Глава 6

— В зале присутствует камеристка ответчицы? — Аттей де Валентай суровым взглядом обвел помещение. Нахмурился, глядя на высокую светловолосую девушку в симпатичном скромном платье, и приказал. — Пройдите к свободному столу для допросов, возложите ладони на артефакт и представьтесь.

Трепещущая свидетельница присела в изящном книксене и заторопилась к указанному месту. Ее глаза сначала нервно забегали, а потом и вовсе уткнулись в пол. Открыто смотреть на меня блондинка опасалась. Что это? Стыд или страх? Трудно понять. Энни про нее ничего не говорила. Наверное, в силу аристократического воспитания не брала тихую мышку в расчет. Или крыску? Хитрую, вероломную, нападающую исподтишка и вечно ищущую, чем поживиться.

Юная герцогиня росла в пансионе. Значит, личной служанкой обзавелась в доме мужа или опекуна. И вряд ли считала ее доверенным человеком. Перед нами скорее враг, чем друг.

Вернула лицу безмятежное и слегка наивное выражение. Чуть склонила к защитнику голову и быстро перечислила вопросы, на которые необходимо получить ответы. Пусть они прозвучат от его лица. Левон Бенвенутто — человек, который не знаком с порядками в особняке маркиза и может себе позволить проявить навязчивую дотошность. Потычет пальцем в небо, глядишь, куда-нибудь и попадет.

— Меня зовут Агата Виттай.

А дальше произошло неожиданное. Реликвия полыхнула красным.

— Ах, — дружно выдохнули все присутствующие.

— Ваша честь, — поднялся поверенный, — пока стража не приступила к выяснению личности данной девушки позвольте задать ей несколько вопросов?

— Разрешаю, — пробасил судья.

— Сударыня, Вы воровали у господ, которым служили?

— Что? Нет! — взвизгнула подозрительная особа и утонула в кровавом сиянии.

— Вам доводилось тайком подмешивать в напитки хозяев снотворное или другие зелья?

— Н-нет, — и снова алая вспышка.

— Элеонора Штаффер поймала Вас на воровстве?

— Д-да, — понурилась камеристка.

— Шантажировала этими знаниями и требовала выполнять не совсем законные поручения?

— Да, — смиренно кивнула и сгорбилась. Но даже не покраснела. Проходимка не стыдилась, а скорее огорчалась, что так глупо подставилась.

— Чем Вы опоили Энни де Божен перед тем, как устроили представление с якобы имевшей место изменой?

— Я не… — красный всполох не позволил ей договорить.

— Отвечать правду! — рявкнул Аттей де Валентай так, что все присутствующие моментально захотели покаяться в грехах. Прошлых и будущих.

— Экономка дала пузырек. Сказала, что в вечерний чай хозяйки нужно добавить настойку, — белоснежный свет окутал помещение. Но вскоре сменился багровым. — Я подумала, что леди плохо спит и в склянке снотворное.

— Лжете, — стукнул кулаком по столу судья. — Значит, были в курсе замысла подельницы?

— Да, — проблеяла блондинка.

— Стража, заковать в кандалы и увести в одиночную камеру. Вызвать королевского дознавателя. Пусть установит личность и соберет полное досье. После этого согласует с секретарем дату суда над преступницей. Выполнять!

Служанка позеленела от ужаса. Ведьма тоже побледнела. Видимо осознала, к какому результату привел ее демарш. Что, красотка, не ожидала? Впрочем, и мы с юристом не думали, что пробный шар про воровство, шантаж и зелье попадет в цель. Причем, сразу по трем позициям. Лучше бы разлучница не упоминала про свидетельницу. Теперь ее слова не вызовут доверия.

Перевела взгляд на Сильвестра де Божена. Тот сидел гордо выпрямившись и уставившись стеклянным взором в пространство за моей спиной. Видимо, пытался переосмыслить картину стремительно меняющегося мира.

