Глава 3

— Не собираешься меня впускать?

— Миш. Скоро середина ночи. Ты знаешь, во сколько мне завтра вставать?

— Ясно.

Он не стал больше ничего говорить. Элементарно достал собственные ключи от моей квартиры и распахнул передо мной мою же дверь.

— Прошу, — мне невероятно знаком этот горящий взгляд чуть прищуренных глаз. Ещё совсем недавно я наслаждалась им и купалась в его неподдельной страсти.

Как только мы переступили порог, а мужчина скинул с себя ботинки, раздался мягкий и вежливый… приказ.

— Кофе налей мне, пожалуйста.

Раньше я бы сломя голову понеслась на кухню, схватив кофемолку, турку, ложку и упаковку цельных зёрен кофе, и принялась готовить ароматный бодрящий напиток. Почему турку? Потому что грёбанная кофе-машина опять сломалась!

А теперь я молча, без всяких возражений, стиснув зубы, медленно плетусь к плите, одновременно обмозговывая, как лучше держать оборону.

— Саша, мне это надоело. Мне надоела твоя отстранённость. Мне надоело твоё дерьмовое настроение. Ну сколько можно?!

Я даже не оборачиваюсь к нему, потому что знаю. Мой ответ ему совершенно не понравится. Да и не готова я ещё к основному разговору.

Почувствовала ласковые мужские руки на своей талии. Как обычно. И горячее дыхание на затылке.

— Саааш… ты последнее время сама не своя. Что с тобой происходит, милая? Мне не нравится тебя такой видеть.

— Миш, я устала. Ты прекрасно знаешь, что у меня аллергия на твои венценосные собрания. И все равно меня туда тащишь. Они меня раздражают. И кроме того, на работе вечно случается что-то непредвиденное. Тебе ведь всё это и так известно, — на сердце давно уже зреет неприятный разговор, но когда Миша рядом, часть грустных мыслей смывает тёплым потоком.

— Ну так тебе просто нужно немного расслабиться и отдохнуть. Может, и правда, куда-нибудь слетать? Ммм… — его губы ласкают мою шею, и у меня мурашки по коже от подобного прикосновения. Он знает меня как себя. Все мои слабые места. И намеренно твёрдым касанием дотрагивается грудью до моей спины.

Одной рукой придерживаю ручку турки, другой перехватываю смелые пальцы на своём бедре.

— Почему не в кофе-машине?

— Неполадки. Завтра приедет мастер.

— Не терплю, когда в твоём доме бывают посторонние мужчины.

— Можешь поприсутствовать. Я не против.

— Но ты против моего присутствия сейчас. Почему?

— Мишенька. Я, правда, устала. У меня завтра куча дел.

— И я, разумеется, в них не вписываюсь.

— Я сталкиваюсь с постоянным недосыпом, а ты интересуешься, что у меня с настроением. И кстати, разве у тебя на завтра изменились планы?

— Ничего такого, где тебе нет места.

— Может напомнить о твоем семейном расписании?

— Не знал бы я тебя так хорошо, подумал бы, что моя девочка язвит и ревнует.

Я отставила вскипевшую воду, чуть не расплескав готовый напиток на горизонтальную стеклянную поверхность, и повернулась к мужчине лицом.

— Саша… — его губы, такие родные и знакомые, мягко прикасаются к моим, — я дико по тебе соскучился, и ты права, у меня и у самого вечная нехватка времени. Саааша… ты такая красивая у меня… Хочешь, я останусь? Только скажи…

— Нет. У меня очень много дел запланировано на утро.

Неожиданно, своим бедром, с силой вжатым в мужское, я почувствовала слабую вибрацию.

Миша нахмурился, но от меня отстранился и на звонок ответил, выйдя в другую комнату.

— Да. Да. Я знаю, который час. Ложись без меня, — когда он разговаривает с женой, голос его неизменно спокоен, рассудителен и ласков. — Я буду минимум через час. Самойлова? Ну да, конечно, я из-за него и сорвался. Да не жди. Мне всё равно ещё на заправку надо. Ну может чуть раньше. Хорошо. Давай.

А что? Всё верно. Закон жизни. Не хочу я провести с ним ночь, захочет другая, у которой, кстати, на него гораздо больше прав…

На кухню он вернулся уже без телефона. И занял прежнюю позицию, а я уже успела перелить кофе в маленькую чашечку и довести её до «совершенства».

Мужчина отхлебнул и с первым же глотком снова поморщился.

— Что это за кошмар?

— Извини, твой сорт закончился.

— Как ты пьёшь эту кислятину?!

— Это не кислятина. Это горький насыщенный вкус. С корицей самое оно.

Он поставил кружку на столешницу за моей спиной.

— Саша, — его губы вновь скользят по нежной коже на шее и спускаются ниже в район ключиц. Его пальцы в нежном едва ощутимом прикосновении гладят моё запястье. Он точно знает, от чего я теряю голову. И бессовестно этим пользуется. Ласка ключиц и рук… это мои маленькие интимные слабости. — Сашенька, приходи уже скорее в себя. И поищи всё же тур на недельку, на дольше не отпущу, — он чуть прикусил мочку уха, заставляя меня в неосознанном порыве прижаться к нему чуть плотнее. — Не передумала?

— Мишенька. Тебе пора.

— Моя сладкая… Моя женщина… только моя… — раньше его страстный шёпот сводил меня с ума каждый раз, а теперь я слышу в нём лишь собственный приговор. Что изменилось в наших отношениях, я и сама не знаю, хоть мурашки от его слов не перестают предательски тревожить мою спину и сейчас. — Может, позволишь мне остаться?

Одно моё слово, и он действительно останется, чтобы через пару часов вновь вернуться к другой женщине. Женщине, которую сам когда-то и выбрал себе в спутницы. Хотя… раньше Миша разрешения не спрашивал. Видимо, чувствует моё напряжение и нервозность.

— Ладно. Как скажешь. А насчёт отпуска ты не тяни. Тебе, правда, нужно развеяться.

— Хорошо, я подумаю.

Он неторопливо отодвинулся, развернулся и пошёл в комнату за телефоном.

А я быстро вылила ещё горячий, дымящийся напиток в раковину и сполоснула кружку. Чтобы сэкономить время. Я ведь не шутила насчёт раннего подъёма.

— Милая, иди, ложись. Я сам закрою.

Как только дверь захлопнулась, а ключ провернулся в замке два раза, я со вздохом отчаяния приземлилась на мягкий диван.