в виду. А когда до меня, наконец, дошло, стало неловко о хода его мыслей. За свои осознанные поступки я привыкла отвечать, а не закрывать на них глаза и бегать от ответственности. Поэтому, в первую очередь, нужно дать ему понять, что его слова и моя реакция не имеют ничего общего.

— Даже и не собиралась. Я провалами в памяти пока не страдаю.

— А вот твоё потрясённое лицо… — начал он довольно агрессивно, но я быстренько успеваю его перебить и вставить свои пять копеек, стараясь прогнать его возмущение и неверие. Я ещё не забыла, как он обеспокоенно гладил меня по голове и успокаивал нежным шёпотом.

— Всего лишь на секунду приоткрыло моё удивление. Да, я не привыкла встречать рассвет с мужчиной. Ты первый за последние несколько лет, с кем я проснулась рядом.

Последняя фраза была явно лишней. Потому что она может о многом рассказать.

Раздражённо отворачиваюсь, злясь на саму себя, и свешиваю ноги на пол.

Стесняться и краснеть, подобно школьнице, не вижу никакого смысла. Поэтому, когда одеяло окончательно сползло с тела, открывая мужскому взору мои оголённые бедра и грудь, я не стала прятаться и заворачиваться.

— Могу отвернуться. Считай, я ничего не видел.

— Поздно уже, — отвечаю в стену, даже не смотря на гостя. — Отворачиваться и уходить нужно было ещё вчера.

Аристарх провожает меня внимательным взглядом.

— Значит… Провела со мной ночь и теперь не знаешь, что с этим делать?

Подхожу к шкафу и не успеваю распахнуть дверцу, чтобы вытащить и накинуть на себя халат, и понимаю, что мужчина буквально сорвался с места, резко подскочив ко мне.

— Саша, это что? Я вроде был аккуратен, — чувствую невесомые прикосновения к ягодицам, и от них реально по телу пробегает электрическая волна. — Следы моей несдержанности?

Опускаю взгляд вниз, уже заранее предполагая, что именно я могу там увидеть. Да, следы синяков от пальцев на коже. Они, разумеется, не приобрели жёлто-синий оттенок, но не заметить их сложно.

— Нет. Не твоей, — пытаюсь снова открыть дверцу шкафа, но мужчина не двигается с места.

— Саша…

— Это не твоё дело. Зачем тебе в это лезть?

Неожиданно мужчина схватил меня за плечо, грубо разворачивая к себе лицом. Взгляд его мне показался очень недобрым. Но Аристарх действительно ошарашен и сердит. Но… на самом деле. Что такого криминального? Это ведь не синяк на скуле.

— Я уже влез, если ты не заметила.

Не удержалась и дотронулась до светлого водопада его русых волос, ниспадающих на пылающее злостью лицо.

— Завтракать будешь? — произношу милым и примирительным тоном, переводя тему в сторону от ненавистного разговора. Но с ответом мой гость не спешит. Внимательно рассматривает моё лицо, чуть прищуря глаза. Наконец-то, он выдаёт грозное и короткое:

— Буду.

— Ну, тогда подвигайся. Мне всё же нужно хоть что-то одеть, — я не знаю, что со мной происходит, когда оказываюсь рядом с ним. Я снова улыбаюсь, а на душе тепло. А его злость отчего-то веселит меня.

Мужчина медленно делает два шага назад.

— Спасибо, — торопливо достаю из шкафа любимый золотистый шёлковый халат в пол и быстро в него заворачиваюсь, как гусеничка. Разумеется, при мужчине я не стала вытаскивать и натягивать на себя бельё, поэтому под халатом осталась абсолютно голая, но это уже дело десятое. А Аристарх меня крайне удивил тем, что вновь приблизился ко мне вплотную, мягко принял из моих рук гладкий пояс и самолично его завязал, в очередной раз проводя руками по моей талии и бёдрам.

— Я всегда думал, женщины предпочитают более короткие и откровенные вещи. Особенно когда остаются наедине с мужчиной. Длиной, примерно, вот досюда, — и смело погладил меня по ягодице, несильно сжав её, тем самым вызывая во мне не самые скромные и невинные желания. Кажется, всю ночь напролёт мы занимались сексом, но стоит мне лишь взглянуть на его оголённый торс, попасть в чарующий манящий омут его светлых янтарных глаз, вспомнить с какой несдержанностью и нежностью он ласкал меня… И совместную ночь можно повторять заново, потому что внизу живота начинает вновь скапливаться тягучее напряжение. Чтобы дать ему выход остаётся только один путь: заново прижаться к крепкому мужскому телу, наслаждаться нежностью и поцелуями, предлагая себя незваному гостю и получая в ответ то же самое. Но сейчас, пожалуй, лучшее решение — всё оставить как есть, не запутывая ещё больше непонятное притяжение и странный контакт, который уже успел установиться между нами. Кстати, наверняка, на работу нужно не только мне. Хорошо, моя конференция начнётся в одиннадцать.

— Я отношусь к той категории женщин, которые предпочитают больше скрывать, нежели показывать, — уверенно встречаюсь с чуть потемневшим взглядом и, «надёжно» запахивая полы халата, уверенно чуть плотнее перевязываю золотистый узел на животе, наслаждаясь ощущениями привычной мягкости и гладкости, скользящими по коже.

— Это я уже заметил… — в его взгляде открыто читается полное несогласие, и, прежде чем мужчина успел возразить на тему, которую нам в принципе затрагивать не стоило, стараюсь продолжить свою мысль.

— Сколько людей, столько и мнений. Не могу осуждать кого-то за неприлично откровенные домашние наряды, — а что ещё делать? Разумеется, пропускаю мимо ушей его реплику и возвращаю разговор в русло, где я намного лучше держусь на воде.

— Согласен. Но я был бы не против увидеть на тебе такой, — разумеется, не против. И только потому, что халат с головы до пят закрывает меня от мужского голодного взгляда, Аристарх испытывает острое желание поскорее его с меня стянуть. А глубокий вырез до бедра в том месте, где полы халата обычно в разные стороны разлетаются при ходьбе, лишь стимулирует его уже такое голодное и разыгравшееся воображение.

— Идём на кухню, мне ещё завтрак готовить.

Потемневший, тяжёлый взгляд выдаёт своего хозяина с потрохами и явно намекает — мужчина что-то задумал. Даже интересно… Что?