Его мамаша сверлила невестку ненавидящим взглядом. Несгибаемая дамочка. Эдакий теневой кукловод, который считает себя всегда и во всем правым. Маркизе бесполезно что-либо доказывать. Она задумала поставить на неугодном браке крест и непременно этого добьется.

— Уважаемый истец, в зале присутствует мужчина, которого Вы заподозрили в связи с супругой? — прозвучало басовито.

— Да, — отрешенно кивнул мнимый рогоносец. — Вон тот полноватый брюнет во втором ряду.

— Сударь, пройдите к месту для допросов, — прогремел приказ. — Возложите ладони на артефакт и представьтесь.

По лицу разлучницы скользнула паника. Даже так? Наклонилась к защитнику и поведала о возникших подозрениях. Он согласно кивнул. Видимо, пришел к аналогичному выводу.

— Меня зовут Себастьян Готье.

— Герцогиня де Гранд, Вам знаком этот человек?

— Впервые его вижу. И совершенно точно мы не были официально представлены друг другу, — порадовала зрителей правдивым ответом.

— Три месяца назад ранним утром я обнаружила данного субъекта в опочивальне леди Энни де Божен. Он лежал на ее кровати, — упиваясь снежным сиянием, возвестила экономка.

— Фу, какая гадость, — скривилась от отвращения. — Надеюсь, постельное белье после него полностью сменили?

— Элеонора Штаффер, потрудитесь уточнить, где в тот момент находилась моя подзащитная, — спросил юрист.

— Рядом, — припечатала нахалка и сверкнула победным взором под удивленное сопение зрителей, узревших белое свечение.

— Ваша честь, вынужден настаивать на конкретизации. Возможно, для сударыни под этим словом понимается мансарда, погреб или весь особняк, в котором она работает, — проявил настойчивость заступник.

— В соседнем помещении, — буркнула стерва.

— Точнее.

— В моей спальне, — признался маркиз, будто очнувшись.

— Еще точнее, — рявкнул судья.

— Лежала на ковре в центре комнаты, — отрапортовал зашуганный муженек.

— Мы уже установили, что камеристка по указанию экономки опоила леди неизвестным зельем, — сказал Левон Бенвенутто. — Опишите, как выглядела Ваша супруга. Была здорова? Находилась в сознании? Возможно, испытывала недомогание и шла за помощью к единственному близкому человеку, но по пути упала бездыханной?

— Что? Ах! Бедная девочка! Такое испытание, а она в тягости! Мерзавцы! Отравители! Нелюди! — взорвался гневными выкриками зал.

— Я перенес ее на кушетку, но не смог привести в чувство. Очень удачно в этот момент в покои постучался лекарь.

— Как кстати. Наверняка любовница подговорила, — хмыкнул один из журналистов.

— Господин Киран Данни напоил Энни жидкостью из маленькой склянки, и она очнулась. Но была вялой. Бледной до синевы. Жаловалась на головокружение, бессилие, потерю слуха и зрения, — признался маркиз.

— Что случилось дальше? — потребовал продолжения рассказа судья.

— Я убедился в измене супруги и устроил скандал, — выдал де Божен. Склонил голову, вцепился руками в волосы и ошеломленно затих. А вместе с ним и все присутствующие, пытающиеся переварить услышанное. А заодно осмыслить факт столь откровенной глупости молодого человека.

— Когда впервые вступили в интимную связь с экономкой? — спросил Аттей де Валентай.

— Именно в тот день. Она так сочувствовала. А еще утешала и утверждала, что слуги в курсе похождений хозяйки, но сохраняют молчание, опасаясь ранить мое сердце грязными слухами.

— И Вы поверили? — я гневно сжала кулачки и попыталась справиться с приступом ярости. Неужели не видел, что спектакль сыгран бездарными актерами. А факт измены в буквальном смысле притянут за уши.

— Да, — покаянно выдохнул Сильвестр. — И специально устраивал громогласные ночные представления, чтобы заставить тебя страдать. Потому что разрушительная ревность сжигала меня изнутри.

— Глупец, — только и смогла выдавить. Хотя в голове крутилось много витиеватых земных словечек. — Ваша честь, позвольте задать несколько вопросов Себастьяну Готье? В ответ хочу услышать лишь краткое «да» или «нет».

— Разрешаю.

— Сударь, Элеонора Штаффер подговорила Вас опорочить мое доброе имя?

— Да, — на удивление правдиво возвестил брюнет.

— Лично Вам выгоден развод семейной пары де Божен?

— Да.

— Надеялись, что опозоренная девушка вынужденно согласиться на неравный брак с соблазнителем?

— Да.

— Считали, что у маркиза должна родиться дочь?

— Да.

— Девочка не может претендовать на наследие предков. Поэтому намеревались стать герцогом? Мечтали, зачать сыновей, которым перейдет титул и имущество?

— Да, — после очередного правдивого ответа он буквально размазался по столу, придавленный возмущенным ропотом местной аристократии.

— Вы являетесь близким родственником экономки?

— Нет, — помещение утонуло в багровых всполохах, утверждая обратное.

— Ваша честь, у меня закончились вопросы, — чувствую, я в шаге от того, чтобы разрушить образ наивной юной малышки. Нужно исправляться. Чуть надуваю губки. Хлопаю ресничками. — Господин поверенный, это ужасно. Он буквально растоптал мою счастливую жизнь и идеальную репутацию. Неужели аферист не понесет наказание? Эдак всякие проходимцы начнут лазить по спальням благородных леди, порочить честное имя и склонять к мезальянсу. От грязных инсинуаций меня даже законный супруг не смог защитить. Ах, дамы и господа, в какое страшное время мы живем!

Вот так. Если вчера подходящего закона для альфонсов не было, сегодня появится. И весьма жесткий. Не станет высшее общество мириться с угрозой. А мне нельзя оставлять врагов за спиной.

— Себастьян Готье, — подал голос судья. — Уточните степень родства с Элеонорой Штаффер.

Мошенник буквально затрясся. Покрылся испариной. Захрипел. Глаза вылезли из орбит. Он задыхался, но не мог вымолвить не слова.

— Кровная клятва. Как интересно. Можете не отвечать. Трупы нам в зале не нужны. Стража, уведите его и посадите в одиночную камеру. Этот человек является соучастником преступления и понесет соответствующее наказание. Его судьба решиться по результатам проходящего слушания.

— Ваша честь, позвольте задать несколько вопросов экономке? — Левон Бенвенутто встал и поклонился.

— Разрешаю.

— Сударыня, Вы подмешивали какое-либо зелье моей подзащитной?

— Нет, — красная вспышка незамедлительно поведала об обмане.

Похоже, девица надеялась, что раз не лила отраву собственноручно, а действовала через третьих лиц, то ей ничего не грозит. Видимо не догадалась, что соврать может только тот, кто осторожно подбирает слова или обманут и не подозревает об этом. А разлучница полностью владеет информацией, потому что самолично дирижировала чужими судьбами и в курсе всех интриг.

— Вы применяли чары или зелье к Сильвестру де Божену?

— Нет, — и снова алая дымка расплылась по помещению.

— Элеонора Штаффер, Вы ведьма?

— Что? Нет!!! — и пламенное марево опровергло прозвучавший ответ.

Вот так, дорогуша. Шах и мат. Молодец поверенный. Не зря доверилась этому вызывающему уважение мужчине.

Ой, мамочки! В пылающий багрянцем артефакт хлынула чернота, после чего густая мерзость лавиной потекла по залу. Глаза колдуньи заволокло тьмой. Губы скривились и зашевелились. А я заледенела от ужаса. Боги, что она делает? Накладывает на нас с сыном проклятие?